— Хватит любоваться собой, скоро начнется следующее задание, — не выдержала Система и вмешалась.
Она прекрасно знала, что за хозяйка у неё такая. Получать очки злобы — это прямое призвание для неё. Жаль только, что функция отслеживания злобы еще не до конца отлажена, иначе показатели Цин Юй наверняка зашкаливали бы за край!
Глядя на радостные лица служанок, Система с сомнением подумала:
«Какое задание?»
— Говори же, — Цин Юй неспешно поднялась и, под присмотром Фу Цинь, принялась за утренние процедуры.
— Настоящую наследницу уже вернули. Скоро тебе нужно будет закатить грандиозный скандал и не дать ей войти, чтобы на её фоне она выглядела еще более жалкой.
— Так быстро? — Цин Юй слегка приподняла бровь. Вспомнив о чем-то, она усмехнулась: — Неужели она была у ворот поместья еще вчера?
Система промолчала, а затем лишь беспомощно выдохнула:
— Разве ты не видела сюжет? Это же нормально.
— Вот как? — Цин Юй уголки губ изогнула в непонятной усмешке.
Не прошло и полчаса, как у дверей послышались шаги — пришла незнакомая служанка, чтобы поторопить хозяйку. Но Цин Юй открыла дверь прежде, чем та успела произнести хоть слово.
Сегодня на ней было роскошное одеяние, которое, впрочем, не выглядело старомодным. Напротив, оно подчеркивало её благородство. Служанка на мгновение замерла от изумления и тут же склонилась в поклоне:
— Госпожа, госпожа и остальные ждут вас в переднем зале.
Цин Юй едва заметно кивнула и с невозмутимым видом направилась к залу.
Передний зал.
По сравнению со вчерашней тишиной, сегодня в воздухе висело ощутимое напряжение.
Мать Цзи и Отец Цзи восседали на высоких местах. Время от времени они бросали взгляды на безмолвную девушку, и на душе у них было неспокойно.
Мать Цзи и представить не могла, что Отец Цзи сработает так быстро: вчера только обсудили, а сегодня она уже здесь.
Она ожидала, что дочь окажется грубой и неотесанной, как обычная крестьянка. Но оказалось, что, несмотря на не самую идеальную кожу, в её осанке и манерах сквозило достоинство и непринужденность, присущие барышням из знатных семей.
Она вошла не выказывая ни страха, ни подобострастия, а поклон её был настолько безупречным, что Мать Цзи на миг засомневалась: неужели эта девочка росла в богатом доме, а не в крестьянской семье?
— Матушка, почему сестра всё еще не идет? Она так долго ждала возвращения, неужели она такая медлительная? — не выдержал Цзи Цинбао, пытаясь заступиться за Сун Цинвэй.
Сун Цинвэй и была его настоящей родной сестрой. По какой-то причине Цзи Цинбао почувствовал к ней необъяснимую симпатию с самого первого взгляда.
Он был уверен: это зов крови!
Как только он заговорил, Сун Цинвэй внезапно улыбнулась.
Она была похожа на Мать Цзи на семьдесят процентов — статная, с благородными чертами лица. Несмотря на то, что жизнь в деревне не подарила ей нежной, как у знатных дев, кожи, её улыбка была теплой, словно весенний ветер, согревавший сердце.
— Ничего страшного, — произнесла она спокойным, ровным голосом. — Раньше в это время я обычно работала в поле. Хорошо, что теперь у меня есть время для отдыха.
— Ты... ты моя сестра?
Внезапно уверенность девушки пошатнулась, в голосе промелькнуло замешательство. Цзи Цинбао почувствовал странный укол беспокойства и поспешно закивал:
— Я Цзи Цинбао, твой родной брат. Сестра Цинвэй, не бойся, это твой дом.
Отец Цзи, который до этого долго молчал, тоже удовлетворенно кивнул и обратился к Сун Цинвэй:
— Цин Юй слишком избалована, не обращай на неё внимания. Я поговорю с ней позже.
— Какое еще «избалована»? — Мать Цзи не удержалась от оправданий за дочь. — Мы просто не объяснили ей. То, что она не встала вовремя — это естественно.
Но стоило ей договорить, как она заметила, что улыбка Сун Цинвэй медленно гаснет, а в глазах промелькнула тень обиды.
Мать Цзи открыла было рот, осознав, что, возможно, ранила девушку, и почувствовала горечь, но ничего больше.
