Синь Фан построили, и у Тань Чжэня наконец появилась собственная маленькая комнатка — больше не придётся ютиться с родителями в одной.
Честно говоря, в прошлой жизни он только в восемь лет стал спать отдельно от родителей — тогда был глупым и ничего не понимал. Но сейчас-то он хоть и мал годами, да кто ж виноват, что внутри живёт душа, которой не один десяток лет? Жить с родителями в одной комнате — до чего же неловко!
Тань Чжэнь носился по крошечной комнатке, как счастливая кукушка, расписывая её «чертёж»: то хотел пристроить письменный стол, то ломал голову над подходящим стулом.
Разумеется, всё это надо было заказывать — мебельных магазинов тогда ещё не водилось, а если и были, то только в городе. Завтра уже в школу, надо срочно торопить отца, чтобы нашёл кого-нибудь на заказ. Вечером можно будет спокойно заниматься!
На следующий день Лао Саньшу повёл сына записываться в школу. К слову, плата за учёбу тогда была и впрямь невысокой — всего два юаня за семестр, дёшево, правда?
Конечно, были и дополнительные сборы: по пятьдесят центов с каждого ученика на нужды класса. Кроме того, каждый должен был принести по венику — их дома делали из стеблей гаоляна, крепкие и удобные, отличные помощники на школьных уборках.
Учителя в те времена делились на два типа: одни были штатными, направленными из отдела образования, другие — так называемые «народные учителя», нанимаемые на местах.
Народные учителя — вроде сегодняшних временщиков: отдел образования мог уволить их в любой момент. Правда, проработав определённый срок, можно было подать заявление на перевод в штат, но для этого требовалось сдать экзамен и получить одобрение отдела образования — лишь тогда давали официальную ставку.
В Начальной школе деревни Сяоган только у Вана-директора была официальная ставка — он и был штатным учителем. Остальные либо нанимались из безработной молодёжи деревни, либо были «своими людьми».
В ту пору работу найти было трудно. Даже временная должность учителя считалась почётной. К тому же платили около десятка юаней в месяц.
Классный руководитель Тань Чжэня, учитель Чэнь, был как раз временщиком. После школы он сидел без дела дома, пока не устроился через родственников преподавать в Начальной школе деревни Сяоган. Зарплата небольшая — всего восемнадцать юаней в месяц.
Учитель Чэнь выглядел очень молодым. Говорили, он был холостым парнем лет двадцати с небольшим, но в деревне, где женились рано, это уже считалось перестарком.
Учитель Чэнь был человеком жизнерадостным, со всеми обходился с улыбкой, и ученики его очень любили.
Заплатив за учёбу, Тань Чжэнь получил школьные учебники. Сказать «учебники» — так их было всего две книги: по языку и по математике, и содержание — проще некуда.
Кроме того, выдали несколько чистых тетрадей. Книги в те времена были очень своеобразными — почти все содержали цитаты для заучивания. Можно сказать, умеешь цитировать — значит, язык выучил. Заучивание и распевание цитат стало неизменной темой уроков языка.
Каждый день, проходя мимо деревенской школы, можно было услышать, как ученики в классах нараспев читают: «Море плавает — рулевому верь, всё растёт — солнцу верь…»
Честно говоря, если бы не боязнь, что его начнут изучать, Тань Чжэнь с радостью перепрыгнул бы сразу в среднюю школу. Учебники начальной школы были относительно простыми, не такими сложными, как в будущем.
Эти учебники он давно уже прочитал. Сейчас он уже начал смотреть книжки для средней школы. С душой, прожившей не один десяток лет, учиться по порядку он просто не выдержал бы.
Он уже всё придумал: после третьего класса перепрыгнет сразу в пятый, в шесть лет пойдёт в среднюю школу. Хотя маловат, но школа, наверное, согласится.
Тань Чжэнь из-за своего возраста, естественно, сидел на первой парте. Учитель Чэнь смотрел на самого младшего в классе третьеклассника и в душе восхищался. Будь у него в своё время такие же способности, не пришлось бы ему сейчас работать народным учителем, да ещё временщиком!
Так как только начались занятия, ученики ещё не отошли от шумных каникул. Каждый вспоминал ту весёлую пору. Учитель читал лекцию на кафедре, а внизу перешёптывались, строили рожицы, пускали записочки — чего только не было.
«Стук-стук…» — учитель Чэнь постучал по кафедре, глядя на самовольничающих ребятишек.
— Тихо… тихо…
— Ребята, сегодня первый день нашего нового семестра. Я хочу представить вам нового одноклассника — это Тань Чжэнь, который раньше учился в первом классе. В прошлом семестре на экзамене для перехода во второй класс он получил сто баллов и по языку, и по математике. Директор разрешил ему перепрыгнуть сразу в третий класс. Давайте поприветствуем его аплодисментами!
«Хлоп-хлоп…» — под бурные аплодисменты на Тань Чжэня, сидевшего на первой парте, устремились самые разные взгляды: восхищённые, завистливые, подозрительные, а больше всего — равнодушные.
Тогда ещё было особое время, стремление к знаниям оставалось на поверхности. Крестьяне больше думали о политическом росте и о том, как прокормиться. Это так или иначе влияло и на детей: взрослые просто хотели, чтобы учитель присмотрел за ребёнком и заодно научил нескольким иероглифам — и только.
А уж говорить о поступлении в университет, о «государственном хлебе» — это было так далеко, что они никогда об этом и не думали.
— Ребята! Наш уважаемый премьер Чжоу Эньлай когда-то сказал: «Учись, чтобы возродить Китай». Помните: возможность учиться достаётся нелегко. Вы должны учиться не только ради этой страны, но и ради себя, ради своих родителей, которые трудятся не покладая рук в поле!
— А теперь откройте первую страницу учебника языка…
Парты в те времена были общими на двоих — простые длинные столы с двумя отделениями внизу, куда можно было сложить ранцы и книги.
Соседкой Тань Чжэня по парте оказалась маленькая девочка. На вид лет восьми, худенькая, с овальным личиком. На одежде — несколько заплаток, видно, что семья небогата.
Самое примечательное в ней были большие красивые глаза. Когда она улыбалась, на щеке появлялась ямочка. Заметив, что Тань Чжэнь на неё смотрит, девочка смущённо опустила голову.
— Эй… как тебя зовут? — улыбнувшись, поздоровался с соседкой Тань Чжэнь.
— Я… меня зовут Ван Вэньцзюань, все зовут меня Цзюаньцзы… — девочка покраснела, уставившись в пол, будто там муравьи ползали.
— Докладываю учителю! Тань Чжэнь с Ван Вэньцзюань шепчутся! — встал какой-то ученик и наябедничал.
Что ни говори, а где люди — там и интриги, даже среди школьников. Толстяк с задней парты явно был недоволен тем, что Тань Чжэнь в первый же день занятий уже клеится к однокласснице, и смело встал, чтобы донести. Сказав это, он ещё вызывающе покосился на Тань Чжэня, чем рассмешил того до слёз.
— Э… Тань Чжэнь, я знаю, что ты хорошо учишься, но на уроке, пожалуйста, не мешай другим заниматься, хорошо? — хоть учитель Чэнь и был хорошего мнения о Тань Чжэне, на «донос» Толстяка пришлось отреагировать. Он тут же сделал Тань Чжэню устное замечание.
— Извините, учитель, я был неправ! — Тань Чжэнь поспешно встал и признал ошибку.
Он и правда не ожидал, что в первый же день в школе попадёт под прицел, да ещё и получит выговор от учителя. До чего же неловко!
Похоже, верна поговорка: «Не выпендривайся — выпендрёжь бьёт молнией!»
http://tl.rulate.ru/book/201980/25218951
Готово:
