Солнечный свет, пробиваясь сквозь оконные переплёты, упал на лицо Линь Фэна. Он медленно открыл глаза, сознание постепенно выплывало из хаоса.
Перед ним была совершенно незнакомая комната — свет здесь казался приглушённым, но обстановка была изысканной. Древняя мебель стояла аккуратно, на стенах висели несколько свитков с горными пейзажами и каллиграфией — всё дышало тишиной и тайной. В воздухе витал лёгкий запах трав, едва уловимый, словно доносящийся из глубины времён.
Он лежал на мягкой постели и пытался сесть, но тело налилось свинцовой тяжестью. Каждая попытка пошевелиться отзывалась ломотой во всех мышцах — боль, точно электрический разряд, пронзала каждую клетку. Хуже того, ци внутри застоялась и не желала течь, словно бурная река вдруг сковалась льдом.
В этот миг до него донёсся старческий, но мягкий голос:
— Очнулся?
Линь Фэн, превозмогая боль, повернул голову. Рядом с кроватью сидел старик в белом халате с седыми волосами — в глазах его светилась забота. Это был семейный лекарь. С ласковой улыбкой он тихо спросил:
— Ты пробыл без сознания целых два дня. Как себя чувствуешь? Нигде не болит?
Линь Фэн с трудом разлепил пересохшие губы и хриплым, почти неслышным голосом выдохнул:
— Я… я победил?
Эти слова, казалось, отняли последние силы — он тяжело задышал. Лекарь улыбнулся и кивнул:
— Да, дитя. Ты не просто победил — ты сделал это блестяще! Твоя отвага потрясла весь клан, мы гордимся тобой!
В глазах Линь Фэна мелькнула радость, но тут же сменилась усталостью. Он открыл свёрток — внутри лежали драгоценные ресурсы для cultivation: прозрачные Духовные камни, целебные травы с густым ароматом и древняя книга Секретных техник культивации. Всё это были награды за победный турнир — несравненно лучше того, чем он располагал раньше.
Тепло разлилось по груди. Линь Фэн глубоко вздохнул, ощутив небывалую славу. Но он заметил и перемену в атмосфере вокруг: те сородичи, что приходили поздравить, смотрели на него не только с восхищением — в их взглядах читались зависть, ревность и даже… что-то ещё.
В следующие дни старейшины один за другим навещали его, живо интересуясь его силой и наследием. Третий Старейшина уделял ему особое внимание.
— Линь Фэн, — сказал он, — твой способ обращения с ци весьма необычен. Он явно не из техник Клана Линь. Откуда ты его перенял?
Сердце Линь Фэна ёкнуло. Он понимал: нужно быть осторожным. Улыбнувшись, он скромно ответил:
— Младший лишь случайно получил наставления от одного старца и немного продвинулся. Не стоит и упоминать.
Третий Старейшина пристально посмотрел на него, словно не до конца поверил, но расспросы прекратил.
Положение Линь Фэна в клане резко возросло. Он наслаждался невиданной славой и уважением. Однако в душе не отпускала тревога — казалось, вот-вот случится что-то недоброе.
Однажды Линь Фэн тренировался во дворе и вдруг услышал торопливые шаги за воротами. Подняв голову, он увидел Линь Юя — тот вошёл с мрачным лицом и кривой усмешкой.
— Поздравляю, Линь Фэн, — процедил Линь Юй с ехидцей. — Кто бы мог подумать, что ты и вправду выиграешь турнир? Прямо… на удивление.
Внутри у Линь Фэна зазвенел тревожный колокол. Он смутно чувствовал: появление Линь Юя предвещает большие неприятности.
Линь Юй смотрел на груды тренировочных ресурсов в комнате Линь Фэна — пламя зависти пожирало его. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони до боли, но эта боль была ничтожна по сравнению с той, что жгла изнутри. Почему, почему какой-то захудалый отпрыск боковой ветви получает столько славы и богатства? Его злобный взгляд скользнул по драгоценным травам, словно желая испепелить их.
— Недолго тебе радоваться, Линь Фэн! — прошептал он, и голос его был холоден, точно змеиное шипение.
Он развернулся и ушёл, шаги эхом отдавались в тихом коридоре, неся с собой густую ненависть.
Линь Юй начал сеять слухи в клане, точно раковая опухоль, разъедавшая гармонию семьи Линь. Он красочно расписывал, как Линь Фэн якобы использовал подлые приёмы на турнире, тайно сговорился с чужаками и даже выдумал ложь о краже клановых секретов. Он был красноречив, подстрекая тех сородичей, что и так завидовали Линь Фэну, раздувая их недовольство в пламя ненависти.
Взгляды, которыми молодые члены клана одаривали Линь Фэна, менялись, словно переменчивое летнее небо. Поначалу в них читалось восхищение и зависть — яркие, как звёзды. Но постепенно свет померк, уступая место подозрению и отчуждению — тяжёлые тучи нависли над душой. Шёпот, хоть и тихий, как жужжание мух, отчётливо долетал до ушей Линь Фэна. Каждое слово впивалось острой иглой в его израненное сердце, причиняя невыносимую боль.
Сейчас Линь Фэн медленно шёл по мощёной дорожке клана. Этот путь, хранивший столько воспоминаний, теперь давил невыносимой тяжестью.
[Продолжение на следующей странице!]
Чужие взгляды со всех сторон — холодные и острые, как зимний ветер, пронизывали насквозь, заставляя ёжиться. Некогда знакомые лица стали чужими и безразличными. На их губах застыли едва заметные улыбки, в которых читалась насмешка и враждебность. Те, с кем он жил бок о бок, стали казаться выходцами из другого мира.
Наконец Линь Фэн, измождённый, добрался до своей комнаты. Последними силами захлопнул дверь, пытаясь отгородиться от злобных взглядов. Но даже за закрытой дверью обидные слова и презрительные лица продолжали всплывать в памяти, не давая покоя. Он без сил рухнул на кровать, словно лишившись опоры. Руки, некогда сильные, бессильно закрыли лицо, из горла вырвался мучительный стон.
В этот миг Линь Фэн остро ощутил небывалое одиночество и беспомощность. Казалось, весь мир бросил его в тёмном углу, забыв о нём. Он думал, что победа на турнире изменит его судьбу, завоюет признание клана, заставит замолчать тех, кто когда-то его унижал. Но реальность нанесла сокрушительный удар: он по-прежнему оставался изгоем, и теперь ему стало ещё тяжелее.
Он крепко сжал Нефритовый кулон — холодный камень немного отрезвил. Это было единственное наследство от родителей и единственная духовная опора. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять бурю в груди.
— Тук-тук-тук… — стук в дверь прервал его мысли.
— Кто? — настороженно спросил он.
— Это я, Линь Фэн, — раздался старческий, знакомый голос.
Сердце упало. Он встал и открыл дверь. На пороге стоял Третий Старейшина клана — взгляд его был глубок и сложен, словно в нём таилась тайна.
— Линь Фэн, — медленно начал старейшина, — мне кажется, нам нужно кое-что обсудить…
Когда Третий Старейшина ушёл, Линь Фэн сел на пол, скрестив ноги. Тусклый свет свечи отбрасывал на его лицо пятнистые тени. Цель визита старейшины была проста: хотя Линь Фэн блестяще выступил на турнире, теперь сородичи сомневаются в нём, и клан решил лишить его титула победителя. Однако, помня, что часть клана всё ещё на его стороне, чтобы избежать лишних волнений, ему предложили добровольно отказаться!
Он сжал кулаки — костяшки побелели, суставы хрустнули. Комнату наполнял лёгкий запах трав, но он не мог заглушить гнетущей атмосферы. Он вспомнил всё, что случилось за последние два дня: от триумфа на турнире до злобной клеветы Линь Юя — американские горки, вымотавшие душу. Его охватило глубокое бессилие, словно загнанный зверь бился в клетке.
«Неужели мне суждено всю жизнь быть у них под ногами?» — прохрипел он, голос сорвался в отчаянии.
Он резко вскочил, заметался по комнате, в ярости рвал на себе волосы. В голове проносились тысячи мыслей, словно карусель. Он вспомнил наказ родителей перед смертью, свои прежние мечты, насмешки и унижения. Пламя нежелания сдаваться вспыхнуло в груди, разгоняя мрак.
— Нет, я не сдамся! — взгляд Линь Фэна стал твёрдым, как два отточенных лезвия, сверкающих холодом. — Я изменю свою судьбу и заставлю тех, кто меня презирает, заплатить!
Он глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Сейчас не время поддаваться эмоциям — нужен план, который вытащит его из этой трясины. В голове созрела смелая мысль: покинуть клан и отправиться странствовать! Только постоянно повышая свою силу, можно взять судьбу в свои руки. Эта мысль, словно молния, пронзила тьму в душе Линь Фэна, осветив путь. Он почувствовал небывалую надежду и прилив сил.
Линь Фэн начал готовиться к уходу. Он бережно упаковал награды с турнира — это был его капитал для будущих странствий. Собрал котомку, взяв лишь самое необходимое, налегке. Выбрал тёмную безлунную ночь и, пользуясь покровом тьмы, тайком выскользнул из клана.
Но едва он перелез через стену, как начались неприятности.
Ледяной голос донёсся из-за спины:
— Куда это ты так спешишь, Линь Фэн?
Линь Фэн резко обернулся. В нескольких шагах стоял Линь Юй — на лице застыла зловещая улыбка, лунный свет делал его черты особенно жуткими. За ним бесшумно появились несколько человек в чёрном, окружив Линь Фэна кольцом.
Линь Юй, прячась в тени, смотрел на загнанного зверя и холодным шёпотом произнёс:
— Я так и знал, что ты попытаешься сбежать. Думал, уйдёшь из моих рук?
Слова были обращены то ли к Линь Фэну вдалеке, то ли к самому себе — так тихо, что слышал их только он один.
http://tl.rulate.ru/book/201902/24935320
Готово:
