— Ху-ху... ха-ха...
— Слушай... брат Сарлас...
Лю Цзяньшэ развёл руками и с выражением полной безнадёжности рухнул на мокрую землю — ему уже было плевать, что одежда испачкается.
С того момента, как он попал в этот мир, прошло больше двух недель. Ежедневные принудительные пробежки и невообразимые тренировки едва не доконали его изнеженное, вечно недополучавшее нагрузок тело — казалось, вот-вот сердце остановится. Но это был иной мир, и благодаря странному умению, которое великан-герой называл «ранним ускоренным ростом героев», его тело понемногу начало приходить в норму.
...Вот только ощущения были те ещё.
Великан-герой, который каждый день заставлял всех бегать, поднимать тяжести, прыгать, а ещё отрабатывать уклонения и защиту, постепенно сдружился с Лю Цзяньшэ. Такие, как он, могли появиться только в ином мире — в мире Лю Цзяньшэ один лишь этот гигантский рост создавал бы чудовищную нагрузку на внутренние органы, а если добавить такую мышечную массу, то даже «Гора» и прочие знаменитые своим телосложением люди ни за что не сравнились бы с этим парнем.
И хотя его называли великаном...
— Слушай, брат Сарлас... ты вообще человек? Точно не полукровка с каким-нибудь зверолюдом?
— С чего ты взял?
Великан без тени смущения почесал затылок.
— На Севере к полулюдям относятся без предрассудков, но я почти уверен, что среди моих предков не было браков с ними. К тому же в детстве я выглядел иначе.
— А? То есть ты не был с малых лет таким накачанным, что мог бы задушить змею голыми руками?
— Прямо как греческий герой Геракл!
— Опять городишь чушь! — ещё один участник пробежки стукнул Лю Цзяньшэ по голове. Это был Лань Сы, герой из Альянса Трёх Священных, который раньше постоянно препирался с Сарласом и даже успел подраться с ним дважды за три дня. Обнищавший аристократ.
— В мире наверняка есть те, кто с детства одарён необычайно. Тот, кто в несколько лет мог задушить змею, — не совсем уж невозможный случай.
Но Сарлас, что редко с ним бывало, посерьёзнел.
— Я не из таких.
— Я был глупым, тощим и низкорослым, с детства часто болел. Но однажды я начал тренироваться.
— Поначалу я не мог обогнать даже тех, кто был младше меня. Потом — ежедневные пробежки, восхождения, борьба, поднятие тяжестей... На суровой Великой северной снежной горе, где даже ветер замерзает, на передовой, я, давясь тошнотой, глотал сырые змеиные яйца, ел сырое мясо, пил крепкое пойло, которое можно было использовать как топливо, и полз вместе с солдатами по снежным и ледяным пластам, накопившимся за тысячи и десятки тысяч лет.
— Пока однажды во всей роте не осталось никого, кому пришлось бы смотреть на меня сверху вниз.
— Может, ты и прав — во мне, скажем, проснулась какая-то генетическая память. Но я предпочитаю называть это чудом тренировок. Если упорно держаться этого, если упорно стараться, ты всегда получишь то, что заслужил.
Сарлас закончил короткий отдых. Он не стал заставлять Лю Цзяньшэ вставать и продолжать тренировку вместе с ним, а просто снял майку.
Лю Цзяньшэ в жизни не видел такого тела.
Мышцы были огромными, но не имели чётких линий, как у статуи. Лопатки сильно деформированы, руки, грудь и спина покрыты слоями шрамов — были и наложения от зажившей и вновь лопнувшей кожи, и следы, похожие на звериные когти, но больше всего было странных, разъеденных рубцов.
Великан-герой открыл небольшой мешочек и высыпал что-то на ладонь.
Лю Цзяньшэ тут же вспомнил, что читал о таком методе тренировок в романах о боевых искусствах из своего мира. Некоторые мастера, специализирующиеся на жёстких техниках, растирали тело крупной морской солью. Со временем их кожа становилась менее чувствительной к боли, невероятно прочной и устойчивой к ударам.
Но этот парень использовал не соль, а нечто более странное.
По виду — песок, но от него разило спиртным. Похоже, крупный песок, вымоченный в барде.
— Чавк.
Другой звук отвлёк внимание Лю Цзяньшэ.
Это Лань Сы расстегнул пуговицы. Он не стал раздеваться до пояса, как Сарлас, а остался в коротком рукаве. Вытащив из-за пояса длинный меч, он заметно отличался от стандартного оружия этого мира, которое видел Лю Цзяньшэ. Меч очень напоминал некое оружие, называемое «тати», но был прямее и короче, к тому же заточен с обеих сторон.
Это заставило Лю Цзяньшэ задуматься, что же за человек тот легендарный Мастер Цуньчжэн, создавший Божественный Артефакт.
— Я тебе ещё не представлял её. Мой Божественный Артефакт.
Лань Сы взялся за рукоять обеими руками, и взгляд его вдруг перестал блуждать.
— Её зовут Тиба.
Стойка правильная, полная сосредоточенность.
Клинок со звоном «бум» врубился ровно в центр деревянного столба.
Вдох, выдох.
Затем второй удар.
Лань Сы не торопился наносить удары один за другим. После каждого врубания лезвия в столб он делал короткую паузу, вытаскивал меч и возвращался в исходное положение.
Лю Цзяньшэ долго смотрел, как они занимаются каждый своим делом.
Тело Сарласа от растирания крупным песком покраснело и начало сочиться кровью, а руки Лань Сы мелко дрожали.
И вдруг он почувствовал растерянность.
До этого момента чудеса и необычные люди иного мира, существование Божественных Артефактов, история этого мира — всё это не трогало Лю Цзяньшэ. Словно он видел сон.
Но сейчас ему вдруг захотелось хоть немного связать судьбу этого мира, о которой он слышал всего несколько дней, с этими людьми, стоящими перед ним.
Их тренировки были лишены какой-либо системы, в них не было той элегантности, что показывают в фильмах.
Они, возможно, даже не знали, что такое искусство меча.
Но что-то гнало их вперёд, заставляло тренироваться именно так?
Ведь если бы удалось хоть немного восстановить особые способности своего Божественного Артефакта, можно было бы забиться в какую-нибудь глушь и стать там местным царьком, верно?
Даже сейчас, не имея ничего, полагаясь лишь на выносливость Сарласа и наследство рода Лань Сы, они могли бы кое-как прокормиться?
— Беги.
Голос Миши раздался у него за спиной.
Девушка собрала волосы в хвост и делала упражнения на самодельном турнике, который смастерил Сарлас.
— Я тоже не понимаю, почему я здесь и делаю это.
— Фэйсытэ никогда не сомневается... хотя, возможно, она просто никогда не думает.
— Я думала-думала и нашла только одну фразу, которая может тебя утешить.
— Чтобы тебя потом не догнали и не съели монстры — беги.
— Даже если потом придётся дезертировать, нужно хотя бы уметь быстро бегать, верно?
— ...
Лю Цзяньшэ так и не смог объяснить себе своё внезапное замешательство.
На самом деле он не чувствовал особой усталости — просто руки и ноги не слушались. После тех восьмидесяти часов ада ему вообще стало трудно испытывать сильные ощущения. Боль — так же, усталость — так же, комфорт — так же.
Всё как сквозь туман.
Но Миша была права.
Даже если придётся дезертировать, нужно хотя бы бежать быстро — быстрее тех, кто гонится за тобой, верно?
Лю Цзяньшэ — или, вернее, Юэхань Фалэйэр — поднялся.
Неуклюже, нелепо.
И медленно побежал.
http://tl.rulate.ru/book/202064/23772037
Готово:
