Песчаная буря становилась всё сильнее, завывая в пустошах и засыпая всё вокруг плотной серой завесой.

Чан Дун быстро свернул палатку, и все они поспешили укрыться в машине. Повар, окончательно сломленный страхом, сжался в комок на сиденье, дрожа всем телом от пронизывающего холода и ужаса.

Чан Дун достал мощный фонарь, маски и очки ночного видения – всё необходимое было заранее подготовлено на троих. Кроме того, он выложил две чёрные ветрозащитные куртки из софтшелла.

Е Люси, надела маску и очки, затем взяла в руки одну из курток и, примерив её, спросила:

– Какая марка из этих будет получше?

– Та, что с карманом на рукаве… – коротко ответил он.

Она выбрала именно её и надела.

Чан Дун молча взглянул на неё. Е Люси действительно ломала все его прежние представления о людях. Когда он раньше руководил группами, его искренне раздражали те, кто ставил свои личные интересы выше общественных нужд.

Но к ней он, кажется, уже успел привыкнуть.

Е Люси ловко собрала волосы в хвост с помощью резинки и, закончив, кивнула в сторону Повара:

– А он? Берём его с собой или нет?

– Пусть остаётся, в машине будет безопаснее, – решил Чан Дун.

Е Люси на мгновение задумалась, а затем возразила:

– Всё-таки давай возьмём. Если в этот раз нам удастся найти теневой гроб и труп восьмого господина Хуэя, возможно, он испытает настоящий шок на месте и выболтает что-нибудь новое.

Чан Дун заколебался, считая такой подход слишком жестоким.

Но у Е Люси всегда находились свои, железные доводы:

– Он всё равно уже с ума сошёл, станет ещё глупее – никакой разницы. А вдруг сработает закон исключения: минус на минус даст плюс, и он от сильного страха снова станет нормальным.

Выйдя из машины, Чан Дун повёл их вперёд, прокладывая путь сквозь мглу. Е Люси крепко связала руки Повару и шла позади, ведя несчастного на верёвке, словно скотину.

Повар больше симпатизировал Чан Дуну: тот был немногословен и никогда не позволял себе грубости. Е Люси же была совсем другой – у неё катастрофически не хватало терпения, и любое, даже самое мелкое неповиновение каралось сначала ледяным взглядом, затем руганью, а после – увесистым пинком. После двух таких пинков Повар стал смирным и покорным, как домашняя курица.

Чан Дун изо всех сил старался вспомнить точный маршрут, по которому они шли той роковой ночью, выслеживая восьмого господина Хуэя. Он двигался медленно, то и дело останавливаясь, и снова и снова водил лучом фонаря по середине земляных холмов, тянувшихся вдоль дороги. Если он правильно помнил, восьмой господин Хуэй и его люди в тот день ориентировались по меткам.

В очередной раз скользнув светом по склону, Чан Дун внезапно заметил на холме нарисованную красной краской стрелку.

Сердце его ёкнуло, и он выпалил:

– Появилась!

Щербатый при уходе ясно сказал ему, что «все метки исчезли».

Е Люси хмыкнула, услышав это:

– Тогда идём по ним. Посмотрим, на месте ли теневой гроб.

Чан Дун думал точно так же.

Втроём они продолжили свой путь в указанном направлении.

Повар всю дорогу молчал, лишь один раз внезапно рухнул на землю и наотрез отказался идти дальше. Даже два пинка от Е Люси не помогли. Тогда она позвала Чан Дуна на помощь, и тот, не вступая в споры, просто протащил Повара вперёд метров на десять. Видимо, тереться голой кожей о землю было слишком больно, и Повар послушно поднялся и пошёл сам.

Пройдя ещё некоторое время, Чан Дун почувствовал, что что-то не так: метки давно перестали попадаться.

Е Люси засомневалась в том же:

– В ту ночь, когда мы выслеживали восьмого господина Хуэя, мы ведь не шли так долго?

Чан Дун посмотрел на часы. Тогда они шли чуть больше получаса, а сейчас прошёл почти час.

Он внимательно обдумал весь пройденный путь и вдруг резко уставился на Повара:

– Как давно он устроился в отказ и не хотел идти?

– Минут пятнадцать… двадцать, наверное, – ответила Е Люси.

– Возвращаемся. Должно быть, именно там он заупрямился.

И действительно, пройдя немного назад, Повар снова начал буянить. На этот раз он разбушевался сильнее прежнего, вцепившись в ноги Чан Дуна и наотрез отказываясь их отпускать. Чан Дун посветил фонарём вперёд и увидел неподалёку длинную полосу, оставшуюся от того, как он тащил Повара по песку.

Когда он наконец сумел отцепить от себя Повара, Е Люси уже давно что-то внимательно разглядывала.

Расположение земляных холмов перед ними почти полностью отличалось от того, что было той ночью. Чан Дун удивился:

– Здесь?

Е Люси указала лучом фонаря на землю:

– Да.

Чан Дун увидел прямоугольный след-вмятину.

Верно, на такой солончаковой почве трудно оставить чёткие следы ног, но в ту ночь теневой гроб с тяжёлым грохотом упал на землю. Из-за огромного веса гроба вмятина получилась глубокой, словно след от тяжёлого колеса, и за долгое время она не исчезла.

Чан Дун закрыл глаза и, используя эту вмятину как точку отсчета, восстановил в памяти положение гроба, места, где стояли люди, и то, как лежали трупы троих несчастных, включая восьмого господина Хуэя.

Он снова открыл глаза.

Ярданг, который в ту ночь был раскопан, теперь не только восстановил свою целостность, но и изменил форму: раньше он был похож на высокую башню, а теперь напоминал присевшего зверя.

Там, где лежали трупы восьмого господина Хуэя и остальных, раньше была пустошь, а теперь вырос небольшой земляной холм-ярданг, слившийся с соседними. Он выглядел громоздко, но вполне обычно.

Неудивительно, что он и Е Люси не сразу узнали это место: изменились и форма холмов, и ширина проходов.

Но Повар был другим. Он знал, что «восьмого господина зарыли», своими глазами видел, как всё изменилось, и понял, что снова оказался в этом жутком месте, поэтому и отказывался идти дальше.

Чан Дун задумался, подошёл к краю того самого нового маленького ярднга и с силой ударил по поверхности основания фонарём. Повар отпрянул подальше, но не мог удержаться от того, чтобы не смотреть на происходящее.

Е Люси удивилась:

– Ты что ломаешь?

– Я помню, тогда у стены лежала железная лопата… – начал он.

Не успел он договорить, как в холме образовалась прореха, комья песка и гравия посыпались вниз, обнажив старый черенок лопаты. Чан Дун схватил его и с силой дернул в сторону. Поверхность холма треснула, и лопата с трудом была вырвана из земли.

Он поднял лопату и вонзил её в то место, где, по его воспоминаниям, находился теневой гроб…

Острое лезвие вошло примерно на половину. Поверхность лопаты вместе с черенком замерла в воздухе, и от резкого порыва ветра она начала дрожать, покачиваясь вверх-вниз.

Е Люси недоуменно спросила:

– Что ты вообще задумал? Вдвоём мы теневой гроб не выкопаем.

Чан Дун ответил:

– Нет, кажется, я что-то упустил…

Он вдруг поднял голову:

– Ты помнишь, что говорил толстяк Тан о том, как люди восьмого господина Хуэя нашли этот теневой гроб?

Помнила. Всё вышло случайно: Щербатый и его товарищ поссорились и начали драться, используя лопаты. Один из них промахнулся и ударил по серо-белому холму, выбив кусок, из-за чего показался чёрный угол гроба.

Чан Дун произнёс:

– Если я правильно помню, основным составом ярдангов в Байлун-дуе является песчаник с гипсовыми прослойками. Ветровая и водная эрозия могут вымывать рыхлую почву, но оставшаяся часть обладает высокой плотностью. Как же тогда один удар лопатой мог выбить целый кусок?

С этими словами он вытащил лопату, подошёл к соседнему холму-яргангу и с силой ударил по нему.

Раздался резкий металлический звон, от которого заныла кожа между большим и указательным пальцами.

Чан Дун обернулся к Е Люси:

– Этот холм, в котором спрятан теневой гроб, затерялся среди ярдангов, но он не ярданг. Это просто куча плотной глинистой земли.

Как куча плотной земли могла оказаться среди ярдангов?

Это было так же нелепо, как если бы посреди ландшафта красных скал внезапно вырос камень из озера Тайху.

Что касается того маленького холма, который слился с остальными, Чан Дун проверил его – почва там тоже была плотной глиной. Он не стал копать дальше: если внизу действительно лежали восьмой господин Хуэй и остальные, удар лопатой был бы равносилен осквернению могилы, а на такое он был не способен.

Он позвал Е Люси:

– Давай вернёмся. Ночью ничего не разглядеть, а днём будет больше зацепок.

Когда они вернулись в лагерь, была уже почти полночь. Чан Дун усадил Повара на переднее сиденье, уступив заднее место Е Люси, чтобы она могла поспать.

Это была большая забота о ней, и Е Люси почти почувствовала благодарность, но она была слишком измотана и, закрыв глаза, мгновенно уснула.

Прошло неизвестно сколько времени. В полузабытьи она почувствовала свет и с трудом открыла глаза. Повар спал, раскинувшись в разные стороны, словно огромный паук, на пассажирском сиденье. Основной свет в машине был выключен, Чан Дун что-то собирал, и на приборной панели горел слабый ночник.

Е Люси неосознанно что-то пробормотала и подтянула одеяло. Чан Дун заметил это, слегка повернул голову назад, а затем протянул руку и выключил ночник.

Е Люси закрыла глаза, и в её памяти всплыл контур лица Чан Дуна в тот миг, когда погас свет.

Теневые люди, которых вырезал Чан Дун, хоть и были изящными, но ей не очень нравились. Женщины у него были одного типа: «дуги бровей, узкие глаза», а мужчины – «брови прямые, знак верности; глаза круглые, нрав свирепый». Всё было однообразным, в этом не было тех мимолётных, трогательных эмоций, что вспыхивают в реальной жизни.

Если в будущем она решит вырезать теневую фигуру, она возьмёт за образец Чан Дуна.

У него были хорошие черты лица – благородная утончённость в сочетании с мужественностью, что очень хотелось бы запечатлеть.

Утром песчаная буря утихла. Дневной свет действительно давал чувство безопасности, даже несмотря на то, что они всё ещё находились в этом странном, пугающем месте.

Е Люси наконец поняла, чем занимался Чан Дун прошлой ночью: перед поездкой он арендовал квадрокоптер, и всю ночь собирал его и осваивал управление.

Она только слышала о такой штуке, но никогда не видела её вживую. Глядя на то, как он выглядит – весь в каких-то «когтях», а при запуске лопасти пропеллеров начинают яростно вращаться, – она нашла это очень забавным.

Когда Чан Дун проводил пробный полёт, она задрала голову, глядя вверх, и ей очень хотелось прыгнуть и сбить его.

Чан Дун спросил её:

– Никогда не играла с таким?

– Я беднячка, – с наигранной грустью ответила она.

Чан Дун:

– …

…

Еды осталось совсем немного. На завтрак они выпили подогретую минеральную воду и сгрызли по половинке сжатого галета.

Спутниковый телефон и GPS не работали, связь с толстяком Таном также была потеряна. Было неизвестно, когда всё придёт в норму. Чан Дун надеялся, что скоро, ведь Байлун-дуй – не самое подходящее место для выживания в дикой природе. Если закончатся вода и еда, через два-три дня наступит конец.

Садиться за руль они не рискнули – остатки топлива нужно было сохранить, чтобы выехать из Байлун-дуя. Чан Дун привязал верёвку к лодыжке Повара, а другой конец закрепил на машине, чтобы у того было пространство для движения, но он не смог уйти далеко.

Е Люси было очень любопытно, зачем он взял квадрокоптер. Чан Дун не стал объяснять прямо, лишь сказал: «Приедем – узнаешь».

Впервые увидев при дневном свете холм, где находился теневой гроб, Чан Дун тихо выдохнул – всё оказалось почти так, как он и предполагал.

Он указал Е Люси:

– Ночью этого не заметишь, но днём разница очевидна. Видишь? В ярдангах Байлун-дуя много солончаков и гипсовой глины, поэтому цвет серо-белый, а некоторые даже серебристые. Но этот холм имеет желтоватый оттенок.

Е Люси вдруг что-то вспомнила:

– Тот Повар говорил, что с неба сыпался песок и восьмого господина зарыли. Этот холм утрамбован из песка?

Чан Дун ответил:

– Возможно… На самом деле я хочу узнать, один ли такой холм с теневым гробом в Байлун-дуе или их много. Различить цвет, стоя рядом, очень трудно, но с высоты это сделать проще.

Он помог Е Люси забраться на ближайший холм-ярданг, нашёл ровное место и запустил квадрокоптер.

Аппарат постепенно набирал высоту, летя очень стабильно. Поднявшись на две-три сотни метров, он открыл широкий обзор, так как большинство холмов в Байлун-дуе не превышали двадцати метров. Изображение на экране передачи данных было очень чётким.

Е Люси вдруг что-то заметила:

– Смотри, здесь тоже есть холм!

Чан Дун слегка нажал на джойстик, и квадрокоптер полетел строго вперёд.

Оба они постепенно затаили дыхание.

Ещё один, и ещё один…

Каждый из них находился на расстоянии примерно одного километра друг от друга, выстраиваясь в идеально прямую линию. Если бы под рукой была линейка, то, соединив эти точки, получилась бы прямая. И такая линия была не одна – они были симметричны. В сотне метров от них тоже находился подобный холм.

Запас сигнала передачи данных составлял максимум семь километров, и Чан Дун направил квадрокоптер на возврат.

Е Люси была ошеломлена. Только когда аппарат приземлился, она спросила Чан Дуна:

– В тех холмах тоже могут быть теневые гробы?

Чан Дун ответил:

– Пойдём посмотрим, и узнаем.

Они подошли к холму, который находился в сотне метров от них.

Чан Дун вогнал лезвие лопаты в середину холма и с силой нажал на неё.

Комья застывшего песка и земли посыпались вниз, подняв облако пыли и серой грязи. Чан Дун отступил на два шага и увидел… чёрный угол гроба.

http://tl.rulate.ru/book/200409/23257884