Сбо говорил ровно, полностью лишив свой голос каких-либо эмоций. Но Тан Юнь, обладавший врожденной чуткостью к людям, уловил в этой ледяной интонации нечто пугающее. Требование оставаться начеку, несмотря на тяжелые травмы, показалось ему излишне жестоким.
Этот снисходительный, лишенный тепла тон не располагал к продолжению беседы, и Тан Юнь послушно замолчал, затаившись в глубокой тени коридора.
Ожидание в неподвижности утомляло. Как только тело замерло, а разговоры прекратились, страх смерти навалился с новой силой, а ноющая боль в правой руке, казалось, стала еще более невыносимой.
— Ты должен научиться мыслить как хищник, а не как жертва. Подумай о крокодиле, затаившемся в мутной воде, и о пугливой антилопе, мечущейся по саванне. Только слабые пытаются заглушить тревогу суетой, понимаешь?
Это был первый вопрос, который Сбо задал после смены облика. Вопрос, требующий четкого и однозначного ответа.
Тан Юнь мог бы проигнорировать эти слова, но его привычка уступать людям и нежелание идти на конфликт взяли верх. Ему не хотелось выглядеть глупо, но и признавать себя нерадивым учеником тоже не хотелось. Он молча кивнул и тихо произнес:
— Но мне всего четырнадцать лет. И я никогда в жизни ни на кого не охотился…
Сбо жестко прервал его:
— В этом мире есть только жизнь и смерть. Твой возраст никого не волнует, это не оправдание!
— …Тем более, когда я был в твои годы, я уже…
На мгновение паразит замолчал, словно погрузившись в воспоминания, но быстро взял себя в руки:
— С этого дня ты начнешь свой путь к вершине пищевой цепочки. Ты станешь хищником!
— Но я сильно ранен. В моем нынешнем состоянии выбраться отсюда живым кажется почти невозможным.
— Не переживай, совершить побег из этого места не так уж сложно. Главное – правильно расставить приоритеты. Хищники выживают гораздо чаще, чем их добыча.
С этими словами Сбо умолк. Его последняя фраза прозвучала почти как слабая попытка подбодрить парня.
События развивались в точности по сценарию паразита. Вскоре в коридоре показалась легкая открытая медицинская тележка, на которой медленно передвигалась санитарная группа из четырех человек. Охранял их всего один наемник, сидевший за рулем, в то время как трое остальных пассажиров были Тан Юню прекрасно знакомы по работе в биохимической лаборатории.
— Будьте любезны, затушите сигарету! Мы все-таки медицинские работники, а не ваша штурмовая рота, — раздался раздраженный женский голос.
Игнорируя протесты женщины-врача в белом халате, наемник за рулем лишь обернулся и с ухмылкой выпустил плотное облако дыма ей прямо в лицо.
Морщась от отвращения, доктор Тянь достала из кармана три стандартных защитных респиратора. Один она протянула своему мужу, сидевшему на переднем пассажирском сиденье с таким же недовольным лицом, а второй передала пожилому коллеге – доктору Цэнь Гаоюаню.
Этот пожилой специалист, которому перевалило за шестьдесят, был одним из ведущих генетиков лагеря «Апокалипсис». Он небрежно пригладил несколько уцелевших седых прядей на своей лысине, с мягкой улыбкой отклонил предложенную маску и примирительно произнес:
— Дорогая доктор Тянь, у меня есть знакомый отоларинголог, который выкуривает по две пачки в день и чувствует себя превосходно. На старости лет начинаешь больше ценить жизнь, но здоровье – понятие комплексное, и душевный покой в нем играет далеко не последнюю роль.
Он говорил тоном умудренного опытом наставника, вплетая в свою речь витиеватые научные термины и демонстрируя удивительное снисхождение к неотесанному наемнику.
Однако никто не заметил, как похотливый взгляд старого доктора на мгновение задержался на шее молодой женщины, а затем скользнул ниже, в вырез ее полурасстегнутого халата, жадно разглядывая очертания груди. И его совершенно не смущало, что законный супруг женщины сидел прямо перед ним.
Внезапная тень прервала его созерцание: из темноты коридора бесшумно выросла фигура и тяжело обрушилась прямо на капот медицинской тележки.
Тан Юнь молниеносным движением вогнал стилет в шею водителя. Наемник не успел издать ни звука, как его тело обмякло и завалилось на руль. Если бы в этот момент его правая рука лежала на кобуре, а не сжимала сигарету, он, возможно, успел бы сделать хотя бы один предупредительный выстрел.
— Душевный покой? — Холодно переспросил Тан Юнь, выхватывая пистолет из кобуры мертвеца и наводя его на троих перепуганных медиков. — Вы обретали его, когда заживо резали тех мальчишек?
Он не стал брать тяжелый автомат наемника, поскольку его правая рука была сломана, и он мог целиться только левой.
Тан Юнь перехватил стилет покалеченной правой рукой и с трудом нанес водителю еще три удара в область шеи, чтобы гарантировать его смерть.
Он уже победил первородного биохимического зверя, покалечил Хильду и, управляя мехом, наверняка раздавил немало солдат охраны. Но прямо сейчас этот четырнадцатилетний подросток впервые в жизни убивал человека собственными руками, лицом к лицу, и его пальцы, несмотря на действие паразита, мелко дрожали от пережитого шока.
Видя эту кровавую расправу, доктор Тянь и ее супруг испуганно замерли, не смея пошевелиться. Лишь старый доктор Цэнь Гаоюань, хоть его голос и сорвался на хрип, сохранял внешнее спокойствие.
За долгие годы хирургической практики он пролил реки крови и сделал тысячи надрезов. Будучи ведущим специалистом лагеря, он обучил не один десяток студентов и не раз видел, как молодые интерны бледнеют и трясутся при виде первой открытой раны.
Он безошибочно уловил страх и растерянность в движениях Тан Юня. Возраст парня не внушал ему опасений – старик был уверен, что сможет легко заговорить ему зубы и заставить подчиниться. Приняв свой привычный высокомерный вид, он заговорил покровительственным тоном:
— Тан Юнь, я понимаю, что наши исследования причинили тебе боль. Но их результаты изменят будущее всего созвездия Серебряного Крыла!
— Все уже позади. Я обещаю тебе: если ты опустишь оружие и пойдешь со мной, я лично поговорю с руководством лагеря, и тебя отпустят.
— Поверь, тебе все равно не выбраться отсюда. Молодости свойственна импульсивность, но…
Слова застряли в горле старого доктора, когда Тан Юнь без всякого предупреждения нажал на спуск, всадив капсулу с транквилизатором в плечо сидевшего на переднем сиденье мужа доктор Тянь. Мужчина мгновенно обмяк. Тан Юнь не стал добивать его, спокойно наблюдая, как перепуганная женщина бросилась к супругу, переводя на парня полный ярости взгляд.
Тан Юнь перевел ствол пистолета на Цэнь Гаоюаня и с презрением произнес:
— И подливать ей наркотики во время дежурств вам тоже помогал ваш «душевный покой»?
Заметив, как округлились от шока глаза старого генетика и женщины-врача, Тан Юнь продолжил ледяным тоном:
— Вы пользовались тем, что мы лежали под наркозом после операций, подмешивали доктору Тянь снотворное и прямо на наших глазах, перед клетками с полуживыми детьми, творили свои мерзости. И как у такой старой собаки хватает наглости строить из себя праведника?
— Но вы сильно недооценили силу наших препаратов и ту дикую боль, которую мы испытывали. Мы не спали.
Сейчас в лагере «Апокалипсис» царил полный хаос, число раненых наемников росло с каждой минутой. Особенно сильно пострадал третий отряд, угодивший в ловушку Рыбьей Кости – обычные санитары не справлялись с действием токсина, и руководству пришлось задействовать ведущих специалистов лаборатории.
Тан Юнь мог бы без колебаний прикончить всех троих и забрать медикаменты из машины. Но среди всей этой лагерной сволочи доктор Тянь была единственной, кто проявлял хоть каплю сострадания к подопытным детям. Как ни странно, Вэй Сунпин постоянно пускал слюни на ее фигуру, и хотя юный Тан Юнь мало что понимал в отношениях полов, грязный взгляд старого доктора Цэнь Гаоюаня расставил все по своим местам.
За добро платят добром, за зло – злом. И Тан Юнь не собирался уничтожать то, что его погибший брат считал прекрасным.
http://tl.rulate.ru/book/207721/26411008
Готово:
