Чжан Чуань пристально посмотрел на нее.
— Убийца был в ужасе.
На следующее утро в шесть часов Чжан Чуань вместе с Уриной и Чжао Сяобао отправился на место обнаружения тела.
Пастбище находилось на самой северо-восточной окраине хошуна Сыван, менее чем в ста километрах от государственной границы. Февральский степной ветер резал как бритва; налетая с Монгольского плато без всяких преград, он бил в лицо, точно наждачная бумага. Чжао Сяобао забыл надеть теплую шапку, и уже через десять минут его уши превратились в два ярко-красных пунцовых уголька.
— Наставник, — он поглубже вжал голову в плечи. — А летом сюда вообще кто-нибудь приезжает?
— С июня по сентябрь здесь пасут овец, — Урина указала на видневшиеся вдали полуразрушенные глинобитные постройки. — Вон там летняя стоянка, в октябре все откочевывают.
— Но откуда убийца знал, что здесь никого не будет?
Урина промолчала.
Чжан Чуань присел на корточки на месте сброса тела. За три месяца кучу навоза уже разровняли, и теперь здесь остался лишь участок чуть более темной мерзлой земли. Он потрогал ее рукой – твердая как бетон.
— Мерзлую землю не раскопать, — констатировал он. — Поэтому убийца и не стал копать яму.
Он поднялся и осмотрелся по сторонам.
— Но как он выбрал именно эту точку? Везти труп за триста километров в другую провинцию – он не мог ехать наобум.
Он повернулся к Урине.
— Если бы на его месте была ты, почему бы ты выбрала именно это место?
Урина долго молчала, собираясь с мыслями.
— Если бы это была я, — заговорила она, — я бы выбрала место, где уже бывала раньше.
Она указала рукой в сторону заброшенных домиков.
— Пастухи живут на летниках по три-четыре месяца и знают окрестности в радиусе десятков километров как свои пять пальцев. Даже если это житель другого сумона – тот, кто хоть раз пас здесь скот, твердо знает: зимой тут мертвая зона.
Она помедлила.
— Убийца либо местный, либо прожил в этих краях очень долго.
Чжан Чуань не нашелся что ответить.
Он остался стоять на месте и, повернувшись спиной к ветру, закурил.
Порыв ветра мгновенно унес и развеял табачный дым.
К вечеру третьего дня из уездного центра позвонил Лю Цян.
— Брат Чуань, я перелопатил всю распечатку звонков Ян Линькэ за первую половину 2003 года, — его голос так охрип от бессонных ночей, что казался чужим. — Последний исходящий вызов с этого номера был сделан 12 августа 2003 года. Звонили из уезда Хуайжэнь, а принимающий абонент… угадай кто?
— Давай без загадок.
— Дежурный телефон Управления по безопасности производства города Хуайжэнь.
Чжан Чуань крепче сжал трубку.
— Разговор длился две минуты, — продолжал Лю Цян. — А на следующий день, 13 августа, на этот же номер поступил входящий звонок из хошуна Чахар-Юичжунци в Внутренней Монголии. Поговорили сорок семь секунд. После этого карточка больше ни разу не светилась в сети.
Хошун Чахар-Юичжунци.
Меньше двухсот километров от места, где бросили тело в Сыване.
Чжан Чуань повесил трубку и без стука вошел в кабинет начальника Бая.
— Начальник Бай, мне нужен список горнодобывающих предприятий хошуна Чахар-Юичжунци. Те, что работали около 2003 года, в первую очередь частные шахты, владельцы или фактические хозяева которых имеют корни в Шаньси.
Начальник Бай поднял на него глаза.
— А твои мысли сходятся с тем, что рассказал хозяин шахты, где работал Ян Линькэ.
Он достал из ящика стола лист факсовой бумаги.
— Сегодня утром пришло дополнение к запросу от хуайжэньской полиции. Владельца той частной шахты, где трудился Ян Линькэ, зовут Чжан Цзин, он местный, из Хуайжэня. В августе 2003 года Ян Линькэ подал на Чжан Цзина официальную жалобу, обвинив его в сокрытии человеческих жертв при взрыве газа на шахте. Местное управление безопасности производства начало проверку, Чжан Цзина вызвали на допрос.
Он пододвинул факс к Чжан Чуаню.
— Меньше чем через месяц после этой жалобы Ян Линькэ пропал.
Чжан Чуань всматривался в тонкий лист бумаги.
За окном выл ветер, заставляя оконные рамы мелко дрожать.
Он вспомнил снимок лежащего на боку тела.
И эти три куска красной ткани, призванные отгонять злых духов.
Убийца смертельно боялся.
Боялся, что задушенный им человек вернется с того света в облике мстительного призрака.
В десять часов вечера оперативно-следственная группа провела свое первое рабочее совещание в штабе управления общественной безопасности хошуна Сыван.
Люди начальника Бая завалили половину стола материалами по горнорудным предприятиям хошуна Чахар-Юичжунци. На 2003 год там было зарегистрировано сорок семь частных шахт, из них одиннадцать принадлежали инвесторам из Шаньси. Из этих одиннадцати предприятий на трех во второй половине 2003 года наблюдалось странное движение рабочей силы.
Лю Цян набрал номер телефона одного из таких заброшенных объектов.
Трубку взял старик, присматривающий за складами. Он рассказал, что в 2003 году на шахте действительно пропал рабочий-сычуанец. Хозяин тогда объявил, что парень просто сбежал, даже не забрав заработанные деньги за полмесяца.
— А как звали хозяина шахты?
— Ли Жуйпин, — ответил старик. — Говорили, он из шаньсийских. В те годы у нас на шахтах полно шаньсийцев крутилось.
Чжан Чуань вывел это имя на доске.
Затем повернулся к остальным.
— Завтра на рассвете мы с Лю Цяном и Уриной выезжаем в Хуайжэнь провинции Шаньси. Чжао Сяобао остается здесь, в Сыване, и вместе с людьми начальника Бая продолжает копать под связи этого Ли Жуйпина – кто его тесть, имеет ли его железный рудник отношение к шахтам Чжан Цзина в Шаньси.
Чжао Сяобао выпрямил спину.
— Есть, наставник!
Урина подняла руку.
— Капитан, перед поездкой в Шаньси я бы хотела еще раз съездить на место сброса тела.
Чжан Чуань посмотрел на нее.
— Что ты надеешься там найти?
— Я ведь тоже в детстве пасла овец в этих краях, — сказала Урина. — Как дует ветер возле летников, куда клонится трава, есть ли колодец у заброшенного дома… Мужчина может пройти там десять раз и ничего не заметить, а женщина сразу приметит неладное.
Она сделала паузу.
— Если этот хозяин шахты действительно бывал там, следы его машины давно стерлись, а отпечатки ног засыпало песком. Но что-то другое, оставленное им, вполне могло уцелеть.
Чжан Чуань помолчал несколько секунд.
— Выезжаем на рассвете, — подытожил он. — Разделимся.
За окном поселок Уланьхуа спал, окутанный темно-синей ночью.
Где-то далеко, за несколько километров, глухо выла собака – этот звук разносился по степи, напоминая тяжелый кашель.
Чжан Чуань стоял у окна, еще раз перелистывая фотографии из дела.
Красная ткань.
Он вспомнил себя в прошлой жизни.
Тогда ему казалось, что любое «глухариное» дело можно раскрыть с помощью технологий, зацепок и бесконечных бессонных ночей. Лишь позже он понял: порой следствие заходит в тупик не из-за слабой техники, а из-за людей. Убийца скрывается в тени по пятнадцать лет не потому, что он гений, а потому, что полиция упорно смотрит на картину не под тем углом.
На этот раз у него не было воспоминаний из прошлой жизни, которые помогли бы срезать путь.
Были только эти люди.
Он закрыл папку.
— Всем спать, — скомандовал он. — С завтрашнего дня начинается настоящая работа. Будем грызть этот гранит.
Лю Цян, протирая сонные глаза, кивнул. Урина закрыла блокнот. Чжао Сяобао собрал со стола пустые чашки, чтобы вымыть их.
Чжан Чуань выходил из кабинета последним.
В коридоре погас автоматический свет. Он остался стоять в темноте, засунув руки в карманы пальто.
На улице бушевал ветер.
Он думал о том, что завтра предстоит проделать путь в триста километров по ночной дороге до Шаньси; думал о последнем звонке пропавшего шахтера Ян Линькэ; думал о трех отрезах ткани, которые до сих пор лежали в пакете для вещдоков, сохраняя свой зловещий алый цвет.
Он не знал, сколько времени уйдет на это дело.
Лэнд Крузер выехал из поселка Уланьхуа навстречу поднимающемуся солнцу.
В зеркале заднего вида серо-белое здание управления общественной безопасности хошуна Сыван становилось все меньше, пока окончательно не растворилось на линии горизонта.
Чжан Чуань крепко сжимал руль.
Рядом на пассажирском сиденье устроилась Урина. На ее коленях лежала нарисованная от руки карта пастбищ, где карандашом было обведено место заброшенного летника.
На заднем сиденье, прижавшись к стеклу, спал Лю Цян, все еще сжимая в руке исписанный пометками список шаньсийских шахт.
А за триста километров отсюда хозяин частной шахты в Хуайжэне еще не догадывался, что сквозь унылую раннюю весну к нему мчится машина с людьми, твердо решившими раскопать правду о трагедии пятнадцатилетней давности.
Чжан Чуань сильнее надавил на газ.
Степной ветер пробивался сквозь щели в окнах автомобиля, неся с собой прохладу еще не стаявшего снега.
http://tl.rulate.ru/book/203643/24250109
Готово:
