— ...
В нескольких шагах от Дуаньму Хуая, который находился в бессознательном состоянии, похожем на глубокий сон, тихо стояла изящная девушка.
В руках она держала аккуратный ланч-бокс и молча смотрела на юношу.
Ее светло-фиолетовые глаза казались безжизненными, словно из них исчез весь свет. Подобно двум утратившим свою силу драгоценным камням, они не излучали ни единого блика, навевая щемящее чувство мертвой тишины.
Однако сейчас ее единственной заботой было то, стоит ли ей предложить этот обед.
С тех пор как в ее семье случилась та внезапная беда, обрушившаяся подобно грому среди ясного неба, всё изменилось. Счета были заморожены, отец, Райдэн Рюма, оказался за решеткой, и вся семья стала подобна кораблю, потерявшему рулевого и беспомощно дрейфующему в бушующем океане.
Ее прежняя спокойная и беззаботная жизнь в одно мгновение рухнула. Финансовое положение стало отчаянным, и каждую копейку теперь приходилось считать.
Не имея иного выхода, она, никогда прежде не заходившая на кухню, была вынуждена пересилить себя и начать учиться готовить, пытаясь утолить голод с помощью своих неопытных рук.
Но еда, которую она готовила, была невкусной.
Она прекрасно это осознавала.
То, что она сейчас здесь, было лишь следствием минутного порыва и невозможности остаться безучастной.
В конце концов...
Когда она только вернулась домой, урчащий живот этого юноши и его изнуренное лицо не выглядели притворством.
Однако его появление было слишком своевременным, и нельзя было исключать, что он приблизился к ней с какой-то целью.
Впрочем...
Даже если он пришел с определенным умыслом, скорее всего, ему придется уйти ни с чем.
Сейчас у нее не осталось абсолютно ничего.
Она — дочь преступника, и об этом знают все. Даже если кто-то и захочет помочь, велика вероятность, что помощь будет отвергнута.
Так было с теми «друзьями», что, подобно пускающим слюни лисам, мгновенно исчезли, как только заметили, что кусок мяса в клюве у вороны пропал.
Она очень боялась, что этот юноша может сказать ей что-нибудь грубое...
— Всё в порядке, Мэй. Всё будет хорошо. Это просто помощь, ты справишься, Мэй, — прошептала она, то ли утешая, то ли гипнотизируя саму себя.
Сделав глубокий вдох, Мэй наконец решилась и сделала первый шаг навстречу юноше.
В то же время она сделала шаг... который изменит всю жизнь этого человека.
...
— Здравствуйте... вы слышите мой голос? — тихо позвала Мэй, и в ее тоне звучала глубокая тревога.
Она осторожно присела рядом, сжав ноги вместе, стараясь не издать ни звука. Ее движения были мягкими и грациозными, словно живая бабочка, опустившаяся на цветы.
— Здравствуйте... вы меня слышите? — повторила она, повысив голос.
Ответа не последовало.
Лицо юноши было белым как полотно, совершенно лишенным красок, будто из него выкачали всю жизненную силу. Его дыхание было настолько слабым и поверхностным, словно догорающая свеча на ветру, которая может погаснуть в любую секунду.
Видя это, Мэй почувствовала, как в сердце вспыхнуло беспокойство. Но в то же время она остро заметила нечто странное.
Скользнув взглядом по его волосам, она увидела несколько прядей темно-золотистого цвета. Это открытие заставило Мэй задуматься.
«Если я правильно помню, цвет волос этого юноши должен был быть чисто черным...»
Она нахмурилась, размышляя про себя. Почему теперь появились другие цвета? Неужели она ошиблась?
В последнее время она большую часть времени проводила в каком-то оцепенении, так что ошибиться в воспоминаниях было вполне возможно.
Несмотря на сомнения и замешательство, Мэй не позволила этим чувствам долго сбивать ее с толку. Она молча смотрела на таинственного юношу; его плотно закрытые глаза и умиротворенное лицо вызывали тревогу.
«Попробую его разбудить».
Она медленно подняла правую руку, слегка прикусив нижнюю губу. В ее взгляде читалось колебание. После внутренней борьбы Мэй все же решилась осторожно толкнуть юношу в плечо, чтобы проверить, проснется ли он.
Она медленно приблизилась, ее пальцы слегка дрожали. За последние два дня ее подвергали такому острая изоляции, что она начала бояться контактов с людьми.
Однако внутренняя доброта оказалась сильнее страха, и Мэй коснулась плеча юноши.
Но в то самое мгновение, когда ее кончики пальцев коснулись ткани...
— Кто?!
Юноша резко распахнул глаза и с трудом приподнялся, прислонившись спиной к стене. Мышцы его лица напряглись, выдавая нескрываемую настороженность и враждебность.
Он был очень красив, обладал выразительной мужской привлекательностью, а родинка под левым глазом служила тем самым финальным штрихом, который подчеркивал этот шарм.
Но... он выглядел довольно свирепым...
Таким было первое впечатление Мэй о юноше.
В этот миг он не внушал никакого чувства безопасности; он был похож на одинокого и бдительного дикого волка, который, столкнувшись с внезапным вторжением, инстинктивно ощетинился, источая пугающую ауру.
Честно говоря, Мэй немного испугалась. Будь у нее при себе нож, она, возможно, не раздумывая, замахнулась бы им.
Однако почему-то она заметила, что, разглядев ее лицо, он на мгновение замер.
Затем его свирепый и пронзительный взгляд мгновенно стал ясным, а напряжение в лице исчезло.
В одно мгновение дикий волк превратился в совершенно безобидного щенка. Можно было даже заметить легкую обиду в его глазах.
Эта резкая перемена окончательно сбила Мэй с толку. Она не имела ни малейшего представления о том, что сейчас чувствует этот человек.
...
Да, если не считать первой автоматической реакции из-за отсутствия чувства безопасности, Дуаньму Хуай с первого взгляда узнал Мэй. Хотя раньше он видел ее лишь в двумерном образе, в реальности он все равно ее узнал.
Девушка перед ним была прекрасна — настолько, что скудного словарного запаса Дуаньму Хуая не хватало, чтобы описать эту красоту.
Но это было не главное. Главное было в том, что он наконец увидел знакомого человека.
Необъяснимо, но Дуаньму Хуай почувствовал укол обиды и желание немедленно излить ей душу. Весь день скитаться по совершенно незнакомому месту с пустым желудком, а затем внезапно встретить знакомое лицо — любой в такой ситуации первым чувством ощутил бы эту детскую несправедливость.
То, что он не бросился сразу в объятия Мэй, ища утешения, уже было признаком его сильной воли.
Хотя обычно он почти не общался с девушками, с этими знакомыми девушками в этом мире всё было иначе. Столько лет привязанности не могли быть фальшивкой.
Откровенно говоря, если бы Мэй знала его, Дуаньму Хуай, возможно, просто прыгнул бы на нее, совершенно не заботясь о чувстве дистанции.
К сожалению, сейчас она его не знала, и такой поступок был бы расценен как обыкновенное хулиганство...
Точно, она меня не знает...
Осознав это, Дуаньму Хуай почувствовал, как слова, уже готовые сорваться с губ, застряли в горле.
«Ничего, всё нормально. Раз не знает... значит, начнем с нуля».
...
— Эм... с тобой всё в порядке? Ты в норме? — раздался у его уха нежный голос.
Глядя на девушку, которая с беспокойством смотрела на него, Дуаньму Хуай на мгновение застыл. С его ракурса казалось, что за спиной Мэй разливается благородное и святое сияние.
— Мусино, мне кажется, я вижу ангела...
[ ...]
(Мусино молча одарила его закатывающим глазами взглядом.)
Видя, что юноша не проявляет признаков отторжения, Мэй почувствовала необъяснимое облегчение. Однако, услышав фразу, смысл которой был ей непонятен, она машинально переспросила:
— Что значит... «Мусино»? И какого еще ангела ты увидел?
Дуаньму Хуай ответил, не задумываясь:
— Мусино — это так я называю свою мать.
[ ...]
— А ангел стоит прямо передо мной.
Мэй: (O∆O)?
Услышав это, она огляделась по сторонам, убедившись, что поблизости никого нет, и перед Дуаньму Хуаем стоит только она одна.
Теперь она всё поняла.
— Пожалуйста, не шути так.
В самом деле, они ведь только что встретились.
Дуаньму Хуай послушно кивнул, обещая, что в следующий раз обязательно будет серьезнее. Мэй не стала придираться и просто протянула ему ланч-бокс.
— А?
Дуаньму Хуай опешил, глядя на еду. Столкнувшись с этой внезапной добротой, он почувствовал, как в носу предательски защекотало.
Он посмотрел на Мэй, затем на ланч-бокс, и снова перевел взгляд на девушку. Неуверенно указав сначала на еду, а затем на себя, Дуаньму Хуай, подобно золотой рыбке, несколько раз открыл и закрыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова.
Хотя он промолчал, Мэй поняла его по жестам.
— Это обед для тебя. Когда я возвращалась домой, то увидела, что ты прислонился к стене, а твой живот так громко урчал, что на тебя просто невозможно было не обратить внимания. Ты выглядел таким несчастным.
С этими словами она чуть сильнее пододвинула коробку вперед, словно призывая его скорее забрать еду.
— ...
Дуаньму Хуай ошеломленно принял обед.
Хотя он знал Мэй, она не знала его. И тем не менее, она проявила к нему доброту.
Неужели «Королева молний» из академии Тиба может быть настолько нежной?
Кстати, какой сейчас момент в сюжете...
Где именно я нахожусь во временной шкале?
http://tl.rulate.ru/book/207813/26498985
Готово:
