Хотя Вэй Сунпин был старше Тан Юня всего на два года, держался он куда взрослее. Глядя на жуткую отметину у его глаза, оставленную каким-то острым лезвием, Тан Юнь не находил слов. Шрам выглядел пугающе: пройдись оружие чуть ниже, и парень лишился бы глаза.
Тан Юнь был чутким малым. Как бы его товарищ ни напускал на себя напускную веселость, за ней отчетливо угадывалась глухая, беспросветная тоска. Разве бывает так, чтобы человек не дорожил своей жизнью? Конечно нет.
Пытаясь представить, каким было детство Вэй Сунпина, Тан Юнь мысленно вздыхал. Жизнь у того явно была несладкой. Не это ли заставило его так быстро повзрослеть? Наверное, в этом и заключается зрелость – скрывать свои истинные чувства и хладнокровно делать то, что должно.
Вэй Сунпин обладал не только не по годам развитым умом, но и врожденным стремлением оберегать слабых, за что пользовался непререкаемым авторитетом среди ребят. Именно он в начале месяца детально проработал весь план побега. И пусть схема была безупречной, мало кто верил, что дойдет до дела.
«Помню маму… помню дом…»
Перед глазами Тан Юня снова возник образ родного дома, который постоянно являлся ему в сновидениях после стирания памяти. В этих грезах он часто видел нежный, но размытый силуэт матери, однако сама удушливая атмосфера того места заставляла его сердце сжиматься от тоски.
— Да я ведь только изредка вижу это во сне… Это не довод! Почему именно я? Я просто не справлюсь…
— К тому же ты сам говорил, что человек должен бороться за жизнь до конца! Ты же…
Привыкший безропотно подчиняться обстоятельствам, Тан Юнь не умел отказывать. Когда план только обсуждался, он согласился лишь потому, что считал его неосуществимым. И вот теперь все обернулось суровой реальностью. От избытка чувств он заговорил чуть громче, чем следовало, и это тут же привлекло внимание надзирателя.
— Заткнитесь! Тихо! Жрать надо молча, твари! — Взвизгнула Хильда.
Она шумно шмыгнула носом, и кожаный хлыст в ее руке со свистом обрушился на спину Тан Юня. От резкой боли мальчик вздрогнул, кусок картофелины застрял у него в горле, вызвав приступ удушливого кашля.
Ненависть ребят росла, точно густой ядовитый туман, заполняя каждый уголок столовой. Это чувство уже достигло своего предела, и для взрыва этой пороховой бочки не хватало лишь крошечной искры.
— Сборище бракованного мусора! Какого черта я должна с вами возиться? — Причины вечной ярости этой женщины оставались загадкой для подростков. Каждый раз она взрывалась по малейшему поводу, словно несла колоссальные убытки. И лишь Вэй Сунпин цинично списывал ее жестокость на банальную неудовлетворенность личной жизнью.
— Я угробила лучшие годы на вас, ублюдков! Два года коту под хвост, вы даже простейший эксперимент пережить не можете! Из-за вас, ничтожеств, мне второй год не видать годовой премии! — Хильда скрежетала зубами. Очередной удар плети швырнул Тан Юня на пол, стул под ним разлетелся в щепки. Только после этого на лице надзирателя проступило явное удовлетворение.
Упираясь ладонью в стол, Тан Юнь медленно поднялся. Он тер покрасневшие глаза, нарочно высоко поднимая локоть, чтобы ребята не заметили его подступающих слез.
Ему было невыносимо горько. На душе скребли кошки, его душили обида и бессилие.
И дело было не в физической боли и даже не в страхе за собственную шкуру.
Он понимал: прямо сейчас, в этой самой столовой, двадцать два его брата пойдут на смерть ради него одного. Этот долг был слишком тяжел. Возможно, у них еще оставался шанс все переиграть, но эти удары плети окончательно переполнили чашу терпения ребят.
Вэй Сунпин резко вскочил, с грохотом опрокинув стол:
— Мужики! Все равно подыхать! Чем тухнуть тут поодиночке, давайте поможем малому выбраться! Покажем этим сукам из «Апокалипсиса», на что мы способны! Отомстим за себя и за тех семнадцать парней, что уже гниют в земле!
В его грубоватой речи скользили уличные интонации и жаргон трущоб, но именно этот наглый, бесшабашный тон обладал невероятной силой убеждения.
— К черту все, погнали!
— Мне терять нечего!
— Двум смертям не бывать, хоть одного с собой прихвачу…
Столы и стулья со свистом полетели в стены, разлетаясь на куски. Повсюду летела безвкусная тюремная похлебка.
Глаза Хильды округлились от ярости:
— Ах вы щенки паршивые! Бунт устроить вздумали? Да я вас прямо здесь перестреляю, все равно от вас никакого толку…
Но стоило ей выхватить армейский пистолет, как ее сковал смертельный ужас: у всех мальчишек в спинах ярко сияли световые двигатели с установленными кристаллами. Здесь, в столовой, не было защитных полей испытательных полигонов. В мгновение ока помещение превратилось в бушующий хаос из пламени, ледяных игл и световых лучей.
Еще минуту назад грозная надзиратель, неуклюже переваливаясь, бросилась наутек. Она верещала, умоляя о пощаде и смешно карабкаясь за массивные металлические холодильники.
Следовать плану или остаться воевать плечом к плечу с братьями? Тан Юнь сжал кулаки, разрываясь от внутренних сомнений. Однако его привычка подчиняться чужой воле взяла верх, и он не ввязался в драку.
Пользуясь суматохой, Тан Юнь юркнул в угловой стенной шкаф. Он сжался в комок и зажмурился, стараясь заглушить доносившиеся снаружи звуки. Мальчик замер, боясь пошевелиться и издать хоть звук. Единственное, с чем он не мог совладать, – это сильная дрожь в теле и слезы, безжалостно катившиеся по щекам.
Идущие на смерть ребята больше не берегли свои тела. Подпитываемые мощью световых двигателей, они превратились в настоящие живые орудия уничтожения, выжигая остатки своих жизней в этой последней схватке.
Вэй Сунпин давно наметил цель. Резким взмахом руки он запустил в сторону спрятавшейся Хильды вращающийся шестигранный энергетический щит. В последний миг надзиратель на удивление шустро прыгнула в сторону, завалившись за морозильные лари. Эта жестокая женщина легко распоряжалась чужими жизнями, но за свою цеплялась мертвой хваткой.
В это же время в самом глухом коридоре лагеря фигура в Шестиглазой Маске и силовом экзоскелете на секунду замерла. Мужчина слегка втянул голову в плечи и повернулся в сторону столовой, прислушиваясь к отдаленному шуму схватки.
Пока он стоял неподвижно, внешнее покрытие его экзоскелета мгновенно подстроилось под цвет и текстуру стен, полностью растворив его в полумраке.
Человек под маской удивленно хмыкнул, но после секундного колебания продолжил свой путь в глубь лагерного комплекса.
Гильдия убийц «Кошмар Тени» гремела на всю Федерацию, и эти маски были их визитной карточкой. Число глаз на маске указывало на ранг в иерархии организации. При этом знающие люди помнили, что высшим рангом в гильдии всегда считался пятиглазый. Откуда же взялся этот странный шестиглазый силуэт?
Таких масок во всем синдикате было только две. Одна принадлежала бесследно исчезнувшему четыре года назад Второму Лидеру, а вторая – этому человеку, Шестому. Из восьми верховных мастеров гильдии лишь двое – Шестой и Второй – держались в стороне от внутренней грязной политики и оставались чистыми исполнителями. О существовании их масок не знал почти никто по одной простой причине: все свидетели их работы давно лежали в могилах.
Настоящего имени Шестого никто не знал, но его позывной среди наемников стал легендой – Рыбья Кость. Кто, кроме него, мог незамеченным проникнуть в столь тщательно охраняемое гнездо «Апокалипсиса»?
В его наушнике негромко раздался голос информатора:
— Шестой, в этой базе «Апокалипсиса» на Комии как раз хранятся документы об их тайных сделках с концерном «Железный Конь». Думаю, тебе стоит сначала прибрать их к рукам.
— С их помощью мы сможем раскопать, кто на самом деле стоит за верхушкой «Апокалипсиса» и на кого они работают.
На том конце провода находился небритый толстяк. Он вальяжно развалился в круглом кресле за пультом управления, вертя в руках стандартный свето-структурный кристалл. Четыре манипулятора разной величины парили вокруг него, причем один из них услужливо прижимал телефонную трубку к его уху.
Толстяк лениво болтал с Рыбьей Костью, не прерывая своей тонкой работы.
Кристалл, по размерам намного превосходящий те, что вживляли мальчишкам, плавно парил в воздухе. От него во все стороны расходились светящиеся орбиты, по которым ровно циркулировали энергетические сферы. Картина напоминала миниатюрную модель звездной системы и выглядела завораживающе.
Для толстяка это зрелище давно стало привычным делом. Продолжая разговор, он легким движением руки в специальной перчатке менял положение светящихся орбит.
Свето-конструктор – весьма престижная профессия в Федерации. По статусу они стояли выше пилотов мехов, но не подвергались смертельным опасностям на полях сражений. Получали они больше обычных механиков и не пачкали рук в мазуте. И все же это была лишь прикладная специальность, и тягаться влиянием с сенаторами и министрами Федерации они не могли.
Извлекаемый зеленый шарик энергии аккуратно лег в специальный пенал. Толстяк облегченно выдохнул и добавил:
— Я настоятельно советую забрать эти бумаги. Не ради того, чтобы насолить «Апокалипсису».
— Просто это убьет двух зайцев: во-первых, если что-то пойдет не так, мы сможем свалить вину на конкурентов «Железного Коня», а во-вторых, если ты случайно раскроешь себя, это послужит отличной легендой прикрытия.
http://tl.rulate.ru/book/207721/26410964
Готово:
