Такая бесстыдная и наглая речь заставила всех нахмуриться. Но никто не посчитал Цзи Цинюй эгоистичной — напротив, все лишь сокрушались, что она, должно быть, так расстроена, что несет чепуху.
Мать Цзи в тревоге подхватила Цзи Цинюй, принявшись осматривать её с ног до головы. Не обнаружив ран, она лишь с досадой слегка хлопнула дочь по руке:
— Девочка ты моя... Как бы тяжело тебе ни было, не смей так издеваться над собой!
Цзи Цинюй лишь надула губы, сохраняя на лице гордый вид, будто она ни в чем не виновата.
У Матери Цзи разболелась голова. Она бросила взгляд на Отца Цзи и, стиснув зубы, выдохнула:
— Цзи Цинюй, иди, отдохни.
Цзи Цинюй внутренне расслабилась. Она поняла, что они хотят обсудить всё между собой. В этот раз ей удалось хорошенько пораздухариться, и этого должно было хватить, чтобы поднять уровень неприязни.
Фыркнув, она развернулась и, обходя собравшихся, убежала.
В зале воцарилась тишина.
Отец Цзи в раздражении потер переносицу и тяжело вздохнул:
— Мы избаловали Цзи Цинюй, она становится всё более своенравной.
Мать Цзи согласно кивнула, но мысли о том, как сильно Цзи Цинюй отвергает родную сестру, заставили её занервничать. Она невольно повернулась к Цзи Цинъину:
— Цинъин, ты что думаешь?
В голове Цзи Цинъина всё еще стоял образ девушки: её аромат, разливающийся вокруг, и влажный блеск глаз. Сердце бешено колотилось, мысли путались.
Придя в себя, он вдруг подумал: «А если другая девчонка начнет ему угрожать, придет ли она просить его о помощи?»
При этой мысли по телу разлилось приятное тепло.
Он слегка склонил голову и серьезно произнес:
— Цзи Цинюй просто капризна. Матушка, не стоит потакать её прихотям. А вторая сестра... она долго страдала, её нужно скорее вернуть домой.
— Верно, — подал голос Цзи Цинбао, пытаясь защитить свою позицию, — если они не будут часто видеться, всё будет в порядке. Хотя Цзи Цинюй мне уже не так неприятна, я всё же не хочу отказываться от родной сестры.
— Но... — Мать Цзи металась в сомнениях. Она и сама не понимала, что с ней, но подсознательно чувствовала отторжение к той, другой дочери, оставшейся в деревне.
Говорили, что та не умеет ни читать, ни писать, ведет себя грубо и даже лицом не вышла... На фоне очаровательной и прекрасной Цзи Цинюй она казалась ничем. К тому же, Цзи Цинюй была той дочерью, которую она растила с такой любовью!
Но осознание, что та — её истинная плоть и кровь, заставило Мать Цзи в конце концов кивнуть:
— Я совсем с ума сошла. Она моя родная дочь, я не могу её бросить.
Отец Цзи кивнул и сухо бросил:
— Я возьму это на себя. А ты поговори с Цзи Цинюй.
Он сделал паузу и добавил:
— Говори помягче. Не рычи на неё.
Мать Цзи успокоилась и кивнула.
Убежав из дома, Цзи Цинюй не отправилась куда-то по делам, а принялась неспешно прогуливаться по саду, любуясь цветами.
Для служанок её безмятежный отдых выглядел как «уход в скорби после тяжелого разговора». Фу Цинь, верная помощница Цзи Цинюй, уже хотела подойти, чтобы утешить хозяйку, но заметила издалека приближающегося Цзи Цинъина.
Она поспешно прошептала:
— Госпожа, идет старший молодой господин.
Цзи Цинюй, залюбовавшаяся пышным пионом, подняла глаза. В синих одеждах, неспешным шагом, к ней шел Цзи Цинъин.
Его взгляд замер на девушке, в глубине глаз читалось нечто сложное и нечитаемое.
Цзи Цинюй почувствовала легкое недоумение, но оно её не задело. Она слегка улыбнулась; в уголках её глаз и на щеках играл нежный румянец, и в лучах солнца она казалась необъяснимо притягательной.
— Брат,
Услышав её голос, Цзи Цинъин вздрогнул и подошел вплотную.
Он был высоким и статным, и его тень полностью накрыла хрупкую девушку, создавая ощущение давления. Цзи Цинюй не изменилась в лице, лишь незаметно отвела взгляд. Его взор был слишком напористым — даже её собственная хитрость меркла перед этой удушающей тяжестью.
После недолгого молчания Цзи Цинъин наконец заговорил:
— То, что я сказал в комнате, не было направлено против тебя.
Он помедлил, а затем продолжил:
— Есть вещи, к которым тебе нужно привыкнуть. Возможно, когда ты примешь их, поймешь, что всё совсем не так, как тебе кажется.
«Например, принять то, что тебе нужно чаще со мной общаться», — подумала она.
Цзи Цинюй нахмурилась. Вспомнив, как в оригинальной истории Цзи Цинъин обожал настоящую наследницу, она мгновенно поняла его намек.
Она лишь презрительно усмехнулась. В её глазах вспыхнула насмешка, и она тихо спросила:
— Брат, я не стану такой, как ты. Я навсегда останусь законной дочерью семьи Цзи. И что с того, что она вернулась? Я не приму её. Никогда!
Слова были грубыми и болезненными. Ведь все знали: Цзи Цинъин не был родным ребенком родителей, его усыновили.
Когда Мать Цзи долго не могла забеременеть, она, наслушавшись слухов, принесла в дом ребенка, надеясь, что это принесет удачу. Родители приняли его с сомнением, но уже на следующий год у них родилась Цзи Цинюй, а позже — Цзи Цинбао.
Супруги были счастливы и не обижали Цзи Цинъина, официально считая его законным сыном. Однако все знали: об этом нельзя упоминать при нем, иначе можно было легко нарваться на гнев или даже на удары.
Цзи Цинюй была дерзкой и бесстрашной. Она смотрела прямо в глаза Цзи Цинъину, и в её взгляде сквозила открытая враждебность.
Однако Цзи Цинъин видел лишь, как при этих словах приоткрываются её алые губы, похожие на спелую вишню, и как сияет её лицо на солнце. Даже её коварный взгляд казался ему невероятно манящим.
Сколько бы колкостей она ни бросала, он не мог разозлиться. Напротив, он всё глубже погружался в это странное чувство.
Он пристально посмотрел на неё, в его глазах мелькнуло колебание.
Нынешняя Цзи Цинюй была другой. Она притягивала его. По логике, ему следовало держаться подальше, но он не мог совладать с собой. Он влюбился в неё с первого взгляда.
Глубоко вздохнув, чтобы унять дрожь в сердце, Цзи Цинъин произнес ровным голосом:
— Оставим это. Поговорим в другой раз. У меня дела, я пойду.
Развернувшись, он ушел, оставив Цзи Цинюй одну в раздумьях.
— Он... ушел, потому что обиделся? — Цзи Цинюй вопросительно вскинула бровь, глядя на Фу Цинь.
Фу Цинь была напугана до смерти. Она знала, что её госпожа простадушка, но не ожидала, что та настолько бесцеремонна, чтобы так прямо бить по больному месту старшего господина...
— Госпожа, если бы кто-то другой услышал ваши слова, не знаю, что бы о вас подумали!
— Чего бояться? Это особняк Цзи, здесь мои правила, — безразлично бросила Цзи Цинюй, склонившись к цветку, чтобы вдохнуть его аромат.
Действительно, чем дороже цветок, тем сладостнее его запах.
Об этом происшествии на следующее утро узнали все. Поэтому, пока Цзи Цинюй еще видела сны, ей прислали дары от Матери Цзи.
Изысканные украшения и роскошные одежды — всё было на ощупь гладким, мягким и невероятно качественным.
Цзи Цинюй лениво лежала на кровати, рассыпав по подушке черные волосы. На фоне этого шелка её лицо казалось еще более нежным и светлым. Даже без макияжа в её чертах сквозила природная соблазнительность, от которой служанки краснели.
Она взяла в руку изящную шпильку и медленно провела по ней пальцем. Улыбка на её губах была прекрасна, словно распустившийся персик.
— Надень это на меня сегодня,
— прошептала она.
Она обожала красивые вещицы.
http://tl.rulate.ru/book/201213/24702250
Готово:
