Су Цин Хэ снова открыла глаза – и мир закружился.
В ноздрях стоял приторно-сладкий аромат, перед глазами был до ослепления роскошный гостиничный номер, под телом – чересчур мягкая кровать.
А она…
Верхом сидела на мужчине.
Мужчина был придавлен ею. Его чёрные волосы слегка растрепались, уголки глаз неестественно покраснели, линия челюсти была напряжённой и холодной. Даже в состоянии возбуждения его врождённая аристократическая утончённость никуда не делась.
Это был Лу Чжи Хэн. Главный герой.
Наследный принц столичной элиты, глава империи отелей «Лу», главный неприступный красавчик всей книги, объект безумной одержимости оригинальной Су Цин Хэ.
В следующую секунду воспоминания оригинальной хозяйки хлынули в её мозг, как цунами.
Она попала в книгу.
И стала второстепенной героиней, глупой, низкой и носящей то же имя – Су Цин Хэ.
В реальной жизни она была богиней красоты такой степени, что стоило выйти на улицу – и агенты перегораживали дорогу за три квартала, и она честно вкалывала, пока не стала топовой актрисой. Главной звездой, закрывающей красные дорожки.
А попав в книгу, вдруг превратилась в безумную второстепенную героиню с заурядной внешностью, не самой плохой семьёй, но с больными мозгами в области любви.
Но Су Цин Хэ не успела даже осознать случившееся, потому что мгновение назад она была в отеле и собиралась съесть ночной перекус – долгожданный барбекю, курьер только что привёз заказ, а она ещё не успела попробовать.
Она только что закончила съёмки в одном сериале, несколько месяцев сидела на диете и готовилась устроить себе «читмил»*.
*Прим.: читмил (cheat meal) – запланированное нарушение диеты для психологической разгрузки.
Вдруг перед глазами потемнело. Она подумала, что это приступ гипогликемии, и поспешно позвонила своему агенту. Но не успела дозвониться – потеряла сознание.
«Неужели я в реальном мире просто скончалась от сердечного приступа?» – с горечью подумала Су Цин Хэ. Обиднее всего – она так и не попробовала тот барбекю, который так долго ждала.
Су Цин Хэ всё ещё пребывала в прострации, как вдруг кто-то сильно схватил её за поясницу. От боли она очнулась и наконец осознала, в какой ситуации оказалась.
А текущий момент… это была та самая культовая сцена, где оригинальная героиня достигла пика своего самоубийственного идиотизма.
Су Цин Хэ подсыпала что-то в напиток Лу Чжи Хэну, затащила его в гостиничный номер и попыталась «сделать кашу из сырого риса»*, чтобы заставить его взять на себя ответственность.
*Прим.: китайская пословица «сварить рис, пока он ещё сырой» – метафора доведения дела до точки невозврата, обычно используется в контексте принуждения к браку через интимную близость.
Оригинальная героиня только что поцеловала его.
Один раз.
Поцелуй был торопливым, суматошным, полным отчаянной безнадёжности.
Сознание Лу Чжи Хэна уже затуманилось, но, когда Су Цин Хэ снова потянулась к нему, он, полагаясь лишь на остатки суровой воли, отвернул голову, так что её губы лишь слегка задели уголок его рта. Затем он оттолкнул её с такой силой, что она чуть не слетела с кровати.
В его глазах была ненависть, вымороженная в лёд. Каждое слово дышало холодом, пронизывающим до костей:
– Су Цин Хэ, ты вызываешь у меня тошноту.
И этим одним движением оригинальная героиня не только не добилась своего, но и разнесла вдребезги последние остатки снисхождения Лу Чжи Хэна к ней.
Вспомнив об этом, Су Цин Хэ резко вернулась в реальность.
В данный момент она всё ещё сидела полубоком на Лу Чжи Хэне. Атмосфера была накалена до взрыва.
Изначально Су Цин Хэ хотела слезть с него. Но неожиданно это небольшое движение заставило мужчину под ней глухо застонать.
Этот звук заставил её замереть на секунду.
М-м-м… Действительно, стон вышел довольно приятным на слух. Не хуже, чем у главных героев порнофильмов, которые она смотрела раньше.
Её рука, на которую она опиралась, сама собой, бессознательно, начала поглаживать его.
Взгляд скользнул выше: лицо мужчины под ней было искажено гневом, уголки глаз – покрасневшими. Даже его злое выражение выглядело дьявольски соблазнительно. Вот что значит – красота сбивает с пути истинного. Красота сбивает с пути.
*Прим.: идиома «красота сбивает с пути» – о том, что чрезмерная красота отвлекает и заставляет терять голову.
Су Цин Хэ не удержалась и засунула свой палец в чуть приоткрытый рот мужчины, а другой рукой продолжала с наслаждением ощупывать его грудные мышцы. Су Цин Хэ признаёт: в тот момент она была просто ослеплена похотью.
Ой-ой-ой, но она же не виновата! У неё тоже есть нормальные физиологические потребности как у женщины! К тому же эта сумасшедшая оригинальная героиня не только подсыпала наркотики главному герою Лу Чжи Хэну, но и сама их выпила – безумие просто невероятное. Её собственное тело тоже было опасно горячим.
В следующее мгновение Лу Чжи Хэн сильно сжал зубы.
– Ай! – Су Цин Хэ вскрикнула от боли.
Её палец – укусили?! Господи, этот главный герой, что ли, собака*? От боли Су Цин Хэ слегка пришла в себя.
*Прим.: «собака» в данном контексте – намёк на то, что главный герой «кусается», что в китайских интернет-комментариях часто используется как шутливая характеристика вспыльчивого или агрессивного человека.
Она убрала свои «хищные лапки» и совершила поступок, который заставил даже Лу Чжи Хэна замереть от неожиданности: изо всех сил отвесила себе пощёчину.
Лу Чжи Хэн нахмурился:
– Ты… – в мыслях: «Что ещё за новый спектакль устраивает эта сумасшедшая?»
Эта пощёчина была весьма ощутимой. Су Цин Хэ от собственной силы слегка отвернула голову, волосы растрепались и закрыли лицо, глаза было не разглядеть. Одна бретелька её красного платья неизвестно когда соскользнула с плеча, открывая небольшой намёк на сладострастный изгиб.
Это было… как-то дьявольски соблазнительно и сексуально… Лу Чжи Хэн непроизвольно сглотнул.
Точно действие препарата – ему показалось, что Су Цин Хэ выглядит сексуально?! Это просто безумие…
У него самого… даже возникла реакция…
Поскольку Су Цин Хэ всё ещё сидела на нём верхом, она сразу же почувствовала перемену. Но ничего не сказала. Она выпрямилась, стоя на коленях, и незаметно натянула одеяло, прикрыв кое-что.
А затем…
Сложила ладони вместе (молитвенным жестом) и, не меняя позы, слезла с кровати.
– Извините! – звонкое, сочное извинение разнеслось по гостиничному номеру. Голос звучал уверенно и мощно.
Всё ещё держа ладони вместе, Су Цин Хэ отвесила Лу Чжи Хэну поклон. Идеальный поклон на 90 градусов.
Лу Чжи Хэн, прислонившись к изголовью кровати, тяжело дышал. Препарат уже начал действовать, но его глаза по-прежнему оставались пугающе холодными. Он смотрел на неё так, будто она была цирковым клоуном, пытающимся его развлечь.
Очевидно.
Тот самый поцелуй уже случился.
Наркотики – уже подсыпаны.
Культовая сцена развернулась уже наполовину.
Согласно характеру оригинальной героини, что она должна была сделать дальше? Разрыдаться и извиниться? Или продолжить свои липкие домогательства, до конца отыгрывая роль «безумной одержимой дуры»?
Но тут в ней – в её душе, заговорила современная девушка с отличным чувством юмора и интернет-мемами.
Под ледяным взглядом Лу Чжи Хэна она совершенно спокойно, совершенно невозмутимо и совершенно серьёзно – слезла с него.
Встала ровно, как по струнке. И низко поклонилась.
– Простите, господин Лу. То, что я только что сделала – это был приступ безумия. Я виновата, я не человек.
Лу Чжи Хэн: «…»
Он слегка нахмурился – явно не ожидал такого развития событий.
Су Цин Хэ подняла голову и взглянула на него с искренним раскаянием в глазах. Её взгляд был открытым и честным, как у образцового гражданина:
– Препарат подсыпала я. У меня просто… мозги отключились. Я… слишком сильно вас любила. Любила без взаимности, вот и свихнулась. Вы не сделали ровным счётом ничего. Всё – только моя вина. Я только что осознала: «насильно мил не будешь». Я сейчас уйду, исчезну сию же секунду и больше никогда вас не побеспокою. Давайте просто сделаем вид, что сегодня ночью ничего не было.
Она помолчала секунду, опасаясь, что он ей не поверит, и добавила:
– Клянусь: если я ещё хоть раз к вам пристану, пусть в моём молочном чае (популярный в Китае напиток – молочный чай с топпингами; отсутствие «жемчужин» – катастрофа для фанатов) никогда не будет жемчужин тапиоки, в любом хого (китайском блюде, похожем на русское фондю, но с бульоном) мне будут попадаться только листья кинзы, а в доставке еды – ни одной ложки, ни одной палочки для еды!
Лу Чжи Хэн: «…»
– Убирайся.
– Сию минуту, уже ухожу. Простите меня, пожалуйста.
Су Цин Хэ, словно артистка в комедийном диалоге, проворно подхватила плащ, валявшийся на полу, и пулей вылетела из номера. Она даже не успела обуться и выскочила босиком, держа туфли в руках.
Лу Чжи Хэн, помолчав пару секунд, не сбавил в своём взгляде ненависти, но к ней примешалось нечто крайне тонкое – недоумение.
Су Цин Хэ выпалила это и выбежала.
Дойдя до двери, она не забыла с исключительным тактом тихонько притворить её за собой.
Как только дверь закрылась, она прислонилась к стене коридора и с облегчением выдохнула.
Опасно.
Очень опасно.
Ещё чуть-чуть – и она вступила бы на тот самый путь: всенародная травля в интернете, разорение семьи, смертельная ненависть главного героя.
А что до Лу Чжи Хэна?
Неприступный красавчик?
Наследный принц столичной элиты?
Ну и пусть. Кому охота – тот пусть его и добивается.
Она, Су Цин Хэ – теперь хочет только одного: зарабатывать деньги, строить карьеру, быть звездой и просто хорошо жить.
Мужчины?
Мужчин на двух ногах – пруд пруди. Зачем же ей вешаться на одном-единственном дереве*?
*Прим.: китайская пословица: «не стоит вешать все надежды на одно-единственное дерево» – то есть не следует ограничивать себя единственным вариантом, когда есть множество других.
http://tl.rulate.ru/book/200547/23459462
Готово:
