Старик хитро усмехнулся, в глазах заплясали лукавые искорки:
— Эй, парень, если не встанешь сию минуту, я буду тут бубнить, пока у тебя уши не завянут. Посмотрим, как ты тогда уснёшь!
Ло Ян скривился в отчаянной мольбе:
— Пращур, умоляю, дай мне ещё хоть чуточку поспать. Самую малость. Дай досмотреть лунные сны, что я упустил прошлой ночью.
— Не выйдет! — притворно рассердился старик, даже прибавив голосу. — До восхода небесная ци самая густая, а ты всё дрыхнешь на мягкой постели. Солнце уже скоро тебя в задницу клюнет, а ты всё в объятиях Морфея. — Он глянул в окно: чёрное небо лишь изредка прорезали бледные лучи луны. На губах заиграла насмешка. — Даже если солнца нет, лунный свет тоже может поджарить твой ленивый зад.
Ло Ян горько усмехнулся, в голосе — смесь смеха и досады:
— И что это за логика — жарить задницу лунным светом? Ну вы даёте. — Он пробормотал себе под нос, затем возмущённо добавил: — И почему мне достался такой чудак, что день с ночью перепутал? Вам разве отдых не нужен? Или вы не знаете, что крепкий сон — основа cultivation? Без бодрого духа как я сосредоточусь на тренировках? Умоляю, дайте мне хоть вздремнуть!
Старик и слушать не стал. Он схватил Ло Яна за плечи и принялся трясти, словно пытаясь вытрясти из него всю сонливость, а сам затянул какую-то мелодию, неизвестно где подхваченную:
— Вставай, вставай, не спящая душа… — Мотив был и нелепым, и задорным, так что Ло Ян невольно фыркнул.
В конце концов Ло Ян сдался под напором старика, вскочил и с горькой улыбкой сказал:
— Ладно, ладно, встаю. Только перестаньте меня трясти, а то мои косточки не выдержат такого радушного приёма — развалятся.
Морщины на лбу старика собрались в гармошку, про себя он усмехнулся: «„Косточки“? Ты, молокосос, смеешь при мне такое говорить? Вот нахал, не знающий ни стыда ни совести».
Ло Яну было лень препираться со стариком. Он медленно натянул одежду, весь какой-то вялый и безвольный, встал перед стариком и безжизненно произнёс:
— Всё, я встал. Говорите, что прикажете?
Не успели слова слететь с губ, как тело само собой потянулось к кровати — словно сопротивлялось судьбе раннего подъёма.
Старик не оплошал — мигом ухватил Ло Яна за ухо. От боли тот скривился и взмолился:
— Ай-ай-ай, больно! Пустите, пустите! Я проснулся, совсем проснулся. Пойду тренироваться, пойду, сейчас же!
Старик только тогда отпустил, довольно хмыкнул:
— Вот это другое дело. Пошли. — И, не оглядываясь — пойдёт ли за ним Ло Ян, — зашагал вперёд, бормоча про себя: «Ах ты паршивец, вздумал лениться — я из тебя все пёрышки повыдергаю». Оглянулся краем глаза: Ло Ян с недовольной миной плёлся сзади. Старик довольно расхохотался, а Ло Ян недовольно пробормотал:
— Смейтесь, смейтесь, как бы смех до добра не довёл.
Забрезжил рассвет. Старик и юноша медленно двинулись по извилистому склону. В лицо дул свежий горный ветерок. Старик на ходу делился опытом:
— Когда устанешь идти, сосредоточься на даньтяне, представь, что там сгусток истинной ци. Она течёт по твоим чудесным меридианам, пока не достигнет точки юнцюань на ступнях. Тогда идти станет куда легче.
Ло Ян хоть и бурчал: «Знаю, знаю», — но всё же последовал совету. Глубоко вздохнул, закрыл глаза, сосредоточился — и вскоре почувствовал, как снизу вверх поднимается тёплая энергия, медленно циркулируя по каналам, и наконец собирается в ступнях. Ноги стали лёгкими, словно он ступал по облакам. Он невольно восхитился:
— Ого, и правда помогает! Идёшь — и ветер свистит.
Старик презрительно фыркнул, но в голосе слышалась гордость:
— Ещё бы! Ты не смотри на меня свысока. Звание Военного Императора не с неба упало. Метод, что я тебе передал, — редчайшее учение на всём свете. В будущем, если столкнёшься с сильным врагом, сможешь уйти по этой технике — те, кто догонит, по пальцам пересчитать. — А про себя восхитился: «У парня удивительное чутьё. Чуть подскажешь — и он сам всё схватывает. Редкий талант. Может, и впрямь совершит нечто грандиозное, что потрясёт небо и землю».
Молча они ступили на каменные ступени, ведущие к вершине. Ло Ян, следуя наставлениям старика, регулировал поток ци в даньтяне — круг за кругом, ускоряясь, словно весенний ручей. Тело стало невесомым, точно ласточка, скользящая над ветвями. Шаг ускорялся, дыхание становилось глубоким и ровным — он обрёл ту невозмутимую плавность, что не знает спешки.
Вскоре они поднялись на вершину. Край неба уже побелел, первые лучи солнца пробили облака и упали на землю. Окрестности, окутанные утренним полумраком, казались волшебным краем. По пустынным холмам гулял ветерок, принося прохладу и тот особый запах древнего леса — таинственный, дразнящий.
Ло Ян был на седьмом небе, лицо сияло радостью:
— Какая красота! Почему я раньше не замечал, как здесь прекрасно?
Старик, услышав это, улыбнулся в усы и с лёгкой насмешкой спросил:
— А ты, парень, раньше когда вставал так рано? Вечно твердил, что занят, устал как собака, надо выспаться.
Ло Ян неловко засмеялся, развёл руками:
— Ну так работа тяжёлая, душа и тело измотаны — надо же силы восстанавливать. И ещё заботиться о стариках — у нашего поколения жизнь, знаете ли, полна стрессов.
Старик сделал вид, что не знает, куда деваться:
— Ты хоть минуту можешь не самолюбоваться? «Заботиться о стариках» — мне даже неловко это слышать. Ладно, хватит болтать, давай найдём место и начнём тренировку.
Выбрав укромное место, защищённое от ветра и обращённое к солнцу, старик сел на землю, скрестив ноги, сложил руки на даньтяне. С каждым вдохом было видно, как тонкие струйки природной ци втягиваются в ноздри, превращаясь в чистую истинную ци внутреннего мастерства, и ударяют в ключевые акупунктурные точки, пытаясь пробить заторы.
Ло Ян подражал позе старика — сел, скрестив ноги, успокоил мысли, беззвучно повторяя формулу из Алмазной сутры, направляя дыхание. Постепенно он ощутил, как слабые токи воздуха вливаются из разных точек тела, текут по меридианам, собираются в чистую истинную ци внутреннего мастерства и медленно возвращаются в даньтянь.
И тут в глубине даньтяня Ло Яна будто проявился золотой шар. Шар внезапно вспыхнул ослепительным сиянием, притягивая к себе ци неба и земли — теперь она вливалась не тонкими струйками, а бурным потоком, как морской прилив. Хрупкие меридианы с трудом выдерживали такой напор — казалось, они вот-вот разорвутся.
Страх мгновенно охватил Ло Яна. Он хотел крикнуть, позвать старика на помощь, но не мог даже рта раскрыть. В голове роились вопросы — и ни одного ответа. В отчаянии он попытался прекратить действие Алмазной сутры, оборвать связь с внешней ци, но все усилия были тщетны.
Всё больше и больше небесной ци врывалось внутрь. Ло Ян чувствовал, как меридианы рвутся один за другим. А кровь, казалось, загорелась — по всему телу заплясало золотое пламя, ослепительное и жгучее.
http://tl.rulate.ru/book/200716/23352072
Готово:
