Глава банды Тигровой Головы Чжао Эрху долго плутал по городу, осторожничая, и наконец остановился перед глухим двором. Он постучал два раза. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял маленький старичок — тот самый, что в горах отступил перед Не. Это был управляющий семьи Чжан.
Старичок впустил Чжао Эрху и пошёл докладывать.
— Молодой господин, он пришёл, — хрипло сказал старик.
Молодой человек презрительно бросил:
— Я знал, что он придёт.
Словно всё было у него под контролем. На самом деле он не знал, что, не избей неизвестный его шурина, Чжао Эрху и не подумал бы явиться — во всяком случае, не так скоро.
Если бы Бай Юньфэй был здесь, он непременно узнал бы этого юношу. Тот был из той же провинциальной знати — звали его Чжан Шаодэ. Несколько дней назад они уже столкнулись. Стычки между большими семьями — обычное дело, но у этих двоих они случались особенно часто. Чтобы не допустить эскалации, семья Бай отослала Бай Юньфэя сюда.
Вряд ли даже Бай Юньфэй ожидал, что Чжан Шаодэ явится следом за ним. Впрочем, не ради него.
— Молодой господин прав. Никто не может отказаться от покровительства семьи Чжан из столицы провинции. Да и не посмеет, иначе несдобровать, — льстиво поддакнул старичок.
— А сейчас?
— Впусти его. Пока он нам нужен, надо сделать вид, что мы его уважаем, пусть старается больше, — с ехидцей сказал Чжан Шаодэ.
Ему нравилось чувствовать, что люди у него в рукаве. Чтобы они не только делали за него дела, но и виляли хвостом, как псы. По его повадкам сразу было ясно, что он за человек. Имя у него было под стать — ни капли добродетели. Гнилой до мозга костей, творил одно зло за другим. И как только родные дали ему такое имя? Может, они с самого начала не хотели, чтобы он вырос порядочным.
Тут старичок ввёл Чжао Эрху. Тот испытывал смешанные чувства. Примкнув к семье Чжан, он обрёл опору, но отныне становился просто псом Чжанов — свобода потеряна.
— Глава Чжао, как поживаете? — спросил Чжан Шаодэ с фальшивой улыбкой.
Чжао Эрху поспешно заулыбался в ответ:
— Благодаря вам, господин Чжан, всё хорошо.
— Я позвал тебя по делу, — без обиняков начал Чжан Шаодэ.
— Приказывайте, господин Чжан. Я сделаю всё, что в моих силах, — подобострастно ответил Чжао Эрху.
Чжан Шаодэ удовлетворённо кивнул и протянул ему бумаги.
— Вот досье на человека, которого нужно убрать. Возьми людей и разберись с ним.
Чжао Эрху взял бумаги, взглянул — и сердце ёкнуло. Этим человеком оказался… Он замялся, но всё же сказал:
— Господин Чжан, с этим человеком лучше не связываться…
Чжан Шаодэ помрачнел:
— Что, струсил?
Чжао Эрху поспешно замахал руками:
— Нет-нет, я не то имел в виду. Просто у него есть связи…
Чжан Шаодэ оборвал его:
— Мне плевать на его связи. Меня волнует только результат. Справишься — получишь награду. А не справишься… — Он угрожающе посмотрел на Чжао Эрху.
У того похолодело внутри. Он поспешно ответил:
— Я всё улажу!
Он понимал: если откажется, сегодня из этой комнаты живым не выйдет.
Тем не менее Чжао Эрху набрался смелости и добавил:
— Только нашу банду Тигровой Головы теперь кто-то пасёт. Моего никчёмного шурина избили и пригрозили, что это ещё не всё. Похоже, у них серьёзная поддержка.
Чжао Эрху приукрасил историю в свою пользу. Лучше бы новый покровитель помог разобраться и с этим.
Старичок, слушая, будто о чём-то догадался и спросил:
— Твоего шурина избили в горах? Он обижал детей, а его самого отлупили. Среди нападавших был один в белом и один в сером, с железными вилами на плече, верно?
Чжао Эрху кивнул.
Чжан Шаодэ и Чжао Эрху спросили в один голос:
— Ты их знаешь?
Старичок посерьёзнел:
— Можно сказать. Тот, в белом, — Бай Юньфэй из семьи Бай. А кто в сером — непонятно. Откуда он взялся и почему с людьми Бая? Я с ним уже схватился. Он сделал одно движение — и мне пришлось уворачиваться. Очень силён. Я попытался взорвать его Взрывной жемчужиной, но без толку. Видно, он не из простых. Неизвестно, как связан с семьёй Бай и из какого рода. Молодой господин, нам нужно быть осторожными.
Чжан Шаодэ нахмурился:
— Почему сразу не сказал? Пока не лезьте, сначала разведайте. А с этим выродком из семьи Бай я ещё разберусь — вечно он мне перечит.
Оба ответили:
— Поняли, поняли.
— Ступайте, — недовольно бросил Чжан Шаодэ. Настроение было отличным, в соседней комнате ждала красотка, а теперь всё испортили. И этот паршивец Бай Юньфэй, и внезапно объявившийся мастер — морока, как бы не опростоволоситься.
Тем временем Не Юань повёл всех в чащу. Незаметно для остальных он быстро достал из Пространства Нефритовой Подвески кабана и оленя. Вытаскивать ещё двух кабанов не рискнул — слишком много, не унести. На сегодня хватит, а там придумает.
Не Юань остановился и сказал:
— Глядите, я тут припрятал добычу. Один не справился бы, ждал вас, чтобы вместе отнести. Как вам? Кабан — фунтов двести-триста, оленёнок — под сотню. Дома на неделю хватит.
Все восхищённо ахнули: Не Юань один завалил двоих, а у них улов жалкий.
Эр Хэй подошёл к Не Юаню, поднял большой палец:
— Старший — сила!
Не Юань смущённо отмахнулся:
— Да не такой уж я сильный, помог случай. Главное — решить, как это добро домой дотащить.
— Верно, верно!
Тут старший брат Не Чжи сказал:
— Давайте зарежем, выпотрошим, чтобы легче было. А то не донесём.
Возражений не было — такую тушу и впрямь не унести. Все взялись за дело, не давая работать братьям Не: те уже своё сделали на охоте, пусть теперь другие проявят себя, иначе совестно будет долю брать.
Не Юань не помогал. Он смотрел, как они трудятся, обливаясь потом. Он не мог делать всё за них — если добро даётся слишком легко, его не ценят. А если раздавать чересчур много, люди начинают считать, что им должны, а не дашь — ещё и обидятся.
Провозились немало, наконец управились. Оленя резать не дали — многие его части дороги, лучше продать знающему человеку. Не Юань решил сам нести оленя, старший брат взял побольше, остальным — по тридцать-сорок фунтов, в самый раз. Остальное поделили — каждый нёс свою долю, поэтому старались изо всех сил. Кроме Не Юаня: он нёс оленя на продажу, выручку поделят.
Спускались с горы медленно, особенно Шоуцзы — он набрал под завязку, выкладывался до последнего, тяжело дышал, но был счастлив. Остальные терпеливо ждали его.
К сумеркам добрались до деревни. Все с облегчением выдохнули — наконец-то дома.
Когда Шоуцзы вошёл в дом, он громко закричал:
— Мам! Мам! Иди скорей!
— Что случилось? Чего орёшь?
— Мам, глянь, что я принёс!
Мать Шоуцзы увидела десятки фунтов кабанятины, взглянула на своего тощего, как скелет, сына — и по щекам потекли две струйки горьких слёз.
http://tl.rulate.ru/book/200738/23372928
Готово:
