Глава 19. Дарю тебе человека (часть первая)
— Я тоже могу стать Владыкой Поднебесной!
Судя по тем крупицам сведений, что удалось выудить у Шэнь Чжи, у той самой княжны было немало власти — однако всё же не верховной. А Чжан Ян требовалось, чтобы её слово на этой земле стало законом! Коли можно стать государем, зачем же соглашаться на жалкую долю княжны?
Шэнь Чжи, который уже было надеялся услышать от Чжан Ян какую-нибудь тайну: «…»
— Шэнь Шу Дэ, что означает твой закатанный глаз?
— Ты даже значения закатанного глаза не понимаешь — а туда же в Владыки Поднебесной метишь! — скажи такое кто другой — Шэнь Чжи, чего доброго, насторожился бы и обругал про себя «изменником». Но когда это говорила Чжан Ян — всё было иначе. Он твёрдо решил, что у неё тяжёлая душевная болезнь.
Нормальный человек с душевнобольным связываться станет? Будь она хоть самим Небесным Владыкой — никто и слова не скажет.
Чжан Ян ткнула пальцем в потолок, вернее, туда, где у Шэнь Чжи над головой висело имя.
— Шэнь Шу Дэ, имей смелость засветить красное имя!
Жёлтое тоже сошло бы!
Но Шэнь Чжи, как назло, сейчас был зелёным — дружелюбным.
— Какое ещё красное имя? — Шэнь Чжи уставился на неё с видом полнейшего непонимания.
Чжан Ян: «…»
Ха, эту оплеуху она ему ещё припомнит.
Как ни презирала Чжан Ян Шэнь Чжи, сейчас он был единственным «собачьим советником» в её распоряжении. Сколько она ни корпела над черновиком плана — всё одно ничего толкового в голову не лезло.
— Взгляни-ка что скажешь об этом плане?
— О каком плане? — Шэнь Чжи, приговаривая, принял из рук Чжан Ян лист бумаги. Долго молчал, вглядываясь в написанное, наконец выдавил: — Ты вообще грамоте обучена?
Шэнь Чжи было в равной мере и потрясение от качества бумаги, которую достала Чжан Ян, и боль от того, что она переводит такой драгоценный материал на столь небрежные каракули — пуще той княжны транжира! А ещё он обнаружил одну серьёзную проблему.
Чжан Ян оказалась безграмотной.
Услышав такой неожиданный вопрос, Чжан Ян на миг опешила.
— Ты смеешь сомневаться, что я знаю иероглифы?!
— …Ладно, допустим, ты знаешь. Позволь спросить: на каком же языке ты изволила писать? — Шэнь Чжи за эти дни немного привык к нраву Чжан Ян и уяснил: спорить с ней в лоб бесполезно, надо подходить с фактами. — Во всех государствах Поднебесной наречия, конечно, разнятся, но письменность едина. Даже если попадаются редкие диковинные знаки — все они произошли от официального письма…
Сколько верёвочке ни виться — корень один. Хоть что-то да можно разобрать. А у Чжан Ян эти закорючки отличались от официальной письменности сильнее, чем засохшая лепёшка от свежей. Шэнь Чжи не мог, погрешив против истины, назвать это «письменностью». Разве что у неё столь уродливый почерк, что иероглифы выпали из всех мыслимых структур, и он просто не может их распознать.
— Я писала официальными иероглифами, — отрезала Чжан Ян. Самыми что ни на есть официальными — куда уж официальнее.
— А, ну тогда твой почерк просто уродлив, — протянул Шэнь Чжи.
Чжан Ян: «…»
Шэнь Чжи вздохнул и отодвинул лист подальше — будто ещё миг, и его глаза навеки ослепнут от такого безобразия:
— Твои иероглифы я разобрать не в силах. Что там написано — расскажи на словах.
Делать нечего — пришлось согласиться. Чжан Ян едва успела произнести пару фраз как Шэнь Чжи перебил её. Видимо, он и представить себе не мог, что Чжан Ян говорит всерьёз — она действительно намерена набрать войско и штурмовать титул Владыки Поднебесной. Он открыл было рот, чтобы объяснить ей всю бессмысленность этой затеи и отговорить. Но взгляд его упал на её лицо — и слова застряли в горле. В персиковых глазах читалась неподдельная серьёзность. И Шэнь Чжи вдруг стало невыразимо смешно.
— …А ты серьёзно играешь в игрушки. — Нормальный человек старше шести лет до такого не додумается. При том, что Чжан Ян не княжна страны Доу: ни политических связей, ни зерна, ни боевых коней, ни клочка земли, где можно было бы приклонить голову. Просто взяла и накарябала на бумаге план, который, кроме неё самой, никто не разберёт, — чем не детская забава? А он, дурак, чуть было не принял это всерьёз.
Чжан Ян с досады разнесла в щепки столик:
— Будь серьёзен!
Шэнь Чжи тут же спрятал усмешку, выпрямился, чтобы Чжан Ян в приступе гнева не опустила свою тяжёлую ладонь ему на макушку:
— Ладно-ладно, допустим, ты не играешь. Допустим, ты серьёзна. Тогда ответь мне: есть у тебя люди?
— Я могу набрать.
— Набрать? А чем ты их привлечёшь? Не говоря уже о чинах и должностях — можешь ли ты дать им богатые усадьбы, золото и жемчуга?
Чжан Ян нахмурилась озадаченно:
— Вот это действительно проблема.
Все накопленные союзные кредиты она потратила на земельный сертификат. Теперь в игровом рюкзаке остались лишь несколько золотых кирпичей да мелочёвка.
— Жалованья дать не могу, — сказала она, — но могу взять силой. Посмотрю, как он запоёт: либо работать на меня, либо голову с плеч. Будешь работать хорошо — потом всё компенсирую. Не получится выжать сок из одной дыни — выжму из десятка других.
Шэнь Чжи: «…»
Он продолжал подливать масла в огонь:
— Помимо людей — где земля?
— Отберу, — гордо заявила Чжан Ян. И добавила: — Всё, что можно отобрать силой, — не проблема.
Шэнь Чжи вытаращился на неё, выпучив глаза. А потом откуда-то донёсся громкий, заливистый смех. Шэнь Чжи похолодел: как же так — кто-то подобрался так близко, а он и не заметил? Он вскинул голову, побледнев, — и увидел у арочного прохода в стене двух людей. Впереди стоял мужчина могучего телосложения, но с лицом, напротив, довольно учтивым, в не снятых ещё доспехах. За его спиной — Се Шу. По всему видать, они стояли здесь и подслушивали уже изрядно. Шэнь Чжи украдкой покосился на Чжан Ян — знала ли она об их присутствии?
Чжан Ян, разумеется, знала. Два зелёных имени — чего их опасаться?
— Жусинь говорила, у неё в доме гостят двое занятных молодых людей — я сперва не поверил, а теперь вижу: и впрямь ещё занятнее, чем она рассказывала. У юного друга Бо Юаня столь великие амбиции — отваге юности можно только позавидовать. Не желаешь ли пойти с нами?
В системном журнале тотчас всплыла запись:
[Главарь мятежников приглашает вас в группу.]
[Желаете ли вы вступить в мятежники?]
Чжан Ян отказалась:
— Нет, я не люблю работать на других.
Мужчина ничуть не рассердился — наоборот, расплылся в самой что ни на есть дружелюбной улыбке:
— Жусинь, видно, нам не судьба породниться с юным другом. Но если передумаешь — милости просим в любое время. Примут тебя как самого почётного гостя.
Се Шу дёрнула уголком губ:
— М-м-м.
Ответила она довольно холодно, но мужчина не обратил на это внимания. У него были свои дела.
Они расселись по местам — хозяева и гости. Внезапно мужчина поднялся и сложил руки в почтительном приветствии. Шэнь Чжи, которому такое внимание было в диковинку, засуетился, замахал руками:
— Не надо, не надо, не стоит.
Но мужчина говорил веско, искренне, с открытой душой:
— То, что натворили мои солдаты, — корень зла во мне. Это я не доглядел, не уследил, ослабил воинскую дисциплину — вот и доигрались. Вы, юные друзья, поступили благородно: во-первых, спасли простой люд от гибели, во-вторых, удержали моих солдат от преступной стези. Оба ваши деяния — подвиг, и с какой стороны ни посмотри. Я должен выразить вам свою благодарность.
В отличие от Шэнь Чжи, Чжан Ян лишь кивнула — приняла благодарность как должное.
— Сознать ошибку и исправить её — нет большей добродетели.
Шэнь Чжи: «…»
Мужчина опешил на миг, а потом расхохотался от души:
— Нрав у юного друга Бо Юаня — то, что надо! Коли я пришёл с извинениями, неприлично являться с пустыми руками. Сперва я не знал, что тебе по нраву, но теперь, кажется, понял. Позволь подарить тебе человека. Думаю, он пригодится для твоей «великой державы».
— Но я не могу платить жалованье, — напомнила Чжан Ян.
— Не надо. Принять его — уже для него награда.
— Господин, — тихо, но с укоризной в голосе подала голос Се Шу.
— Жусинь, я знаю, что делаю.
Се Шу вздохнула:
— Как прикажете.
http://tl.rulate.ru/book/203294/24344330
Готово:
