Станнис приказывает увести остальных людей Манса, и внезапно всё внимание его самого и стоящего рядом с ним человека сосредотачивается на Джоне. Как следует разглядев его, Станнис хмурит брови, словно Джон напомнил ему о чём-то, что он давно считал забытым, и теперь король пытается ухватить ускользающее воспоминание. За него говорит его спутник, с недоверием глядя на Джона.
— Что человек из Ночного Дозора делает в лагере одичалых?
Покосившись на стоящего рядом Манса, Джон осторожно отвечает, отчего-то особенно остро сознавая, насколько по-северному, а может, даже по-одичалому он сейчас звучит.
— Меня послали обсудить условия с Королём-за-Стеной.
Манс бросает на него взгляд, и Джон понимает, что и Станнис, и его спутник это замечают.
— Ты говоришь с единственным истинным королём, мальчик, — резко произносит тот, словно отчитывая ребёнка.
У Джона дёргается челюсть, когда он переводит взгляд с него на Станниса.
— Ты должен обращаться к нему «Ваша милость».
— Я знаю, что он король. Мой отец лишился головы именно потому, что тоже это знал, — резко отвечает Джон, удивляя их обоих.
Он встречается взглядом со Станнисом и видит тот самый миг, когда король складывает всё воедино и откровенно изумлённо смотрит на него.
— Меня зовут Джон Сноу, Ваша милость. Второй сын Неда Старка. Мой отец был лордом Винтерфелла и Хранителем Севера, и всё же Джоффри Баратеон отрубил ему голову за то, что он знал: истинный король — вы.
Пусть хотя бы вспомнит, какого хрена всё это вообще произошло.
— Бастард Винтерфелла, — произносит Станнис, но без презрения, просто констатируя факт.
Джон кивает, и Станнис долго и внимательно его рассматривает.
— Твой брат поднял против меня мятеж во время Войны пяти королей и провозгласил себя Королём Севера. Ты ведёшь переговоры с Королём-за-Стеной.
Джон снова кивает, понимая, что против неопровержимых фактов возразить нечего.
— И всё же… твой отец был человеком чести. Как бы он поступил с ним?
Он кивает в сторону гордо выпрямившегося Манса.
— Честь моего отца его и погубила, — просто, почти машинально отвечает Джон, и глаза Станниса сужаются. — Но когда-то я был пленником этого человека. Он мог пытать меня. Мог убить. Но сохранил мне жизнь. Мой отец взял бы его в плен и выслушал, что тот скажет. Зима близко. И она идёт за всеми нами.
— Что ж, хорошо, — спустя мгновение произносит Станнис и кивает на Манса. — Уведите его.
Некоторое время Джон смотрит, как Манса уводят, и замечает мрачный блеск в его глазах. Повернувшись обратно к Станнису, он вспоминает ещё кое-что.
— Ваша милость, — произносит он.
Станнис оборачивается, почти удивлённый тем, что к нему снова обращаются, и Джон встречается с ним взглядом.
— Увидь мой отец то, что видел я, он также велел бы вам сжечь мёртвых до наступления ночи. Всех.
Станнис несколько мгновений смотрит на него, затем кивает и передаёт приказ своим людям. Однако сам за ними не следует, а вместо этого подходит ближе к Джону, разглядывая его так, словно тот является частью головоломки, общей картины которой Джон не видит. Когда Станнис вновь заговаривает, в его голосе появляется угроза, от которой сердце Джона сжимается в груди.
— Твой брат был изменником и узурпатором. Откуда мне знать, что ты не служишь ему тайно? Почему я должен верить, что ты не представляешь для меня угрозы?
Для Болтонов я куда бо́льшая угроза, чем для тебя, думает Джон, но вслух этого не произносит. Иначе возникнут вопросы о Локке, об усадьбе Крастера и о том, что Бран и Рикон, возможно, до сих пор где-то там. Станнису незачем знать, что они всё ещё могут быть живы.
— Я служу Стене и служу Северу, — прямо отвечает Джон. — Простите, если со стороны это выглядит так, будто я служу дому Старков, законным лордам Винтерфелла. Я знаю, что в ваших глазах мой брат — узурпатор. Я не стану пытаться вас переубедить. Но он всё равно мой брат, и я всё равно люблю свою семью. Зима близко, Ваша милость, и нам нужен каждый, кого мы сможем привлечь.
— Верно, — произносит Станнис и подзывает одного из своих людей. — Дайте бастарду коня, чтобы он мог вернуться на Стену.
Затем он поворачивается к Джону.
— Передай тому, кто командует на Стене, что Манс Налётчик пленён мною и что к завтрашнему утру я, мой двор и моё войско будем на Стене.
Джон кивает, но позади раздаётся крик:
— Сир! Со стороны Стены приближаются всадники!
Станнис смотрит на Джона, а тот лишь пожимает плечами. Впрочем, его недоумение быстро проходит, когда он видит приближающегося верхом Эдда, высоко держащего чёрное знамя. Выглядит тот так, словно предпочёл бы находиться где угодно, только не здесь. Джон с облегчением узнаёт следующего за ним Пипа, радуясь, что тот уже снова на ногах.
Эдд подъезжает к Джону, выглядя таким же изнурённым, каким чувствует себя сам Джон. Должно быть, вскоре после битвы все они представляют собой ужасное зрелище, но у Джона попросту нет сил беспокоиться о том, насколько хорошо или плохо он выглядит. Эдд кивает ему, а затем склоняет голову перед Станнисом Баратеоном.
— Благодарим за помощь, Ваша милость, — произносит он с большей искренностью, чем Джону когда-либо доводилось слышать в его голосе.
За спиной Эдда Джон обменивается с Пипом весёлым взглядом.
— А теперь мы заберём Джона обратно.
— Вашего посланника к Мансу Налётчику, да, — произносит Станнис, и Джон почти уверен, что тот не до конца поверил в рассказ о том, будто его послали обсуждать с Мансом условия.
— Ага, — отвечает Эдд, даже не моргнув при известии о якобы возложенной на Джона роли переговорщика.
Наверняка Сэм постарался, думает Джон, и его подозрения подтверждаются, когда замотанный Эдд суёт ему в руку Длинный Коготь.
— Вот твой меч, мудак. Твой волк тоже где-то здесь ошивается, а я предпочёл бы убраться отсюда до того, как он найдёт себе закуску.
Не проходит и мгновения, как кто-то кричит:
— Волк!
Все братья Джона поворачиваются к нему, причём Эдд выглядит так, будто ему всё происходящее осточертело больше всех. Джон гадает, кто уговорил его сюда отправиться, или же они тянули жребий и Эдда снова подвело его вечное невезение. Поднеся два пальца ко рту, Джон пронзительно свистит, и уже через мгновение Призрак белой стрелой проносится через лагерь и останавливается рядом с ним.
Взглянув на Станниса Баратеона, Джон замечает задумчивое выражение на лице короля и, ища успокоения, зарывает руку в шерсть Призрака.
— Благодарю, — произносит он, когда ему подводят коня.
Джон садится в седло и, в последний раз кивнув Станнису Баратеону, вместе со своими братьями направляется обратно к Стене. Поначалу они едут молча, пока Эдд не разворачивает коня и не останавливается прямо перед Джоном, сердито глядя на него. Джон виновато кривится.
— О чём ты вообще думал? Ты знал про… — Эдд размашисто обводит рукой всё вокруг. — Про это?
— Нет, не знал, — честно отвечает Джон. — Я думал о том, как покончить со всем этим раз и навсегда. Похоже, Станнис меня опередил.
Он проводит рукой по лицу и властно, но устало смотрит на Стену. Позади Эдд бормочет нечто крайне кровожадное о том, как именно хотел бы положить конец существованию Джона, но тот не обращает на него внимания, и они беспрепятственно проезжают через ворота.
Тело великана всё ещё лежит там, но Гренна, Донала Нойе и остальных уже унесли — кого к мейстеру Эймону, кого на погребальные костры.
Бо́льшая часть оставшегося дня проходит как в тумане. Перед наступлением ночи Джон снова выходит за Стену, на север, и исполняет просьбу Тормунда насчёт Игритт, стараясь при этом не попадаться на глаза Станнису и его людям. Некоторое время он смотрит, как пламя пожирает её тело, и единственным его спутником остаётся Призрак. Когда солнце начинает касаться горизонта, Джон возвращается к Стене, так и не замеченный или, по крайней мере, не остановленный людьми Станниса.
Той ночью ему снится пещера, её голос и поцелуи во тьме.
Наутро Джон и те из людей, кто достаточно оправился, чтобы стоять на ногах, встречают Станниса Баратеона и его двор. Сир Аллисер выглядит недовольным, но смирившимся с происходящим; после боя он всё ещё не оправился. Из всех находящихся во дворе хуже всего приходится Гренну: он с ног до головы перебинтован, всё ещё хромает, а Эдд и Пип поддерживают его с двух сторон, но, вопреки более здравому совету мейстера Эймона, он настоял на том, чтобы присутствовать.
Сам мейстер стоит рядом с Джоном, Сэм — подле него. Призрак тоже здесь: он сидит возле Джона, и кто-нибудь из окружающих время от времени гладит его, к немалому удовольствию лютоволка.
Рядом со Станнисом стоит женщина, с головы до ног облачённая в красное. На другом конце двора её взгляд мгновенно впивается в Джона, и по его спине пробегает холодок. Она смотрит на него так, словно знает о нём всё, а когда нарочито переводит взгляд на Призрака, по-прежнему прижавшегося к боку Джона, ему становится ещё неуютнее.
Джон гладит волка и с тяжёлым чувством под ложечкой ощущает, насколько тот напряжён.
http://tl.rulate.ru/book/205073/25339727
Готово:
