В последующие несколько дней Чан Дун, строго следуя своему первоначальному плану, продолжал поиски в холмах Белого Дракона.

Е Люси и Повар сопровождали его в машине. Она привязала к лодыжке Повара крепкую верёвку, другой конец которой надёжно закрепила за противоударной перекладиной в салоне. Каждый раз, когда они останавливались, она и Чан Дун обходили окрестности, время от времени забираясь на возвышенности, чтобы осмотреться и оценить местность. Повар же, ограниченный длиной верёвки, мог лишь бессмысленно кружить возле машины. Как бы они ни пытались разговорить его, он раз за разом, словно заезженная пластинка, повторял одни и те же странные фразы:

– Песок пошёл, одна линия, сю-сю-сю, зонтик, восьмой господин был засыпан.

Иногда он осторожно отодвигал свой «зонтик», словно проверяя «интенсивность дождя», а затем, внезапно задрожав, снова накрывал им голову.

…

Только когда дело дошло до реальных действий, Чан Дун осознал, что был слишком оптимистичен: во многих районах холмов Белого Дракона просто не было дорог, и топливо расходовалось пугающе быстро. С появлением Повара увеличилось количество ртов, которые нужно было кормить, и запасы провизии таяли с каждым днём.

На третий день он мысленно признал второго пропавшего погибшим.

На пятый день уровень топлива достиг критической отметки.

За эти пять дней даже самые величественные и причудливые пейзажи перестали удивлять. Холмы Белого Дракона оказались всего лишь бесконечным скоплением серовато-белых соляных равнин и выжженных беспощадным ветром борозд.

Здесь не было ничего необычного, и даже следов людей. Чан Дун иногда поднимался на вершину одного из холмов, доставал фотографию Кун Ян и долго сравнивал её с тем, что видел вокруг.

Пейзаж на снимке и в реальности был очень похож, но в глубине души голос постоянно напоминал ему: это два совершенно разных мира.

–

Вечером пятого дня Чан Дун решил, что пора позвонить толстяку Тану: если новые припасы не поступят в ближайшее время, им придётся отступать.

Неожиданно толстяк Тан позвонил первым.

Его голос звучал крайне возбуждённо, и он первым же делом поблагодарил его:

– Брат Дун, это всё благодаря тебе!

Чан Дун сразу догадался о причине:

– Разбогател?

Толстяк Тан хмыкнул:

– Да не совсем. Многие камни забрали за двадцать-тридцать юаней, но один оказался с отличным жирным блеском и плотностью, его продали за девять тысяч… Брат Дун, у вас еды и топлива ещё достаточно? Может, мне вам чего-нибудь передать?

Е Люси не ошиблась: там, где есть выгода, толстяк Тан обязательно задержится. Чан Дун не стал с ним церемониться:

– Да, будет кстати. Я потом возмещу тебе стоимость.

Когда деловые вопросы были обсуждены, толстяк Тан почему-то всё ещё не вешал трубку.

Тарифы на спутниковый телефон были высоки, и Чан Дун напомнил ему говорить короче:

– Если ты будешь мямлить ещё час-другой, это выйдет в цену того камня за девять тысяч. Хоть плачу и я, но можешь ли ты быть немного экономнее?

Толстяк Тан вздрогнул, и его речь мгновенно ускорилась:

– Дело в том, брат Дун, что я эти пару дней был в городе и от скуки искал в интернете жуткие истории о Лобноре…

Он не мог не любопытствовать. В конце концов, его самого когда-то протащили за собой более десяти метров, и теперь, оказавшись в безопасности, он отчаянно хотел найти единомышленников. Что это вообще было за существо? Был ли кто-то ещё с таким опытом?

Он нашёл много историй, большинство из которых были очевидными выдумками интернет-троллей. Редкий случай, когда толстяк Тан дочитал всё до конца и с трудом выделил несколько общих моментов:

Во-первых, места действия странностей неопределённы – они разбросаны по всему Лобнору и окрестным пустыням.

Во-вторых, обычно всё происходит в ветреную и песчаную погоду.

Один убеждённый материалист даже оставил под постом едкий комментарий: «Придумывайте, придумывайте дальше! Все ваши страшилки – это просто песок в мозгах».

В-третьих, странности были довольно шаблонными. Например, едешь ночью за другой машиной, едешь и едешь, никакой развилки нет, и вдруг впереди идущая машина бесследно исчезает. Или едешь по пустыне, и внезапно сбоку возникает другой автомобиль. Или когда ставишь лагерь и точно закрываешь молнию палатки, а проснувшись, обнаруживаешь, что она расстегнута…

Лишь один опыт был чем-то похож на случай толстяка Тана. Тот человек разбил лагерь на соляной равнине, и ночью, когда он вышел в туалет, какое-то неведомое существо «толкнуло его».

Перейдя по ссылке на тот пост, Чан Дун увидел, что запись была сделана более двух лет назад. Заголовок гласил: «Настоящий мужчина обходит свет: семь дней через Море Смерти». Пост был популярным, с тысячей ответов, сопровождался фотографиями и текстом, его почитали многие туристы-походники.

Первый пост о жутком опыте начинался так: «Стыдно признаться, я ведь молодой и крепкий парень, но физически оказался слабее какой-то красотки-водительницы грузовика. Находясь в палатке, я услышал шум мотора, высунулся посмотреть и был глубоко поражён: женщина-воин не уступает мужчинам, в одиночку ведет машину сквозь песчаную бурю ночью! Я даже почувствовал себя никчёмным и решил сходить помаленьку, чтобы успокоиться, и кто же знал, что именно в этот момент произойдёт самое ужасное событие всей поездки…»

Толстяк Тан объяснил Чан Дуну:

– Этот парень видел в дороге красивую девушку-водителя с грузом, но грузовик ехал медленно, и он её обогнал. Позже, когда он разбил лагерь в полночь, та машина снова его догнала.

Чан Дун понимал, что он не стал бы упоминать об этом без веской причины:

– И что дальше?

– Когда он впервые её увидел, решил, что водительница очень красивая, и тайком сфотографировал её. Но побоялся, что заметят, поэтому снимком вышел только силуэт со спины. Брат Дун, будь это раньше, я бы точно не узнал, но одежда и вид этой водительницы очень похожи на ту сестру Си с фотографий в тетрадке восьмого господина Хуэя…

Теперь всё стало ясно.

Белая футболка с круглым вырезом, заправленная в джинсы, кожаные сапоги по голень, тибетская широкополая кожаная шляпа, схожее телосложение, водитель грузовика – слишком много совпадений, чтобы это был кто-то другой.

–

После того как Чан Дун согласовал с толстяком Таном время и место передачи припасов, он рассказал об этом Е Люси.

Е Люси тоже решила, что речь идёт о ней. Она уютно устроилась в брезентовом кресле и посмотрела на Чан Дуна:

– И что из этого?

– Я постепенно сужаю круг, хочу найти общие элементы, которые присутствуют при возникновении странностей, – ответил Чан Дун. – Раньше это были ветер и песок, теперь, возможно, нужно добавить тебя.

– То есть, если я добавлюсь к ветру и песку, то смогу призвать заставу Юймэнь? Место не имеет значения, достаточно границ Лобнора, а время… скорее всего, глубокая ночь. Я правильно понимаю?

Это было не совсем точно. Чан Дун замялся: в последние несколько дней погода в холмах Белого Дракона была в целом спокойной, но две ночи всё же дули песчаные ветры, однако ничего необычного не произошло, и они провели их спокойно.

Он сказал:

– Возможно, чего-то ещё не хватает. Давай вспомним, не происходило ли с тобой чего-то… особенного в те дни, когда случались странности.

Е Люси холодно усмехнулась:

– Мы всё это время были вместе, с чего бы со мной случилось что-то особенное…

Она недовольно закинула ногу на ногу.

Взгляд Чан Дуна опустился на её обнажённую лодыжку, где была едва заметна белая клейкая повязка.

Е Люси проследила за его взглядом.

Помолчав, она произнесла:

– Это тоже считается? Застава Юймэнь что, муха? Летят на запах крови?

– Считается.

–

Заставить Е Люси немного пролить крови было и легко, и трудно одновременно.

Легко – потому что она сразу согласилась.

Трудно – потому что она не хотела резать себя сама, да и боялась, что если старый шрам разойдётся, будет слишком больно.

– Может, ты меня просто разозлишь? Если я кровью харкну от злости, то будет не так больно.

Чан Дун проигнорировал её. Он достал аптечку, нашёл одноразовый заборный шприц с иглой:

– Дай руку.

Е Люси замолчала и протянула левую руку:

– Живее.

Чан Дун взял её руку и осмотрел. Кожа была чистой, сосуды тонкими – такой тип людей обычно не подходит для легкого забора крови. Он дважды слегка похлопал по тыльной стороне ладони, но вена не проступила. Е Люси, кажется, догадалась:

– Чан Дун, если ты посмеешь тыкать иглой несколько раз, я…

Чан Дун обхватил её запястье и крепко сжал. Из-за временного прекращения кровотока в периферии главная вена на тыльной стороне ладони тут же слегка выпятилась.

– Правой рукой сожми левое запястье вот так, как я. Отпустишь, когда я скажу. Иначе, если придётся тыкать несколько раз, будешь виновата сама.

Е Люси сжала запястье и вздохнула:

– Чан Дун, ты такой зануда.

Чан Дун наклонился, протёр тыльную сторону её ладони спиртовым тампоном, тщательно нашёл точку вкола и максимально осторожно ввёл иглу:

– Я и без твоих слов знаю… Готово.

Игла была очень тонкой, ощущение было как от легкого укуса насекомого, не слишком больно. Е Люси отпустила руку, глядя, как её кровь медленно заполняет шприц.

Он взял немного и быстро вынул иглу, дав ей чистый ватный тампон, чтобы прижать место прокола. Е Люси посмотрела на небольшое количество крови в шприце:

– Так запах крови ведь не распространится? Может, ты её вскипятишь?

– В первые два раза ты её кипятила?

– Нет… но кровь капала на землю.

Чан Дун нажал на поршень, и несколько капель крови выплеснулись на землю.

Они оба уставились на землю. Кровь быстро впиталась в солончаковую почву. Неподалёку Повар, прикрываясь «зонтиком», ходил взад-вперед, никак не имея возможности освободиться от верёвки на лодыжке, и всё время тихо бормотал:

– Засыпали… в один миг, восьмого господина засыпали…

Е Люси стало скучно:

– Заставе Юймэнь уже несколько сотен или тысяч лет, как её нет, с чего бы…

В месте, где была кровь, вдруг что-то зашипело и закипело.

Е Люси мгновенно забыла, что хотела сказать.

После этого короткого всплеска всё стихло. Е Люси пришла в себя и подумала, что, возможно, это просто химическая реакция крови с солью. Она уже хотела предложить Чан Дуну тоже попробовать пустить кровь, как вдруг тот цыкнул: «Тсс!». Он упёрся руками в землю, максимально прижал верхнюю часть тела и замер, не отрывая взгляда от места вокруг капель крови.

Что он там видит? Е Люси никак не могла понять. Она несколько раз наклонялась, чтобы посмотреть, но ничего не находила. В последний раз Чан Дун поднял голову и, словно недовольный тем, что она ему мешает, схватил её за запястье и потянул вниз.

Е Люси пришлось тоже лечь на живот.

Всё равно ничего не было видно. Она, подражая Чан Дуну, повернула голову, почти прижавшись щекой к земле:

– Что ты ищешь?

Чан Дун повернулся к ней. Её волосы были полудлинными, и в таком положении многие из них рассыпались по земле. Не задумываясь, он привычным движением заправил ей прядь за ухо…

Е Люси повернула голову и посмотрела на него.

Рука Чан Дуна замерла, и он отстранился, едва коснувшись подушечкой пальца её ушной раковины:

– …Волосы сползли. Если испачкаешь, мыть их будет негде.

Он сжал руку, и кончики его пальцев слегка горели.

Е Люси спросила:

– Так что ты там видишь?

Чан Дун положил ладонь ей на макушку и помог повернуть голову под нужным углом.

Она увидела. Сейчас ветра не было, но рядом со следами крови несколько песчинок неуклюже зашевелились, словно их с трудом подталкивали муравьи – одни влево, другие вправо. Амплитуда была настолько мала, что удивительно, как он вообще это заметил.

Е Люси затаила дыхание, боясь, что её выдох сдвинет песок:

– Что это?

– Смотри дальше.

Спустя некоторое время песчинки перестали двигаться рывками и начали совершать легкие вращательные движения, похожие на крошечные торнадо. Они внезапно закручивались и тут же опадали, но было очевидно, что эта активность, подобно невидимой ряби, тихо распространялась вширь.

Чан Дун тихо произнёс:

– Ветер – это природное явление. Разница температур, движение воздуха, любой современный человек это знает. Но древние думали иначе.

– В Лобноре есть очень старое поверье, которое называется «исток ветра и устье воды». Они считали, что вода и ветер живые. Вода здесь пересыхает, потому что достигла «устья воды»; а там, где ветер свирепствует больше всего, и находится «исток ветра» – бесконечный источник.

– Люси, кажется, сейчас мы видим исток ветра.

Дело было не в том, что ветер, песок и она сами по себе могли призвать заставу Юймэнь. Дело было в том, что её кровь вскормила исток ветра.

Исток ветра рос и креп прямо у них на глазах. Начавшись с нескольких песчинок, он постепенно разрастётся в свирепую песчаную бурю, охватывающую сотни километров.

И город заставы Юймэнь, неразрывно связанный с ней, проявится в этой буре.

Подул первый порыв ветра.

Чан Дун помог Е Люси подняться с земли.

Местные говорят, что в Лобноре из 365 дней в году около 200 дней дуют сильные ветры.

Чан Дун много раз бывал в Лобноре, и песчаных бурь он пережил не меньше восьмидесяти, если не сотню.

Он тихо сказал:

– Я впервые вижу, как песчаная буря рождается прямо у меня на глазах.

Е Люси ответила:

– Я тоже… наверное.

http://tl.rulate.ru/book/200409/23257882