Усадьбу Крастера предают огню, а перед уходом Джон отводит Эдда в сторону и велит ему вместе с Гренном приглядывать за Локком. Эдд кивает, и несколько минут спустя Гренн ловит взгляд Джона и тоже кивает. Джон оглядывается на Локка и видит, что тот по-прежнему смотрит на него, а на его лице смешались страх и ненависть. Он уже даже не пытается это скрывать, мрачно думает Джон. Во время боя что-то произошло. Он не тот, за кого себя выдаёт. Но кто же он тогда?
Той ночью Джон и Призрак несут первую стражу. Через некоторое время Призрак уходит в сторону, вероятно, на охоту, и Джон с облегчением провожает его взглядом. Волку необходимо поесть, но Джон знает: после столь долгой разлуки Призрак не захочет отходить от него дальше, чем потребуется. Да и сам Джон тоже не хочет с ним разлучаться, но в добывании пищи он Призраку ничем не поможет, к тому же ему всё ещё нужно нести стражу.
Позади хрустит ветка, и что-то внутри требует, чтобы Джон немедленно повернулся навстречу звуку. Он резко разворачивается и видит Локка, который мчится к нему с серебристым клинком в руке. Глаза Джона расширяются, рука взлетает к Длинному Когтю у бедра, но он слишком медлит, между ними слишком мало места, Локк уже почти настиг его, и Джон кричит…
Белая вспышка. Локк с глухим ударом валится на землю, а Джон слышит, как люди вскакивают в лагере и бегут к ним с растерянными лицами. Дыша так часто, что не может как следует соображать, Джон подходит к Локку, которого рычащий Призрак прижал к земле. Тот хрипло хватает ртом воздух, всё ещё сжимая в руке нож. Когда Джон оказывается рядом, Призрак поднимает на него глаза, и одного взгляда Джона хватает, чтобы лютоволк сошёл с Локка.
Локк пытается подняться, но Джон сапогом снова вдавливает его в снег и, положив руку на рукоять меча, смотрит на него сверху вниз.
— Кто ты такой? — спрашивает он голосом, похожим на рычание.
Люди окружают их с Локком. Те, кто ещё не обнажил мечи, уже держатся за рукояти, а клинки наполовину вытащены из ножен. Локк улыбается Джону снизу вверх; зубы у него в крови.
— Что тебе от меня нужно?
— Русе Болтон передаёт привет, бастард, — цедит Локк, и гнев накрывает Джона, словно буря. — Он знает, что ты здесь, на Стене. Знает о мальчишках — о твоих братьях с их волками, тех самых, которых Теон Грейджой будто бы убил. Он выследит тебя, выследит их, выследит всякого, кто угрожает его власти. Спи спокойно.
Джон оглядывает своих людей и видит в их глазах отражение холодной ярости. Пусть Локк и явился сюда по приказу Болтона, но он всё равно принёс клятву, всё равно стал их братом. Узнать, что единственной его целью было убить одного из своих, вновь повторив то самое предательство, из-за которого они вообще сюда пришли, — всё равно что получить пощёчину. Особенно Эдд и Гренн выглядят просто вне себя от ярости.
— Поднимите его и свяжите ему руки, — холодно приказывает Джон, отходя от Локка и обнажая Длинный Коготь.
Локка толчком ставят на колени, связав руки перед ним. Джон холодно смотрит на него сверху вниз, а рядом неизменно стоит верный Призрак. Он вспоминает своего отца и, как можно точнее подражая суровому голосу лорда Винтерфелла, произносит:
— Локк, ты совершил измену. Ты принёс нашу клятву под ложным предлогом. За это, пред лицом богов и людей, я, Джон Сноу из Ночного Дозора, приговариваю тебя к смерти.
Локк пытается что-то сказать, но Длинный Коготь взмывает и безошибочно опускается, со свистом рассекая ночной воздух, словно волчий вой.
Всё кончено.
———————————————
При звуке рогов сердце Джона подскакивает к горлу; когда Манс Налётчик приставляет к этому самому горлу нож, оно подскакивает уже куда меньше. Но сильнее всего Джон ощущает растерянность, следуя за Мансом из шатра и глядя на вырисовывающихся на горизонте всадников в доспехах, верхом на крепких, выносливых конях. Они пришли с юга от Стены, понимает Джон, тщетно пытаясь разглядеть герб на их знамёнах.
Новые воины прорываются сквозь войско одичалых, словно то сделано из бумаги, и Джон ощущает, как в нём поднимается нечто похожее на чувство вины, когда видит ужас на их лицах. Он бросает взгляд на Манса и замечает на его лице обречённость, которой всё ещё не позволяет взять верх его упрямая воля. Джон сжимает челюсти и смотрит куда угодно, только не на Короля-за-Стеной.
Наконец Манс кричит:
— Сложить оружие!
Он бросает меч в грязь. Джон на миг закрывает глаза и глубоко вдыхает, пока одичалые повинуются своему королю, широко раскрыв глаза от ужаса и изумления. Манс встречается с Джоном взглядом и медленно оборачивается. Следующие слова он выдавливает сквозь стиснутые зубы:
— Я сказал, что мой народ пролил достаточно крови, и говорил всерьёз!
Затем из дымки выезжают двое мужчин, и Джон наконец получает возможность как следует рассмотреть герб этих людей. Пылающее сердце. И хотя с такого расстояния он не может разглядеть ни оленя, ни короны, Джон достаточно слышал о Станнисе Баратеоне и его участии в Войне пяти королей, чтобы у него всё внутри ухнуло к пяткам.
Здесь, блядь, Станнис Баратеон?
За неимением мысли получше Джон думает именно об этом, пока его разум тщетно пытается осознать всю невозможность происходящего.
Станнис Баратеон — а кем ещё может быть мужчина впереди, с баратеоновскими чертами лица и пылающим сердцем на нагруднике? — некоторое время холодно рассматривает их, вернее, Манса, после чего спешивается, и его люди следуют его примеру. Один из одичалых пытается броситься на южного короля, но тут же получает в бок удар конским плечом, тогда как Баратеон, ничуть не встревоженный, продолжает идти и наконец останавливается перед ними.
Манс достаёт ножи и бросает их на землю. Взгляд Станниса скользит по всем собравшимся, на кратчайший миг задерживаясь на Джоне. На долю секунды на его лице появляется странное выражение, почти похожее на узнавание. Но оно тут же исчезает, когда Станнис встречается взглядом с Мансом и спрашивает, причём каждое его слово сочится таким презрением, что у Джона словно встаёт дыбом шерсть:
— Ты Король-за-Стеной?
Манс кивает с кривой усмешкой на лице, несмотря ни на что.
— Ты знаешь, кто я? — спрашивает Станнис.
Джон прикусывает язык, с яростью думая, пока смотрит на короля: Конечно, не знает, болван! Он годами жил за Стеной! С какой стати ему знать южных лордов, которым до сих пор было плевать на эти земли?
Но миг спустя Джона пронзает другая мысль, заставляя его застыть как вкопанного.
Отец поддержал его притязания — и лишился за это головы.
Джона охватывает внезапная, иррациональная ненависть к королю. Его отец погиб за притязания Станниса, потому что так велела честь. И что Станнис сделал с жертвой его отца? Но следующий порыв ветра уносит ненависть, и Джон сжимает и разжимает висящий вдоль тела кулак.
— Не имел удовольствия, — медленно протягивает Манс, глядя на Станниса с тем же презрением, с каким Станнис смотрит на него.
По крайней мере, в этом они равны.
— Это Станнис Баратеон, единственный истинный король Семи Королевств, — произносит мужчина, стоящий рядом со Станнисом, с сильным акцентом.
Джон почти уверен, что это выговор Блошиного Конца, хотя точно сказать не может, поскольку сам никогда не забирался так далеко на юг.
— Мы не в Семи Королевствах, — резко отвечает Манс, прежде чем мужчина успевает продолжить, как любят делать южане, перечисляя свои титулы.
Он опускает взгляд на одежду Станниса.
— И ты одет не по погоде.
Станниса это, кажется, почти забавляет, но он продолжает, словно едва расслышал слова Манса:
— Сдаваясь королю, принято становиться на колени.
Джон чувствует, как напрягается каждый одичалый вокруг него. Все смотрят на Манса, и сам Джон тоже, хотя ему кажется, что он едва ли не единственный понимает, насколько мало Станнис знает об одичалых, раз требует этого с ходу.
Манс качает головой и мрачно, сурово произносит:
— Мы не преклоняем колен.
— К ночи тысячи твоих людей будут в цепях. Мне негде будет их держать и нечем кормить, — отвечает Станнис столь же сурово, как и Манс. — Я пришёл не затем, чтобы убивать побитых псов.
Он оглядывает лагерь, и его взгляд вновь задерживается на Джоне.
— Их судьба зависит от их короля.
— И всё же, — произносит Манс, в последний раз качая головой, и Джон чувствует, как у него падает сердце.
Он знал, что Манс не преклонит колено, но не думает, что Станнис Баратеон спокойно отнесётся к этому оскорблению.
Или поймёт, почему.
— Мы не преклоняем колен.
http://tl.rulate.ru/book/205073/25339726
Готово:
