Наступило очередное утро. Туман, подобно тонкой вуали, окутал главную дорогу; на листьях деревьев дрожали невысохшие капли росы, мерцая в слабом свете.
Сюнь Жань шел впереди отряда. Лицо его было серьезным, а шаги — легкими, но осторожными.
С каждым шагом он внимательно осматривал землю на предмет подозрительных колеи или следов. Неподалеку позади следовал торговый караван, который относился к ним с холодным безразличием и не давал обещаний приютить надолго. Сюнь Жань и жители деревни казались лишь обузой, прицепившейся к хвосту; едва они станут бесполезными или ситуация стабилизируется, их ждет неминуемое изгнание.
Вчерашние события лишь укрепили его понимание: он — надежда этих выживших крестьян. Пока он может выменивать скудную еду своей сообразительностью и наблюдательностью, его держат. Иначе они бы уже давно либо умерли с голоду, либо были вышвырнуты прочь.
За несколько дней он научился прислушиваться к шелесту ветра, замечать вмятины на дороге и даже улавливать едва заметный запах дыма в воздухе. Любое отклонение от нормы часто предвещало засаду.
Если это остатки Секты Тяньцзи, у них нет шансов противостоять — остается только заранее свернуть с пути или спрятаться.
Этим утром Сюнь Жань, не успев далеко уйти, уловил слабый запах дыма. Внутри него зазвенел тревожный колокол: здесь, в этой глуши, откуда взяться дыму, если только кто-то не развел костер намеренно? Он немедленно развернулся, чтобы доложить охране каравана.
— Опять ложная тревога? — нетерпеливо бросил один из охранников. — Пару дней назад ты тоже поднял шум, а оказалось — всего лишь пара зайцев.
Сюнь Жань стиснул зубы:
— Пожалуйста, поверьте мне еще раз. Этот запах странный, он похож на сигнал.
Хозяин каравана нахмурился. Несмотря на явное недовольство, из осторожности он приказал отряду уйти в лес. И действительно, вскоре из зарослей показались три-четыре человека в черных масках. С короткими ножами в руках они патрулировали местность, словно ожидая, когда добыча сама прыгнет в ловушку. Если бы караван двинулся вперед, они бы попали в окружение.
Охранники, видевшие это, стали доверять Сюнь Жаню чуть больше. Хозяин выделил жителям деревни еще несколько кусков сухарей, чтобы те могли отдохнуть; его отношение по-прежнему оставалось холодным, но он перестал быть столь суровым. Сюнь Жань понимал: пока он полезен, хозяин не прогонит их. Но стоит ему стать ненужным или угрозой — и этих людей выбросят без раздумий.
Когда солнце начало клониться к закату, отряд, сделав крюк, преодолел очередной изнурительный переход. Благодаря запасу еды и воды состояние людей немного улучшилось. Поев, младшая сестра прошептала Сюнь Жаню:
— Брат, ты правда спас всех.
В ее глазах промелькнул давно не виданный огонек.
Сюнь Жань погладил ее по волосам:
— Я просто сделал то, что мог.
Но в душе саднило: если бы тогда у него хватило этой проницательности и сил, смогла бы мать спастись? Однако он не позволял себе утонуть в раскаянии, напоминая себе: только выжив и накопив опыт, он сможет найти мать.
Прошло еще два дня. Они продолжали двигаться с предельной осторожностью. В диких землях могли скрываться разбойники или приспешники Секты Тяньцзи, и Сюнь Жань не расслаблялся ни на миг. Однажды днем мимо проскакал одинокий торговец на тощей лошади. Хозяин каравана не собирался останавливаться, но Сюнь Жань воспользовался случаем и подошел расспросить о пути.
Тот вполголоса сообщил:
— В нескольких десятках ли к югу пройдет крупный торговый караван. Его возглавляет купчиха Му Цинжоу, она славится своей добродетелью и не жалеет сил, помогая беженцам. Если вам будет грозить беда, скорее всего, они не останутся в стороне.
«Му Цинжоу...» — Сюнь Жань повторил имя про себя, и в его душе забрезжил свет. Возможно, эта милосердная предводительница предложит им более надежное убежище, чем холодный хозяин. К тому же, такой влиятельный караван обладает широкими связями — вдруг они помогут разузнать о местонахождении матери? Он бережно сохранил эту информацию и тихо поделился ею с остальными.
Старик почувствовал облегчение:
— Есть надежда — это уже немало.
У младшей сестры на глазах выступили слезы:
— Брат, неужели нас действительно приютят?
Сюнь Жань тихо утешил ее:
— У нас нет пути назад, остается только попробовать.
Той ночью Сюнь Жань полулежал на сухой траве. Вдали охранники негромко переговаривались, а хозяин, уткнувшись в бухгалтерские книги, не обращал на них внимания. Сюнь Жань мысленно начертал для себя две черты: никогда не отчаиваться и искать прорыв; не менять великое будущее на мелкую сиюминутную выгоду. Он должен быть подобен путнику в лесу, ищущему воду: не довольствоваться каплей росы, а стремиться к истинному источнику.
На следующий день небо затянуло тучами, предвещая дождь. Подходя к устью ущелья, Сюнь Жань заметил, что камни лежат как-то странно, а следы на земле пересекаются в беспорядке. Он догадался, что это место для засады. Он предложил хозяину обойти ущелье.
— Опять крюк? — раздраженно выкрикнул тот. — Только силы и время тратить!
— Если я ошибаюсь, я согласен на меньшую порцию еды, — настаивал Сюнь Жань. — Но если там засада, обход спасет нам жизни.
Хозяин долго сверлил его взглядом, но в конце концов кивнул. Отряд благополучно миновал опасный участок. Спустя полдня пришла весть, что другой, небольшой караван, попал в засаду именно в этом ущелье, понеся тяжелые потери. Охранники, убедившись в способностях Сюнь Жаня, стали смотреть на него с еще большим уважением. Один из них прошептал:
— Если бы он владел боевыми искусствами, из него вышел бы великий человек.
В сумерках отряд достиг ровной лесной поляны для отдыха. Видя, сколько раз Сюнь Жань предупреждал об опасности, хозяин выдал жителям деревни дополнительную порцию еды и воды. Старик похлопал Сюня Жаня по плечу:
— Мальчик, ты — наша надежда.
Сюнь Жань тяжело кивнул. Хотя мысли о матери не покидали его, он хотя бы мог защитить своих соотечественников в этот переходный период.
В последующие дни после осеннего дождя дороги превратились в вязкое месиво. Сюнь Жань стал еще тщательнее осматривать следы и несколько раз успешно уводил людей от опасных троп. Хозяин не спешил хвалить, но стал молчаливо принимать присутствие Сюня Жаня и остальных. Голод и жажда отступили, но все понимали: это не выход надолго.
Каждую глубокую ночь Сюнь Жань в одиночестве гадал, в порядке ли мать. Она всегда была сильной, и он не знал, где она сейчас. Если ее похитили люди из Секты Тяньцзи, как ее спасти? Его сердце разрывалось от противоречий и тревоги, но он мог лишь молча копить силы.
Однажды они подошли к развилке. Западная дорога была короче, но на ней виднелись свежие колеи и следы, указывающие на проход крупного отряда. Восточная дорога была длиннее, но казалась безопаснее. Хозяин колебался, но в итоге послушал Сюня Жаня. Как выяснилось позже, караван, выбравший западный путь, был разгромлен. Отношение охраны к Сюню Жаню сменилось с сомнения на полное доверие, что подняло его авторитет в отряде.
Однако коренное отношение хозяина не изменилось. Сюнь Жань понимал: как только на пути станет спокойно, его и его людей рано или поздно вышвырнут. Он постоянно пытался разузнать точный маршрут каравана Му Цинжоу. Говорили, что через три-пять дней они выступят из южного торгового города и пойдут на север этой дорогой. Подумав о том, что скоро представится шанс «испытать удачу», Сюнь Жань составил план: если удастся встретиться с ними, он обязательно представит себя. А если хозяин не отпустит, он найдет способ уйти сам.
Той ночью жители деревни, собравшись вокруг костра, делили скудные припасы. Пока охранники болтали, Сюнь Жань ловил обрывки слухов о том, что Секта Тяньцзи в последнее время сеет смерть и разрушение на севере. Вспоминая ужасы родных мест, он чувствовал одновременно боль и ярость. Ему отчаянно хотелось примкнуть к более могущественной и милосердной силе, чтобы обучиться боевым искусствам и окрепнуть — только так он сможет найти мать и отомстить.
Ночью он вышел к опушке леса. Под светом луны он смотрел на звезды, и слезы беззвучно катились по щекам. Если бы мать была жива, она бы точно не хотела, чтобы он склонял голову перед трудностями. Сюнь Жань вытер глаза и твердо решил: слезы не изменят ситуацию, нужно быть сильным до конца.
На следующий день караван снова отправился в путь. Охранники начали относиться к нему с симпатией. Один из них усмехнулся:
— Парень, ты просто прирожденный разведчик.
— Когда представится случай, я обязательно начну учиться боевым искусствам, — самокритично ответил Сюнь Жань. — Не хочу всю жизнь полагаться только на свою бдительность.
В пути Сюнь Жань снова заранее заметил глубокие лужи и грязь на дороге и предупредил хозяина, чтобы тот их обошел. Хотя тот по-прежнему держался отстраненно, он согласился, а жители деревни втайне обрадовались. Сюнь Жань все больше ждал встречи с Му Цинжоу. Ходили слухи, что она когда-то помогла бездомным, устроив их в безопасных городах. Такая сила могла бы помочь ему окончательно избавиться от унизительного положения подневольного человека и ускорить поиски матери.
Когда спустились сумерки, он с сестрой сидел у костра, глядя на закат. Оранжево-красное сияние висело на краю неба, словно алая вуаль. Младшая сестра тихо сказала:
— Брат, мне кажется, скоро все изменится.
Сюнь Жань серьезно кивнул:
— Если не сдаваться, мы дождемся.
Старик, сидевший рядом, прошептал:
— Если этот караван Му Цинжоу действительно существует, мальчик, ты должен во что бы то ни стало убедить их принять нас.
Сюнь Жань чувствовал груз ответственности:
— Не волнуйтесь, я сделаю все возможное.
Однако, пока жители деревни питали надежды на Му Цинжоу, внутри отряда назревал раздор. Той ночью, когда караван разбил лагерь, от костра остались лишь тлеющие угли, а охранники лениво несли вахту.
Группа молодых мужчин из деревни собралась в стороне. Их лица выражали смятение. Один из них, подавленный, прошептал:
— Зачем нам ждать какую-то Му Цинжоу? Даже если она появится, кто поручится, что она захочет нас принять? А если нет? Куда нам идти?
Другой молодой человек процедил сквозь зубы:
— Говорят, разбойники специально собирают беженцев, чтобы те работали на них. Но там хотя бы есть еда. Может, нам просто примкнуть к ним? Чтобы не скитаться вечно.
— Но ведь это бандиты! — вскрикнула женщина, но тут же зажала рот рукой. — Тсс! Тише! Мы сейчас с караваном, а караван может выкинуть нас в любой момент. Разбойники хоть и злые, но это путь к жизни.
Эти слова заставили Сюня Жаня, который дремал неподалеку, вздрогнуть. Он с потрясением посмотрел на них:
— Вы... хотите примкнуть к разбойникам?
Предводитель молодежи сжал губы, на его лице отразилась горечь:
— Сюнь Жань, мы все знаем, что ты наш лидер. Но этот путь... он слишком труден. Это лучше, чем сдохнуть с голоду или замерзнуть, или когда тебя гоняют по миру.
Сердце Сюня Жаня пронзила острая боль. Это было давление жестокой реальности: никто не хотел становиться бандитом, но в смутные времена выжить порой труднее, чем сохранить достоинство. Он смотрел на бледные лица товарищей; у некоторых на глазах стояли слезы — они тоже метались в сомнениях.
После долгого молчания голос Сюня Жаня прозвучал глухо, но твердо:
— Как бы ни было тяжело, я не желаю идти путем разбойников. Они убивают невинных, и мы обречены на гибель! Подождите еще немного. Я верю, что караван Му Цинжоу придет, и, возможно, она поможет нам. А если нет — мы найдем другой путь, но не станем грязью под ногами преступников. Человек должен иметь предел, за который нельзя переступать.
От его слов воцарилась тишина. Кто-то опустил голову со вздохом, у кого-то покраснели глаза. В конце концов, сомневающиеся замолчали, но разошлись с явным колебанием.
Сюнь Жань смотрел им вслед с тяжелым чувством. Выживание и мораль, достоинство и постыдное существование — в эти смутные времена каждому приходится делать выбор. Он мог лишь пытаться отговорить их, чтобы сохранить человечность, но если они не найдут пристанища... никто не знает, что будет дальше.
Глубокой ночью Сюнь Жань так и не смог уснуть. Он вышел на пустырь, подальше от лагеря, и достал деревянный меч, оставшийся от отца. На рукояти был отпечаток ладони матери, а на поверхности остались следы крови, которую он получил ранее, когда порезался о колючки. Он хотел стереть кровь, но вдруг заметил, что на поверхности меча проступили странные красноватые узоры.
«Что... что это такое?»
Сюнь Жань с изумлением коснулся клинка. Эти руны, похожие на темно-красные вены, тянулись от рукояти к самому кончику меча. Как только он начал осторожно протирать их тканью, узоры вспыхнули яростным светом. Дерево мгновенно раскалилось, и жгучая боль пронзила его ладонь.
— А-ах! — Сюнь Жань глухо вскрикнул, едва не выронив меч.
В это мгновение в его сознании вспыхнул кошмарный образ: мать, вся в крови, прикованная цепями к мрачному черному алтарю. Вокруг нее виднелись фигуры в черном — последователи Секты Тяньцзи с искаженными лицами и злобными оскалами. Запах крови и лязг холодных цепей заставили его сердце сжаться от боли.
— Мама!.. — он закричал, протягивая руки, чтобы спасти ее, но коснулся лишь ночного ветра. Когда он резко пришел в себя, кровавые руны померкли, снова став обычным рисунком древесины, но на ладони остался красный ожог, от которого на лбу выступил пот.
«Секта Тяньцзи... неужели мама и правда у них в руках?» — Сюнь Жань тяжело дышал, его сердце бешено колотилось. Похоже, деревянный меч отца скрывал тайну, способную резонировать с его кровью и показывать, в какой опасности находится мать. Или же в этом было нечто иное?
Прокручивая всё это в голове, Сюнь Жань стиснул зубы. Он убрал меч и убедился, что ожог не слишком серьезен. Он осторожно коснулся шрама на руке, словно касался хрупкой нити, ведущей к матери. Если она действительно в плену у Секты Тяньцзи на их алтаре, он не может сидеть сложа руки.
Однако сейчас он мог лишь хранить это открытие в тайне. Во-первых, положение жителей деревни и так было плачевным — такая весть могла окончательно сломить их дух. Во-вторых, он еще не понимал природу силы этого меча и нуждался во времени, чтобы во всем разобраться. Единственное, в чем он был уверен: ему нужно стать сильнее, как можно быстрее найти тех, кто сможет ему помочь. Только так у него появится шанс вырваться из когтей Секты Тяньцзи.
Крепко сжав деревянный меч, он с тяжелым сердцем вернулся в лагерь. В голове всё еще звучал тот ужасающий образ: черный алтарь, крики матери, звон цепей и торжествующий смех фанатиков...
— Мама... подожди меня. Какой бы ценой, я тебя спасу.
http://tl.rulate.ru/book/201712/24703801
Готово:
