Ситуация продолжала ухудшаться: внешняя обшивка корабля пласт за пластом отрывалась и уносилась в пустоту. Именно в этот миг внутри Венцеля что-то изменилось.
Перед глазами вновь возникли вычурные лазурные иероглифы.
«Сейчас всё развалится!»
Венцель не отвечал. Корабль швыряло из стороны в сторону, и от этой бешеной пляски тошнотворное головокружение лишь усиливалось. Казалось, некая посторонняя сила вцепилась в него мертвой хваткой.
«Сейчас всё развалится!»
«Сейчас всё развалится!»
«Сейчас всё развалится! Развалится! Развалится!»
Назойливые символы множились, грозя полностью перекрыть Венцелю обзор. Он лишь крепче зажмурился, пытаясь хоть немного унять терзавшую его дурноту.
Но разве Тзинч упустит столь прекрасную возможность для пытки? Буквы в сознании Венцеля начали перестраиваться и менять форму, пока не сложились в четкую картину происходящего снаружи. К этому моменту ионизирующий штормовой слой содрал уже больше трети обшивки, а внутренние переборки отзывались на давление жутким, скрежещущим стоном.
— Смотри внимательнее, — раздался шепот, — вы прошли лишь треть ионизирующего штормового слоя.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
— Кх-а!
Шепот Тзинча, пробравшийся в самую глубину разума, наносил удар за ударом по нервам Венцеля. Космодесантника захлестнул порыв тошноты – он готов был вывернуть желудок, лишь бы это прекратилось. Но он не мог пошевелиться. Даже просто разомкнуть веки было выше его сил.
Склизкое, ледяное ощущение вновь поползло по всему телу, словно чудовищные призрачные ладони обхватили его голову. Тонкие, длинные пальцы впились в глазницы, с силой раздирая веки.
— Открой глаза, ты увидишь то же самое, — прошипел голос. — Почти половина внешней поверхности еще цела, хотя кое-где уже зияют пробоины. Но ты ведь заключил со мной сделку…
Перед взором Венцеля вспыхнул синий свет: вокруг гибнущего судна стремительно развернулась тонкая лазурная пленка, принявшая на себя удары стихии.
— Ну вот, желаемое свершилось, — пробормотал Тзинч. — Теперь скажи… как мне сделать тебя одним из нас?
Под защитой этой колдовской преграды тряска утихла. Корабль миновал ионизирующий штормовой слой и начал погружаться в атмосферный слой ядовитого тумана.
— Этот туман обладает лишь легким коррозийным эффектом, вашему корыту он почти не повредит, — продолжал глумиться голос. — Но для живых существ это чистейший, изысканный яд.
— Если я оскверню тебя прямо сейчас, – как думаешь, твои драгоценные боевые братья пустят тебе пулю в затылок, прежде чем выбросить в это ядовитое марево?
На коже Венцеля внезапно проступил сине-зеленый знак уробороса, стремительно расползаясь по телу. Но в тот же миг его сознание затопило ослепительное золотое сияние!
Три золотых божественных кольца отпечатались на лбу Венцеля, намертво заперев осквернение Тзинча в верхних слоях кожи и не давая ему продвинуться дальше! На церамитовом наплечнике печать чистоты лишь едва качнулась, так и не вспыхнув в предупреждении.
— Значит, у Батюшки-Императора всё же был припасен козырь… ха-ха… кх-а!
Мимолетная радость мгновенно сменилась агонией: теплое прежде сияние стало обжигающим, впиваясь в плоть раскаленным клеймом. Пять минут назад Венцель не мог пошевелиться из-за силы Тзинча; теперь же всё его естество было сковано нестерпимым жаром. Малейшее движение отзывалось вспышкой неописуемой боли.
С натужным воем корабль вырвался из слоя ядовитого тумана. Тревожные сирены не смолкали, но базовая силовая система, к счастью, не пострадала. Внизу расстилалась бескрайняя водная гладь, а вдали сквозь дымку смутно проглядывали очертания величественного горного пика. Адрак принял мгновенное решение садиться у его подножия.
Видимость была скверной: освещение напоминало сумерки после заката, и лишь слабые отблески на горизонте позволяли ориентироваться. Впрочем, Адрак как магистр флота был абсолютно надежен в вопросах управления кораблем. Не желая рисковать, он не стал садиться прямо на склон, а плавно погасил скорость и приземлился у самой кромки воды.
После нескольких чувствительных толчков корабль замер на берегу.
— Время – 7:50 по имперскому стандартному времени, — раздался голос Адрака. — Всем приступить к модульному демонтажу внутренних отсеков!
Получив приказ, космодесантники внутри десантного корабля «Оспрей» один за другим начали снимать блокировку со своих ложементов. Один из Астартес, заметив, что Венцель не шевелится, подошел и услужливо разблокировал его фиксаторы. Но Венцель по-прежнему не двигался.
— Брат Венцель, ты в порядке? — Спросил он.
Тот не ответил, но шевельнулся. С резким шипением Венцель сорвал шлем, из-под которого вырвалось густое облако пара.
— Х-хо… кх-хо…
Глядя, как Венцель жадно хватает ртом воздух, его товарищ не сдержал смешка. — Брат Венцель, если бы у меня было зеркало, я бы непременно тебе его поднес, — хохотнул он. — Лицо у тебя красное, точь-в-точь как у Магнуса.
— Ой, замолчи… — прохрипел Венцель. Он поднялся на ноги, откидывая назад пропитанные потом волосы. — Похоже, пока проходили ионизирующий штормовой слой, в системе жизнеобеспечения случился сбой. Проклятье, я чуть живьем не зажарился.
Под бодрый смех оба воина покинули десантный корабль «Оспрей».
— Да уж, нелегко пришлось… — Венцель размял затекшие ладони и мысленно попросил прощения у системы жизнеобеспечения своего силового доспеха, пытаясь умилостивить Дух Машины. Он и сам толком не знал, есть ли в силовом ранце нечто подобное.
Его тело стало полем битвы, на котором в яростном противостоянии сошлись Император и Тзинч. Печь Велизария трижды едва не запустилась, но каждый раз воля Императора железной хваткой подавляла этот процесс. Температура тела подскочила почти до ста пятидесяти градусов. Система жизнеобеспечения работала на пределе возможностей, выжимая из охладителей всё до последней капли. Даже так он едва не превратился в иссушенную мумию.
К счастью, всё закончилось быстро – схватка длилась не более пяти минут. Система Тзинча никуда не делась, но и три божественных луча Императора вернулись в его сознание. Одному Батюшке-Императору известно, сколько времени потребуется его организму на восстановление. А отсутствие апотекария лишь усугубляло проблему.
Силы ордена разделились. Первую группу возглавил Адрак: им предстояло демонтировать важнейший передатчик психосигналов и силовую систему, после чего переправить их на вершину горы на десантных кораблях «Громовой Ястреб». Остальные вместе с Имперским Флотом и сервиторами занялись латанием повреждений, которые эсминец класса «Кобра» получил в штормовом слое и ядовитом тумане.
Хотя эта «Кобра» выглядела плачевно и потеряла способность к межзвездным перелетам, ее всё еще можно было использовать. Здесь, на планете, при правильной установке силовой системы она вполне годилась для полетов в атмосфере.
— Обязательно, обязательно будьте осторожны с основанием, там идет подключение к источнику энергии! — Гремел голос Адрака в коммуникаторе. — Я не желаю подохнуть здесь еще до начала задания!
— Венцель, ко мне, — приказал Адрак. Следуя указаниям навигатора в шлеме, Венцель отыскал магистра флота в носовой части эсминца. Тот внимательно изучал толстую пачку чертежей.
— Брат Адрак.
— Прибыл? — Адрак передал чертежи офицеру флота. — С момента посадки прошло двадцать четыре минуты, и мы уже собрали немало данных. Планета Маргит признана пригодной для жизни. Дышать можно свободно, без шлемов. На планете есть жизнь, и, судя по огням вдали, местное общество достигло механизированного уровня развития. За эти двадцать четыре минуты освещенность не изменилась – вероятно, здесь нет смены дня и ночи. А этот тусклый свет, пробивающийся сквозь облака, – лишь оптический эффект от контакта атмосферы со слоем ядовитого тумана. Пора начинать первую фазу разведки. Тяжелое снаряжение перетащим мы, вершина этой горы станет нашей основной базой.
— Есть!
Ориентируясь по данным визора, Венцель направился к склону горы. В четырнадцати километрах отсюда, в зоне прямой видимости, мерцали огни искусственного происхождения. Он не стал переходить на бег, двигаясь размеренным шагом и стараясь прочувствовать эту чужую планету.
На Чёрном Клыке у него было слишком много дел: передача груза, переговоры с Вомаром, суматошная ночь в нижнем улье… Но сейчас, отвечая за разведку, он не собирался упускать ни единой детали. Почва под ногами была рыхлой, а окружающая растительность имела причудливые очертания. Ветви и стволы деревьев изгибались под немыслимыми углами, и издалека казалось, будто растения лишены веса.
Выхватив из поясных ножен мономолекулярный боевой нож, Венцель попытался срезать несколько корешков. Это оказалось не так просто, как он думал. В этих парящих корнях таилась странная упругость – без должного усилия лезвие их не брало. Трудно было представить, как природа породила подобное. Венцель помрачнел. Оставалось лишь надеяться, что Хаос не приложил к этому руку.
Спустя час, выбравшись из зарослей, Венцель наткнулся на нечто интересное. Под ногами лежала серо-белая дорога. Поверхность была твердой, и хотя материал оставался неопознанным, идти по нему было куда приятнее, чем вязнуть в грязи. Осторожно счистив почву с подошв, он двинулся дальше по серо-белому пути.
Со временем следов цивилизации становилось всё больше. От основной дороги ответвлялись ухоженные проселки с ровным покрытием, на которых виднелись отметины, похожие на колею. Венцель присел, изучая след. Он не был до конца уверен, что это оставила машина. Давление на почву было равномерным, но сами отпечатки казались чересчур широкими. Колея по ширине не уступала его ладони. А ведь это была ладонь в силовом доспехе.
Странно было и то, что след почти не уходил вглубь земли. То есть, если это и был транспорт, то ехал он практически налегке. — Зачем тогда такие широкие колеса? — Венцель растер комочек земли пальцами. Мягкая, влажная. След оставили совсем недавно.
Поразмыслив, он скрылся в чаще. Яркая броня Плакальщиков была не лучшим выбором для маскировки. Он медленно продвигался вперед еще около десяти минут, пока не вышел к подобию поселения. Но внезапный детский крик заставил Венцеля молниеносно вскинуть плазмоган, целясь в сторону звука. Ребенок отчетливо выкрикнул имя:
— Хорус Луперкаль!
http://tl.rulate.ru/book/204524/25122014
Готово:
