На ней была малиновая футболка с принтом в виде далматинцев, а снизу — спортивные шорты; одежда была настолько застиранной, что совсем потеряла форму: на футболке морда собаки потрескалась, а шорты покрылись катышками.
Только что, у Жао Лили, она уже обо всём догадалась, глядя на свои маленькие ступни, искусанные комарами, но теперь, увидев себя воочию, всё равно ахнула.
Она... как она вернулась в детство?
Разве она не дремала после обеда в своей маленькой булочной?
Выйдя из туалета, она заглянула в гостиную на втором этаже и сразу увидела висевший рядом с телевизором календарь с портретом Ван Цзусянь — от листа оторвали уже больше половины.
1 августа 1997 года.
Хороший денёк. Но Тао Тао, словно не умея читать, вертела календарь в руках, разглядывая его снова и снова, а потом, как во сне, спустилась на первый этаж.
Сидя на лестнице, она кое-как застегнула свои любимые пластиковые босоножки с кристалликами и прошла на кухню. Там никого не оказалось. В старой красной рисоварке варилась каша из зелёной фасоли, кожуры мандарина и семян лотоса, на паровой решётке стояло вчерашнее тушёное мясо с солёной капустой, а за пределами кухни, на круглом столе, красовалась яичница с редиской и тарелка солёного арахиса.
Тао Тао взяла один орешек и бросила в рот — он был ещё тёплым, видимо, только что поджарен отцом.
Похоже, готовка ещё не закончилась. Таким уж был её отец: вечно кричал «иди есть», а когда она, бывало, в детстве сломя голову прибегала, еда даже не была готова!
А потом он обязательно просил её почистить картошку, очистить горошек, помыть огурцы или перебрать зелень.
Вот хитрец!
Она вышла из кухни, прошла через тёмную лестничную клетку и толкнула дверь, ведущую в лавку.
Свет хлынул внутрь.
— ...на церемонии передачи суверенитета над Особым административным районом. С боем часов наступает новая эпоха...
Лавка была небольшой. На кассе стоял чёрно-белый телевизор с четырнадцатидюймовым экраном — шла повторная трансляция церемонии возвращения Гонконга. Это было главное событие года, его показывали уже больше месяца подряд.
Вдоль стен тянулись два ряда старых стеклянных витрин, а у входа стоял деревянный стеллаж для рассыпчатых бисквитов и пирожков. Стеллаж был застелен толстой белой хлопковой тканью, на которой в больших жестяных подносах лежала свежеиспечённая недорогая выпечка.
Её отец, Тао Гуанчжи, в сланцах и фартуке с оборками стоял за стеллажом и весело упаковывал рисовое печенье для пожилой женщины в платье в цветочек, приговаривая:
— Ну и нюх у вас! Издалека учуяли. Верно пришли, ведь все те пирожные с фабрики «Хуаньхуань» — это я пёк!
Тао Тао было даже неловко: на самом деле её отец был всего лишь одним из многих пекарей на конвейере, да и то не главным — на такой большой фабрике один человек не мог испечь всё.
«Хуаньхуань» была государственной кондитерской фабрикой в уезде Чжанси — выпускала консервы, пирожные и хлеб. Однако в девяносто пятом, после реформы госпредприятий, фабрика была ликвидирована.
Отец получил компенсацию за выслугу лет — всего три тысячи юаней, поскольку стаж был небольшим. На эти деньги он привёл в порядок старый дом, доставшийся от деда, и с нуля открыл «Булочную на Южной улице».
Название он выбрал не слишком затейливое — поскольку дом находился по адресу Южная улица, 35, он долго колебался между «Булочной Победы» и «Булочной на Южной улице» и в итоге выбрал то, что казалось более благозвучным.
На самом деле причиной было и то, что на той же улице уже были «Мастерская Победы по педикюру», «Магазин обуви Победы» и «Стельки Победы» — если бы открылась ещё и «Булочная Победы», она бы затерялась среди них и неизбежно ассоциировалась бы с ногами.
Большая часть того, что делали в их лавке, была выпечкой — пирожки, печенье в виде цыплят и тому подобное. А небольшие сливочные тортики в корзиночках, сливочные сэндвичи, булочки — всё это закупали оптом.
Раньше папа на фабрике отвечал за линию по производству пирожков. Тао Тао позже думала, что это, наверное, и было одной из причин, почему их маленькая лавка через несколько лет закрылась.
Через несколько лет, уже в новом тысячелетии, время словно нажало на перемотку — всё вокруг менялось с головокружительной скоростью. В любой отрасли каждый день появлялось что-то новое. Даже в их захолустном южном городке начали застраивать новые районы, повсюду гремели стройки. В одном только городке открылось не меньше десяти пекарен, не считая лотков с россыпной выпечкой, и каждая норовила удивить чем-то особенным. Папа к тому времени уже совершенно не поспевал за новыми веяниями.
К тому же тогда... тётя Юй наконец не выдержала характера Тао Тао и ушла — она была слишком резкой и эгоистичной. После второго развода отец был совершенно разбит, за одну ночь словно постарел на несколько лет.
А потом... годы шли... и он так и остался один, превратившись в лысеющего старика.
Тао Тао подняла голову и посмотрела на спину Тао Гуанчжи — ещё такого высокого и молодого. Отцу ведь было всего за тридцать? Самый родной человек — и одновременно чужой. Но сейчас у него были такие густые, такие чёрные волосы, и спина прямая... Она смотрела, и на глаза наворачивались слёзы.
В этот момент она услышала у ног цоканье и инстинктивно опустила взгляд.
Старые стеклянные витрины — это просто толстое стекло в железной оправе, от долгого использования всё в царапинах, отчего оно казалось мутным и не таким прозрачным и чётким, как стекло в будущем.
Но сегодняшний закат был таким ярким и насыщенным, что сквозь стекло пробивались крупные пятна света, преломляясь в бесчисленные сверкающие искорки.
Тао Тао опустила глаза — свет ударил в них, она прищурилась. Сначала разглядела зелёную жестяную лягушку в цветочек, а потом увидела маленькую ручку, тянущуюся к ней.
Ручка была крошечная, белая, на тыльной стороне виднелись ямочки.
Маленькая ладошка нажала на лягушку, ухватилась за боковой рычажок и стала медленно, сосредоточенно крутить его — раз за разом. Закрутив пружину, она крепко прижала игрушку, не давая ей ускакать, пока не развернула в нужную сторону.
*Цок-цок-цок...*
Мальчик, не моргая, смотрел, как лягушка скачет прочь.
У Тао Тао сердце забилось ещё быстрее, взгляд дрогнул, и она перевела глаза на ручку — выше, выше.
Семилетний Юй Луань был совсем крошечным. На нём была модная для того времени рубашка с синей окантовкой и отложным воротником, бриджи, белые носки и чёрные кожаные туфельки.
Он сидел на корточках под витриной, где стояли несколько закупленных тортиков в корзиночках. Луч заката, пробившись сквозь мутное стекло, упал на половину его лица и тонкие светлые волосы, сделав кожу почти прозрачной — такой нереальной.
Тао Тао смотрела на него не отрываясь.
Каким же он был маленьким тогда. Сидел на корточках — как тот беленький щенок, которого Жао Лили недавно подобрала. Он был очень светлым мальчиком: узкие веки с двойной складкой, чёрные-пречёрные глаза, курносый носик, тихий, спокойный — никогда не пачкался.
Каждый, кто его видел, непременно говорил:
— Какой же красивый мальчик!
Но маленькая Тао Тао его не любила.
Ей казалось, он постоянно игнорирует людей, не разговаривает, только и знает, что играть со своими игрушками или сидеть и смотреть в одну точку. Для восьмилетней Тао Тао он был совершенно скучным — не умел ловить жуков-рогачей, не умел ловить креветок, не умел рыбачить. Скукотища!
И к тому же — тот самый мальчик, которого привела с собой тётя Юй!
Тао Тао помнила, что в детстве была упрямой — и тремя волами не сдвинешь. У неё не было мамы, и хотя она никогда в этом не признавалась, каждый раз, когда кто-то из взрослых в шутку спрашивал: «Виноградинка, ты скучаешь по маме?», у неё разрывалось сердце. Конечно, она часто завидовала тем, у кого была мама, и со временем эта зависть превратилась в какую-то странную одержимость.
В детстве она всегда думала: «А мне и не надо. Я вырасту поскорее». Каждый год она копила новогодние подарки и каждый год надеялась... что когда вырастет — тоже найдёт свою настоящую маму.
Поэтому она совсем не хотела никакой новой мамы и братика!
Восьмилетняя Тао Тао пускала в ход все силы, изощрялась в своём нелепом упрямстве и хитростях, которые были видны за версту, день за днём терзала их — только бы выжить Юй Луаня и тётю Юй из их дома.
Но даже тогда она не думала, что совсем скоро...
Юй Луань умрёт.
http://tl.rulate.ru/book/207359/26761680