Для Сун Цинвэй эта сцена выглядела лишь очередным издевкой судьбы.
«Как и в снах: родная мать любит только ту, другую».
Разочарование и печаль нахлынули такой волной, что ей не хотелось больше даже говорить. Предчувствуя, что будет дальше, она заставила себя собраться и выпрямилась.
Вскоре у входа послышался шум.
У Сун Цинвэй перехватило дыхание. Она инстинктивно выпрямила спину и подняла взгляд.
Пусть в своих снах она не видела лица той, другой, но теперь, зная этикет, она не совершит тех ошибок!
Однако, когда девушка вошла в зал, Сун Цинвэй на мгновение ослепла.
Она никогда не видела такой красоты. Девушка была подобна распустившемуся цветку — как луна, которую она видела над деревней: недосягаемая, чистая и величественная.
Сегодня она была облачена в праздничное убранство. Дорогие ткани сгладили её хрупкость, добавив величественности. Брови её напоминали очертания далеких гор, черные волосы струились шелком. Даже обычная походка казалась грациозным танцем, словно ветвь персика, расцветшая посреди зимы.
Все присутствующие замерли, пораженные её видом.
Цин Юй скользнула мимолетным взглядом по залу и, заметив девушку с идеально прямой спиной, поняла: это и есть настоящая наследница, Сун Цинвэй.
В её глазах блеснул огонек. Она словно невзначай бросила:
— Матушка, откуда у нас еще одна сестра? Это какая-то дальняя родственница?
С улыбкой она подошла к Сун Цинвэй. Та очнулась, но тут же занервничала. В голове стало пусто, сердце забилось так сильно, что, казалось, его слышно всем вокруг. Она могла только пристально смотреть в глаза подошедшей.
— Что ты так разнервничалась? Наверное, приехала из деревни? И правда, от тебя так и несет землей.
Цин Юй насмешливо прищурилась, даже не пытаясь скрыть презрение.
При этих словах остальные присутствующие нахмурились. Даже Мать Цзи почувствовала, что это переходит границы, и, не дожидаясь гнева мужа, поспешила притянуть Цин Юй к себе.
— Цин Юй! Не смей так говорить! Это... это Цинвэй, она...
Мать Цзи запнулась, не в силах подобрать слова. Отец Цзи резко оборвал её:
— Она моя родная дочь! Цин Юй, вы должны ладить друг с другом!
В мгновение ока лицо Цин Юй побледнело. Она закусила губу, и в её глазах отразилось отчаяние. Она надула губы и принялась капризничать, обращаясь к матери:
— Матушка, я же говорила, что не хочу, чтобы она возвращалась! Вы что, теперь меня бросаете? Конечно, родная дочь всегда лучше меня, верно?
— Тогда я ухожу!
Она резко развернулась, готовая разрыдаться, и направилась к выходу.
— Не уходи!
Этот отчаянный возглас заставил Цин Юй замереть. Она нахмурилась и обернулась:
— Что ты имеешь в виду? Если не уходишь ты — ухожу я!
Говорила Сун Цинвэй. Столкнувшись с этой выходкой, она чувствовала острую боль в груди.
Боль от того, что она действительно не заслуживает стоять рядом с этой девушкой, и в то же время — боль от нежелания отпускать её.
— Я и правда деревенская девчонка, мне не сравниться с... твоей красотой. Тебе не нужно уходить, я хочу ладить с тобой, — Сун Цинвэй смотрела на Цин Юй с искренностью. Ей самой казалось, что она сошла с ума: как можно позволить остаться той, кто занял её место?
Но она не могла заставить себя столкнуть эту луну в грязь.
Луна должна сиять в небе!
Слова Сун Цинвэй потрясли всех. В зале повисла тишина, сменившаяся чувством щемящей грусти и облегчения.
Мать Цзи, оправившись от удивления, почувствовала укол вины. Она не ожидала, что дочь окажется такой понимающей. Видимо, она была слишком предвзята.
— Значит, у меня теперь две сестры? Как здорово! — воскликнул Цзи Цинбао. Его радостный тон заметно разрядил обстановку.
Только Цин Юй гадала: у этой главной героини точно всё в порядке с головой?
Или она просто мазохистка?
Впрочем, ей было плевать. Она лишь холодно усмехнулась, оставаясь верной себе.
http://tl.rulate.ru/book/201213/24702251
Готово:
