На следующий день.
Яо Юань поднялся с дощатой кровати в дешевеньком номере, чувствуя себя на удивление бодрым.
Если спина пошаливает, спать нужно непременно на жестком. И хотя сейчас он был молод, полон сил и мог без труда крутануть сальто, заботиться о здоровье стоило с ранних лет – тут береженого бог бережет.
Позавтракав, он не спеша дошел до места, о котором говорил младший дядя, – небольшой площади.
Там уже растянули баннеры. Похоже, местный отдел культуры устраивал праздничное представление. Сцена была самая дешевая – из тех, что громко трещат под ногами. Звуковое оборудование уже настроили, а внизу дежурили младший дядя с Сунь Цзяньцзюнем.
Яо Юань подошел поздороваться, огляделся по сторонам и спросил:
— Кто сегодня выступает?
— Да все местные самодеятельные коллективы уезда Тун, — ответил Сунь Цзяньцзюнь. — Еще пригласили двоих артистов сяншэна из Городского ансамбля народного искусства.
— Из Городского ансамбля? Сюда? — Удивился Яо Юань.
— Скажи спасибо, что вообще хоть где-то выступают, — ответил Сунь Цзяньцзюнь. — Думаешь, сейчас все так же процветает, как в восьмидесятых? Люди давно разбежались. Не будь государственной поддержки, они бы давно закрылись.
Сунь Цзяньцзюнь подходил к делу ответственно и дежурил до самого конца, каким бы мелким ни было представление. Зевнув во весь рот, он добавил:
— Да и кто сейчас вообще, ха-а-а… кто сейчас слушает сяншэн?
Яо Юань купил бутылку газировки и стал ждать вместе с ними. Младший дядя уже вовсю дымил сигаретой «Чжуннаньхай». Он несколько раз порывался что-то сказать, но так и не решился спросить.
Он понимал, что племянник замышляет какое-то дело, но сам ничего в этом не смыслил, а раз не смыслил, то и лезть с расспросами не стал.
Хоть сцена и была дешевой, обустроили ее неплохо: установили большой задник, завешанный по бокам красным сукном. Он служил и фоном, и кулисами, за которыми артисты дожидались своего выхода.
Вскоре под грохот гонгов, барабанов и треск петард собралось десятка три зевак, и представление началось. Пестрые костюмы, густонарумяненные щеки, странная смесь фолка и западных мотивов – уровень поселковой самодеятельности чувствовался во всем.
После нескольких номеров ведущий с заметным акцентом объявил в микрофон:
— А теперь поприветствуем артистов Городского ансамбля народного искусства! Встречайте мастеров сяншэна Го Дэгана и Юй Цяня со сценкой «Похоронная процессия»!
Хлоп-хлоп!
Аплодировать почти никто не стал.
Из-за кулис вышли двое в традиционных халатах-чаншанях. Один – невысокий, чернявый толстяк с пробором в волосах, другой – мягкий, упитанный, белокожий кругляш.
Они встали перед микрофонами и затарахтели.
…
Яо Юань послушал их пару минут и мысленно покачал головой: «Зелен еще голубчик, пусть поварится в этом котле года два, прежде чем прославиться!»
С этими словами он картинно взмахнул рукавами и гордо удалился.
Кхм-м-м… Тьфу!
К слову, в 2001 году труппа Дэюньшэ еще именовалась Пекинским собранием сяншэна. Ее костяк только начинал формироваться: здесь уже выступали Чжан Вэньшунь, Ли Цзин и Син Вэньчжао. Хэ Юньвэй тоже крутился рядом, хотя официально в ученики еще не записался. Го Дэган уговорил вернуться на сцену Фань Чжэньюя, который и стал его основным партнером.
Раньше Фань Чжэньюй выступал в паре с Гао Инпэем – они прославились миниатюрой «Рыбалка», той самой, где звучала коронная фраза: «Эй, мамаша Второго, принеси три сахарные лепешки…»
В то же время на Го Дэгана положил глаз Пекинский городской ансамбль народного искусства. Его временно прикомандировали туда – по сути, он был обычным внештатником. Поманив заманчивым обещанием помочь супругам с пекинской пропиской-хукоу, руководство безжалостно гоняло его выступать по деревням.
А поскольку для сяншэна нужен дуэт, ансамбль вызвонил Юй Цяня, который к тому моменту уже десять лет сидел без дела: мол, давай, выступайте вместе.
Так они и начали свои гастроли по деревням, развлекая народ за пределами Шестого кольца. Условия в селах были спартанские: порой даже подмостков не находилось, и артистам приходилось выступать прямо в кузовах двух составленных вместе тракторов.
За два года совместных мытарств они заслужили звание «королей пригорода», а заодно крепко сдружились.
На этот раз, когда «Похоронная процессия» подошла к концу, аплодисменты зрителей прозвучали чуть искреннее. Артисты ушли за кулисы, чтобы утереть пот и сделать пару глотков воды. Уходить им было нельзя: впереди ждали еще два выступления – днем и вечером.
Приехали они на автобусе ансамбля и уехать должны были на нем же. За весь этот долгий день им полагалось около семидесяти-восьмидесяти юаней на брата.
Пока напарники болтали, за кулисы заглянули двое. Одного они знали – это был Сунь Цзяньцзюнь, отвечавший за монтаж сцены. Второй, светлокожий и симпатичный парень, по виду напоминал студента.
— Приветствую, мастера! — Сунь Цзяньцзюнь уважительно сложил ладони.
Артисты тут же поднялись и ответили тем же жестом:
— И вам доброго дня! Вы сегодня тоже знатно потрудились.
— Ну что вы, это вам досталось, — вежливо отозвался Сунь Цзяньцзюнь. — В таких условиях выдать такое шоу – сразу видно мастеров.
Обменявшись любезностями, он указал на Яо Юаня:
— А это мой племянник, студент. Ему очень понравился ваш сяншэн, вот, захотел пообщаться.
— С милой душой, милости просим! — Закивали те.
Выполнив роль посредника, Сунь Цзяньцзюнь тут же испарился. Яо Юань придвинул стул, уселся и с улыбкой произнес:
— Простите за беспокойство. Но вы действительно великолепно выступили, мне прямо мало показалось.
Юй Цяню было тридцать два, Го Дэгану – двадцать восемь. Разница в возрасте с Яо Юанем была не так уж велика. Го Дэган поспешил ответить:
— Ну что вы, полноте! Ваше внимание для нас – лучшая награда.
— Хорошо – значит хорошо, чего скромничать, — сказал Яо Юань. — А где вы обычно выступаете? Я бы с удовольствием сходил на ваше полноценное выступление.
— Да по разным чайным театрам кочуем, постоянного места нет, — ответил Юй Цянь. — То в театре «Чжунхэ», то в «Гуандэлоу».
— А, это тот, что на улице Дашилань?
— Он самый! Вы тоже любите сяншэн?
— Люблю. Да вот только нынешний сяншэн слушать невозможно, особенно тот, что крутят по телевизору.
— Это почему же? — Заинтересовался Го Дэган.
— В девяностых нравы были свободнее, разрешалась сатира. И сяншэн, и юмористические миниатюры тогда были великолепны, один номер краше другого. А сейчас критиковать никого нельзя, все загнали в жесткие рамки, прямо как на казенных экзаменах «багу».
— Ну, не скажите. Телевидение все-таки помогает популяризировать жанр, — осторожно заметил Юй Цянь.
— Помогает, но сейчас от этого толку мало, скорее даже наоборот. Артистов связали по рукам и ногам. А признанные мэтры зубами держатся за свои теплые местечки и вынуждены оберегать эти казенные шаблоны. Так ведь и весь жанр загубить недолго!
— …По-моему, когда не знаешь, куда двигаться дальше, стоит вернуться к истокам. Сяншэн зашел в тупик, так почему бы не вернуть его в чайные театры? Ведь именно там он когда-то и зародился.
Ох!
Эти слова попали старине Го в самую душу.
Трижды он пытался покорить Пекин, мечтая пробиться в элиту традиционного сяншэна. Но тамошние авторитеты его и за собаку не считали. Идти в чайные театры его заставила нужда – неужто кто-то думает, будто он сам выбрал эту собачью жизнь?
Конечно, когда к нему придет слава, он заговорит иначе: «Это я развернул кампанию и призвал вернуть сяншэн на театральные подмостки…»
Но победитель дракона сам со временем превращается в дракона. Старина Го в итоге стал точно таким же, кого когда-то клеймил, а вокруг Дэюньшэ разросся чертов фандом.
Но вернемся в настоящее. Проникновенная речь Яо Юаня заставила собеседников забыть о его юном возрасте. Проболтав добрых полчаса, парень наконец перешел к делу:
— На самом деле есть еще кое-что. Мы с одногруппниками собираемся запустить небольшой сайт…
— Сайт? — Перебил Го Дэган. — А, интернет, высокие технологии!
…
Яо Юань мысленно закатил глаза. Тоже мне, нашли «высокие технологии»!
— …Он будет посвящен местам из категории «Еда и развлечения» в Пекине. Ваше выступление мне очень понравилось, поэтому я хочу прорекламировать его у нас, чтобы о вас узнало побольше людей.
— Ого, — оживился старина Го, которого в первую очередь интересовали финансы. — А за рекламу платить надо?
— Нет-нет, что вы! Просто сообщайте мне расписание выступлений, и все.
— Но у нас ведь нет постоянной площадки.
— Не страшно, будем указывать просто название вашего клуба сяншэна. И еще, если вам не трудно, вы могли бы выделять мне по несколько бесплатных билетов в месяц? Я помогу вам привлечь публику.
— Ну, даже не знаю… — протянул старина Го.
Разместить информацию в сети – дело нехитрое, а вот с билетами он сам решать не мог, ведь выручку они делили на всю труппу.
Яо Юань решил высказаться без обиняков:
— Давайте смотреть правде в глаза. Будь у вас полные залы, просить билеты с моей стороны было бы верхом наглости. Но сейчас у вас на выступлениях едва ли набирается десяток человек. Бесплатные билеты помогут завлечь людей. Если им понравится, в следующий раз они придут уже за деньги.
— И то верно, реклама – двигатель прогресса, — вставил Юй Цянь, держа в пальцах сигарету.
— И сколько билетов вам нужно? — Спросил старина Го.
— Немного, штуки три-четыре на каждое выступление.
— Ладно, мне нужно обсудить это с остальными.
— Договорились. Давайте обменяемся контактами.
Мобильного у Го Дэгана не было, поэтому он оставил номер пейджера. Разговорившись, Яо Юань узнал, что тот сейчас снимает скромный дворик в Дасине. Его девушка, Ван Хуэй, только недавно сбежала к нему из дома. Сяншэн приносил одни убытки, так что жили они в основном на случайные подработки.
М-да, дела!
Яо Юань снова мысленно взмахнул рукавами: «Зелен еще голубчик, пусть поварится в этом котле года два, прежде чем прославиться!»
http://tl.rulate.ru/book/206274/25839420
Готово:
