Судороги начались уже в больничном крыле.
Сначала дёрнулась челюсть. Затем её свело, позвоночник Аргуса Филча выгнулся, и он боком повалился с кресла.
Дамблдор взмахнул палочкой.
За мгновение до удара о каменный пол под головой завхоза возникла подушка.
Филч лежал с широко распахнутыми, невидящими глазами и беззвучно открытым ртом. Плечи сотрясались в жутком, размеренном спазме.
Халл невольно вспомнил щуку, бьющуюся на речном берегу, — пасть ловит пустой воздух, жабры ищут исчезнувшую воду.
Снейп уже опустился на колено. Палочка чертила в воздухе диагностические знаки, другая рука прижималась к горлу Филча.
Лицо мастера зельеварения стало твёрдым и бледным, словно вырезанным из дерева.
Он поднял взгляд на мадам Помфри.
— Немедленно готовьте койку.
Дамблдор вскинул палочку.
И тут Филч заговорил.
Слова выскребались из горла, как гравий по каменной плите:
— Я её чувствую.
Дрожащая рука поднялась. Филч смотрел на собственные пальцы как на извлечённый из гробницы артефакт.
— Чувствую.
Халл подхватил его под плечи и помог сесть. Завхоз почти ничего не весил — связка птичьих костей, завёрнутая в истёртый твид.
Слёзы прочертили дорожки сквозь пыль, въевшуюся в морщины, и тёмными каплями упали на колени.
— Я чувствую свою магию, — выдохнул Филч, надломившись на последнем слове. — Я больше не сквиб.
Тишина тяжело надавила на уши. Стал слышен каждый хрип в груди Филча, каждый шорох мантии Дамблдора.
Директор подошёл и взял завхоза за запястье. Между ними протянулась нить магии — тонкая, как паутина.
Лицо Дамблдора не изменилось.
Это Халл заметил первым.
Вторым был быстрый, острый взгляд, которым обменялись директор и Снейп.
Дамблдор отпустил руку Филча и улыбнулся. Улыбка получилась одновременно мягкой и пугающей.
— Мой дорогой Генри, останьтесь с мистером Филчем. Мадам Помфри следует тщательно его обследовать.
Иными словами: не мешайте.
— Разумеется, директор.
Халл помог Филчу перебраться на кровать. Всё тело мужчины дрожало подобно натянутой струне.
У двери Дамблдор задержался. Халл положил ладонь на прохладное ребристое дерево.
— Вы не забыли о нашем соглашении?
— Память старика ещё не настолько плоха.
Глаза директора весело блеснули.
За три дня Халл успел понять: такой блеск не значил ровным счётом ничего.
Дверь закрылась за Дамблдором и Снейпом.
* * *
В кабинете директора Снейп дождался, пока тишина продлится три удара сердца.
— Его состояние?
— Он цел. Даже более чем цел.
Дамблдор опустился в кресло, и в этом движении на миг проступил весь век, прожитый его телом.
— У Аргуса появилась магия, Северус. Тонкая нить. Настоящая и яркая.
— Но?
— Она угасает.
Дамблдор снял очки и медленно протёр стёкла фиолетовым рукавом.
— Вы тоже почувствовали распад.
Снейп едва заметно наклонил голову.
Магия Филча вспыхнула, как зажжённая спичка. Теперь огонь опускался к самому дереву.
Час.
Возможно, два.
— Если её удастся стабилизировать… — начал Дамблдор и умолк.
Продолжать не требовалось.
Даже временное зелье, дающее сквибам магию, сдвинет весь мир. Министерства расколются. Древние чистокровные семьи станут жечь собственные библиотеки, лишь бы знание не распространилось.
Мир выстроится заново вокруг одного отчаянного вопроса:
Сколько стоит магия?
— За право первого исследования Хогвартс уже заплатил молодому Халлу тысячу галлеонов, — вздохнул Дамблдор. — Дальнейшее производство потребует одобрения попечительского совета.
Попечительский совет.
В воображении возник Люциус Малфой — безупречная мантия, безупречная усмешка и столь же безупречный нюх на прибыль.
Если Хогвартсу предстояло заняться торговлей, стоило привлечь торговца.
— Коммерческие переговоры я поручу Люциусу Малфою. У него есть связи и чутьё. Настоящего зельевара он не узнает — только товар и цену.
Губы Снейпа презрительно скривились.
— Вы отдаёте Люциусу ответственность.
— Я использую доступные способности.
В глазах Дамблдора появился привычный блеск.
Он был оружием.
— Люциус станет действовать быстро и непременно попробует получить преимущество. Когда это случится, Халлу придётся освоить новый вид переговоров.
Директор наклонился вперёд. Огонь углубил тени на его лице.
— А от вас, Северус, мне требуется другое.
— Я так и предполагал, — ледяным голосом ответил Снейп. — Вы хотите, чтобы я довёл зелье этого наглого щенка до ума.
— Чтобы вы помогли ему это сделать. Гениальность без наставника подобна костру: кто-нибудь непременно обожжётся. Кроме того, пока проектом руководите вы, никто не станет искать настоящего создателя.
Снейп замер. Желтоватая кожа натянулась на скулах.
— Вы предлагаете мне присвоить работу ученика.
— Я предлагаю защитить ученика от последствий его собственного разума. Происхождение зелья останется тайной, пока Халл сам не решит её раскрыть. Таково его условие. Теперь оно стало и моим.
Где-то в замке нарисованный директор громко прочистил горло. Из камина вылетел единственный раскалённый уголёк.
— Сегодня он спорил со мной на уроке, — отчеканил Снейп. — При всех. Он высокомерен, безрассуден и невыносимо доволен собой.
— Я заметил.
— Он не попросит помощи.
— Тогда предложите сами.
Снейп стиснул челюсти и повернулся к огню, словно тот оскорбил его лично.
Под презрением и раздражением от очередной манипуляции шевельнулось нечто другое — холодное, неохотное, но вполне определённое.
Мальчишка пересёк границу, к которой Снейп не приближался двадцать лет. Коснулся пространства между магическим и обыденным. И сделал это на уроке для первокурсников, с чужими ингредиентами и твёрдыми руками.
Дамблдор молча ждал.
Он умел ждать лучше многих.
— Я не его опекун, — наконец произнёс Снейп.
— Нет. Вы декан его факультета.
Снова тишина.
— Хорошо, — отрезал Снейп. — Но когда всё взорвётся, не ждите, что я стану собирать обломки.
Дамблдор улыбнулся.
— Никогда не жду.
* * *
В больничном крыле пахло антисептиком и сушёным бадьяном.
Мадам Помфри медленно и методично водила палочкой над грудью Филча. Завхоз сидел на краю белой постели, вцепившись побелевшими пальцами в колени. Высохшие следы слёз превратились на лице в солёные карты.
Халл стоял у двери и наблюдал за диагностическими чарами.
Янтарный.
Зелёный.
Снова янтарный.
Филч поднял покрасневшие глаза.
— Спасибо, — хрипло сказал он.
Слово прозвучало неумело, будто на языке, которым давно не пользовались.
Халл лишь кивнул.
Не стал говорить банальности. Не сказал, что это пустяк.
Руки Филча всё ещё дрожали, а глубоко внутри украденная у судьбы нить магии тихо и неумолимо распускалась.
Диагностическое заклинание над его сердцем мигнуло в последний раз.
И застыло тусклым янтарным светом.
#
http://tl.rulate.ru/book/207137/26195669
Готово:
