…
Утром первого июня в просторном бревенчатом бараке, пропахшем свежеструганной древесиной и человеческим потом, собрался очередной военный совет.
— Мой господин, — Бэрд, сидевший по левую руку от Велина, тяжело поднялся со скамьи и отчеканил сухим, лишенным эмоций голосом. — Из тридцати рекрутов тринадцать уже пробудили искру Боевой Ауры. Теперь они полноправные ученики-воины низшего ранга. Оставшиеся семнадцать подошли вплотную к прорыву, это вопрос считанных дней. Что касается пашни, мы вырвали у пустоши две тысячи семьсот пятьдесят му пригодной земли. Чтобы закрыть план первого этапа, требуется вспахать еще две тысячи двести пятьдесят.
Велин благосклонно кивнул. Темпы работ внушали оптимизм, и он легким жестом руки приказал рыцарю сесть.
Еще в самом начале своего пути Велин разработал жесткую, но эффективную аграрную реформу, отталкиваясь от жалких крох имеющегося населения. По его непреложному закону на каждого работника, будь то вольный или раб, нарезалось ровно двадцать му пашни. Разница крылась в правах: вольному человеку даровалась половина этого надела в личное пользование — сей, что душа пожелает. Оставшиеся десять му являлись казенной землей. На ней высаживались лишь те культуры, что приказал лорд, и весь урожай до последнего зернышка изымался в казну. Причем норма сдачи была фиксированной: вырастил больше — излишки забирай себе, не уследил и недобрал — компенсируй из личных запасов. Эта система на корню убивала любую лень.
Участь крепостных была куда суровее: им отводилось жалких четыре му личной земли, урожая с которых едва хватало, чтобы не сдохнуть от голода зимой. Остальные шестнадцать му — государственная каторга с теми же драконовскими нормами сдачи.
Не забыл Велин и про армию, расписав жалование до последнего медяка. Оклад воина зиждился на трех столпах: во-первых, ему полагался полный урожай с двух му казенной земли; во-вторых, ежемесячное жалование в три полновесные серебряные монеты; и, наконец, щедрые премиальные за каждую отрубленную голову врага на поле брани. И что самое важное — последнее правило распространялось даже на грязных крепостных, если тех гнали в бой, даруя им призрачный шанс выкупить свою свободу кровью.
Когда Бэрд закончил, со своего места по правую руку от сюзерена поднялся другой рыцарь — крепкий мужчина с обветренным, задубленным на солнце лицом.
— Мой господин, канал вокруг Озера Молящей Звезды прорыт на восемьсот метров. До завершения каторги… кхм, до завершения работ остается еще две тысячи семьсот, — отчитался он, стараясь не морщиться от боли в сорванной спине.
— Превосходно! — глаза Велина загорелись хищным, азартным огнем. — Вы истинная гордость моего войска! Поднажмите еще немного, и как только пустим воду, мы немедленно развернем второй этап великой стройки!
Остальные одиннадцать рыцарей, сидевших за столом, лишь вымученно скривились, пряча глаза. Впрочем, настоящей злобы в их сердцах не было. За эту унизительную возню в грязи лорд отсыпал им поистине королевскую награду — целых шесть низших магических кристаллов на брата. Этого состояния с лихвой хватило бы на три года непрерывных медитаций и тренировок. Ради такого куша можно было и помахать заступом, пробивая траншею в три с половиной километра. Скулить было бы черной неблагодарностью.
— Господин, — слово взял интендант Орландо. — В наших амбарах сейчас складировано шесть конских телег и пятьдесят шесть мульих повозок провианта. В пересчете это дает восемьдесят пять тысяч двести цзиней зерна. При нынешних аппетитах лагерь сжирает по пятьсот тридцать цзиней в сутки. Запасов хватит на сто шестьдесят дней. Мы гарантированно дотянем до сбора нового урожая.
Выслушав доклад, Велин тяжело оперся кулаками о столешницу, обводя взглядом своих вассалов. В его голосе зазвучала непреклонная сталь полководца:
— Итак, через полмесяца мы разворачиваем вторую фазу. Мои требования таковы: до наступления зимы на берегах озера должны стоять две полноценные деревни. Восемнадцать тысяч му дикой земли должны быть превращены в плодородную пашню. Мы вычистим всю гоблинскую скверну в радиусе тридцати километров от Озера Молящей Звезды. И к концу года численность нашего поселения должна перевалить за тысячу двести душ.
Он выдержал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе.
— Эти земли — наш новый дом. Наша крепость. Наша кровь и наша плоть. Я жду от вас полной самоотдачи. Мы построим империю на этих пустошах, или сгнием в них.
— Да, мой господин! — рявкнули рыцари в едином порыве, вскидывая кулаки к груди.
Собрание было окончено. Тяжелые двери распахнулись, изрыгнув людей обратно в пекло: землекопы понуро побрели к своим траншеям, инструкторы зашагали на плац выбивать дурь из рекрутов. Маховик грандиозной стройки продолжил свое неумолимое вращение.
http://tl.rulate.ru/book/205607/26707442
