С койки донеслись двусмысленные звуки.
Горячее, липкое дыхание становилось всё чаще…
Цзян Вань лежала на больничной койке без движения — оставалось лишь слушать прямую трансляцию.
Она знала: эта парочка снова, не выбирая места, нетерпеливо впилась друг в друга.
Мужчина — жених этого тела.
Женщина — его драгоценная секретарша.
Цок-цок-цок, ну и жарко же у них.
Больница — всё-таки общественное место, могли бы и соблюдать приличия.
Разве не лучше снять номер? Зачем искать острых ощущений именно тут?
Она мысленно считала время.
Пять минут.
Небось уже губы стёрли до мяса.
Раздался звук короткого поцелуя, дыхание успокоилось.
— А Чэнь, ты разве не собираешься расторгнуть помолвку? — щёки женщины пылали, мягкий голос срывался от сбитого дыхания.
Цзи Чэнь перевёл взгляд на лежащую на койке. Его широкая горячая ладонь скользила по спине женщины, а в глазах, услышав её слова, желание понемногу таяло, сменяясь недовольством — его раздражала её бестактность.
— Я сказал: помолвку не расторгну.
— Но она лежит уже месяц. Неужели, если она не очнётся до конца жизни, ты будешь ждать её вечно? Ты же её не любишь, почему не…
Брови мужчины мгновенно нахмурились. Чёрные зрачки давили глухим раздражением. Рука легла на тонкую шею женщины, чуть поглаживая:
— Цзяоцзяо, я сказал: она очнётся — и она обязательно очнётся! Будь умницей, не говори того, что мне не нравится.
Та, что лежала на койке, была его подружкой детства.
Они обручились ещё в университете.
Цзи Чэнь испытывал к этой подружке некоторую симпатию — иначе и помолвки бы не было.
Просто они знали друг друга слишком долго. Так долго, что стали слишком привычны — привычка переросла в родственную привязанность, а не в любовь.
А с Шэнь Цзяо всё началось с ошибки после выпивки.
Приходилось признать: по сравнению с невинной, скромной подружкой, которая всё делала чинно-благородно, краснела, даже взявшись за руки, и была пресной, как кипячёная вода, ему больше нравилась Шэнь Цзяо — капризная, яркая, страстная в постели.
Разумеется, эта «симпатия» была скорее отношением к игрушке. Тёмные желания, которые нельзя было вымещать на невесте — чистом листе, он срывал на подходящей игрушке.
Так что, скорее не любовь, а то, что Шэнь Цзяо больше соответствовала его вкусам.
До того как Цзян Вань попала в аварию, он никогда не думал о расторжении помолвки.
Теперь — неизвестно, очнётся ли Цзян Вань. Если нет — он расторгнет помолвку, но не сейчас.
Даже если расторгнет, будущей госпожой Цзи станет не Шэнь Цзяо.
Шэнь Цзяо — сирота, её происхождение слишком низко, чтобы появляться в свете. Для роли канарейки в золотой клетке — самое то, большего ей желать не стоит.
— Не буду, так не буду, — её тонкие черты лица, глаза, как у оленёнка, заволокло туманом. Она подняла руку, стирая влагу с уголков глаз, и капризно фыркнула: — Всё равно ты пользуешься тем, что я тебя люблю, и знаешь, что я ни за что не уйду от тебя.
Нет, он пользовался тем, что она не уйдёт от его денег.
Он легонько погладил её по щеке, поцеловал в лоб:
— Умница. Моя дополнительная карта ведь у тебя? Нравится что-то — покупай.
— Только и говоришь: «покупай-покупай». Я же не из-за денег с тобой, — она надула розовые губки, капризно жалуясь.
— А из-за чего же… — он зло ухмыльнулся.
Важно ли ему? Единственное, чего у него в избытке, — деньги.
— Противный! Ты такой плохой! — Шэнь Цзяо взвизгнула, сжала кулачки и легко застучала по его плечу; щёки горели, казалось, вот-вот проступят капли крови.
— Не за то ли ты любишь меня, что я плохой?
Снова послышались двусмысленные вздохи.
Цзян Вань, вынужденная слушать всё это, онемела.
Что за привычка — творить такое безобразие прямо у постели больного? Тоска берёт, до рвоты.
Хозяйка этого тела, наверное, до самой смерти не знала, что жених хуже скотины.
Да и ей не повезло. Раньше она была маленькой нечистью из другого мира.
Когда Король демонов был ещё жалким малышом, она тусовалась рядом, прихлёбывая и закусывая на халяву.
Потом в мире демонов начались волнения, и тот получеловек-полудемон, которого вечно травили и оскорбляли, дорвался до власти.
Выражаясь по-человечески, она тоже приложила руку к его восхождению.
Хотя cultivation был низким, она умудрилась стать протектором в мире демонов, целыми днями жируя и веселясь.
В тот раз она отдыхала как обычно — и проснулась неизвестно как в этом чужом мире, да ещё и единственной хилой душой.
Пользуясь тем, что люди её не видят, она изучала этот мир, а ещё любила ходить в людные места — перетирать косточки и глазеть на шоу.
В этот раз она тоже заметила аварию на дороге и присоединилась к толпе зевак.
Никогда не каталась на скорой — из любопытства залезла в завывающую карету и поехала в больницу.
По пути человек перестал дышать, сердце остановилось — констатировали смерть. Она как раз сокрушалась вместе с врачами: «Молодой ещё, а уже всё», — как вдруг неведомая сила втянула её в это тело, устроив медицинское чудо.
Только продержаться удалось на волоске: сознание есть, а проснуться — нет.
По словам врачей — кома, вегетативное состояние.
И за какие грехи она застряла в этом теле? Ведь она никого не убивала.
Полгода как в этом мире, и месяц из них — лёжкой.
Сознание мутное.
Просыпается — засыпает, засыпает — просыпается.
По обрывкам памяти этого тела и по разговорам этой парочки она давно сложила цельную картину.
Детство, проведённое вместе, игра в жениха и невесту.
Две семьи — ровня друг другу, знают всё друг о друге, с детства шутя сговорили детей, а после помолвки их считали идеальной парой.
Но мужчина устал. Виделись редко, ему казалось, что невеста слишком ломает комедию — то холодна, то высокомерна. Не устояв перед соблазном, он закрутил служебный роман с личной секретаршей.
Эх, её уши изрядно загадили…
…
В коридоре раздались шаги.
Двое, только что изливавших друг другу душу, поспешно отпрянули — шёпотом отдёрнули штору, которая служила им ширмой.
Привычно занялись каждый своим делом.
Цзи Чэнь поправил воротник, подошёл к койке и сделал вид, что поправляет ей одеяло. Бормоча что-то себе под нос, взял её руку и принялся вспоминать их сладкое прошлое.
В голове Цзян Вань взвизгнул чайник. «Мразь! Убери свои грязные руки!»
Шэнь Цзяо убрала растрёпанные пряди за ухо, торопливо одёрнула юбку, разгладила складки.
Взяла со столика документы, изображая доклад по работе:
— Мистер Цзи, этот документ нужно подписать.
— Оставь пока.
Он продолжал с чувством рассказывать о прошлом с подружкой детства.
С каждым его словом лицо Шэнь Цзяо бледнело, пальцы, сжимавшие бумаги, побелели.
Она убеждала себя: ничего страшного, что ей тягаться с живым трупом?
Цзян Вань в таком виде — Цзи Чэнь рано или поздно о ней забудет, это только дело времени.
Дверь палаты открылась.
Вошла мать Цзян Вань — с измученным лицом.
Увидев, что в палате не сиделка, а эти двое, она опешила.
Цзи Чэнь обернулся и невозмутимо произнёс:
— Тётя, вы пришли. Я зашёл проведать Ваньвань. Как она в последние дни? Что говорят врачи?
http://tl.rulate.ru/book/201871/23726112
Готово:
