Климат в Жунчэне был влажным и холодным.
Стоило выйти за дверь – как прохладный ветерок так и норовил забраться под одежду.
Линь Тин продрало до дрожи, она поспешно спрятала лицо в шарф, оставив снаружи только глаза.
Видя её такой, Чжао Фэнъин насмешливо сказала:
—Сегодня и правда похолоднее, но всего-то минус два, куда теплее, чем у тебя на родине. А если ты домой вернёшься – как тогда?
Линь Тин всё так же прятала лицо и ответила приглушённым голосом:
—Дома каны есть, зимой мы в основном в домах сидим.
Бывали, конечно, и работы – например, рыть дамбы. Но предыдущая владелица всё время училась, а после того как учёба прекратилась, она всего несколько раз выходила в поле, а потом домашние из жалости держали её в избе.
Дескать, занимается хозяйством, но на самом деле палец о палец не ударяла, не то что зимой на улицу выходить.
Видя её бледное лицо, Чжао Фэнъин не удержалась от ворчания:
—По идее, молодые люди должны быть горячими. А ты что? Слишком уж мёрзнешь. Больше двигайся, а если не поможет – сходи к лекарю, пусть подлечит.
С организмом, должно быть, всё в порядке, просто не хватает движения. Но Линь Тин понимала, что ей желают добра, поэтому прищурилась:
—Да, поняла.
Дом командира полка Дэна находился в самом северном конце ряда.
То ли потому, что вышли рано, то ли из-за холода, но по дороге им никто не встретился.
Они шли и разговаривали, и когда добрались до дома Дэна, жена командира полка, товарищ Лю Цзинцзин, уже ждала их.
На ней был толстый свободный ватник, невзрачный серый цвет не мог скрыть природной красоты, по виду она была заметно моложе мужа.
Видя удивление Линь Тин, Чжао Фэнъин, взяв её под руку, привычно усадила за стол и лишь потом с улыбкой пояснила:
—Старый Дэн и Цзинцзин всего на пять лет разницы, правда не похоже? Они вместе выросли, она выглядит моложе, он – старше. Кто не знает, думает, разница лет десять-пятнадцать.
Лю Цзинцзин, видимо, уже привыкла к таким разговорам, но её восхищение было сильнее – она и впрямь не ожидала, что у жены заместителя командира Хо такая выдающаяся внешность.
Она придвинула к вошедшим заранее приготовленные семечки и арахис, налила им по кружке горячей сладкой воды и только потом села, улыбаясь:
—Мне уже тридцать два, но мой старый Дэн действительно выглядит старше. Он вообще за собой не следит, попросишь его намазаться кремом – как нож к горлу...
Чжао Фэнъин с чувством подхватила:
—Все мужики такие.
Линь Тин родилась красивой, с детства была признанной красавицей, поклонников у неё хватало. Но до совершеннолетия родители держали её строго.
В университете она попробовала завести парня – им оказался красавчик из соседнего вуза.
Однако на второй день после того, как они официально стали парой, он во время первого же ужина окольными путями предложил снять номер, и она с возмущением тут же порвала отношения.
Линь Тин не знает, как у других. Тогда ей только что исполнилось двадцать, и она посчитала, что это слишком быстро, тем более что это была её первая любовь.
Это было совсем не похоже на её мечты о том, как её будут ценить, любить, всё в розовых пузырьках.
Так что, если серьёзно, родившись и прожив одна, она действительно не знала, как поддержать такой разговор.
К счастью, эти двое быстро перешли на другую тему.
Ещё немного поболтали, допили сладкую воду, и Лю Цзинцзин вытащила два узла.
А заодно сунула в руки Линь Тин толстый конверт:
—Это мой старый Дэн велел передать – бойцы от всего сердца…
Линь Тин, сжимая конверт, слегка растерялась – не то ли она подумала?
Видя её замешательство, Чжао Фэнъин перестала улыбаться и, похлопав её по руке, сказала:
—Не бери в голову, это не первый раз. Раньше... Хо Сяо тоже жертвовал погибшим братьям деньги и талоны.
Тема была не из лёгких, и Чжао Фэнъин не собиралась бередить девушке душу, поэтому обмолвилась лишь парой слов.
Но и этого хватило Линь Тин, чтобы понять, что было в конверте.
Как же она могла взять эти деньги?
Она приехала сюда из корыстных побуждений. Хотя вынужденно, но совесть у неё была не совсем чиста.
К тому же, как она помнила, воинская часть уже выплатила пособие, а её свекровь по тому браку, Ху Сю, была женщиной с принципами.
Если она всё же возьмёт деньги, то когда вернётся в бригаду Сянъян, всё с таким трудом налаженное положение рухнет вновь.
Подумав так, Линь Тин встала и вернула конверт обратно, сказав, глядя на недоумевающую жену командира полка:
—Невестка, эти деньги я взять не могу.
Чжао Фэнъин нахмурилась первой:
—Это от чистого сердца от парней, такой обычай, как же нельзя?
Линь Тин верила этим словам, но по-прежнему не могла согласиться:
—Невестка, я не из гордости, просто считаю, что наши трудности не настолько велики. К тому же, не говоря о том, как к этому отнесётся моя свекровь... даже сам Хо Сяо не обрадовался бы, если б я взяла эти деньги.
Хотя её всё ещё тяготило, что она стала чьей-то женой в этом странном путешествии, в некоторых вещах должна быть черта.
Она не знала, сколько там денег, но по толщине конверта было ясно, что сумма немаленькая.
Раз семья Хо, как она знала, не бедствует, взять эти деньги – значит бросить тень на героическое звание Хо Сяо.
Подумав так, Линь Тин ещё твёрже вознамерилась отказаться.
Чжао Фэнъин не ожидала такой реакции от Сяо Линь.
У девушки была белая, как снег, кожа и алые губы, прямой тонкий нос, чуть приподнятые миндалевидные глаза, а под уголком глаза – алая родинка-слезинка.
Лицо было очень ярким и даже кокетливым. Но сейчас её взгляд был твёрдым, черты лица – строгими, и эта кокетливость исчезла без следа.
Именно по этой твёрдости Чжао Фэнъин поняла, что та отказывается не ради приличия.
А Лю Цзинцзин видела Линь Тин впервые, поэтому не стала слишком настойчиво её уговаривать. Но, будучи тоже женой военного, она невольно задумалась о других возможностях помочь.
А Линь Тин тем временем продолжала искренне отказываться:
—Невестка, я говорю правду, нам действительно не нужны пожертвования, но доброту сослуживцев за Хо Сяо я принимаю.
Видя, что та по-прежнему не совсем согласна, Линь Тин помедлила несколько секунд и всё же сказала:
—Если я на самом деле возьму, то тогда уж и не знаю, правильно ли я вообще приехала.
Услышав это, Чжао Фэнъин нахмурилась и с укоризной посмотрела на неё:
—Ты это брось, ни в коем случае не говори таких слов.
Линь Тин сожалеюще произнесла:
—Мне просто некуда деваться.
Чжао Фэнъин вздохнула:
—Давай пока не будем об этом. Потом спросим старого Вэя, что он скажет.
Линь Тин не стала настаивать:
—Спасибо, невестка.
Чжао Фэнъин посмотрела на девушку с ярким, красивым лицом и сказала тоном шутливой укоризны, но по-родственному тепло:
—Спасибо говорить ещё рано. И что у тебя за мысли такие? Боишься, что денег много?
Конечно, никто не застрахован от любви к деньгам, и Линь Тин тоже не была исключением.
Просто она искренне считала, что они не настолько бедствуют, чтобы нуждаться в сборе пожертвований. А если позволяют обстоятельства, кто же не хочет жить достойно?
Тем более что это достоинство принадлежало Хо Сяо.
У неё не было никакого права на него посягать.
Но Линь Тин понимала, что невестка желает ей добра. Поэтому она взяла её под руку и сказала с большей теплотой:
—Я знаю, что невестка хочет как лучше для меня.
Чжао Фэнъин, улыбаясь, похлопала её по руке:
—Хорошо, что ты это понимаешь.
Увидев это, Лю Цзинцзин вовремя перевела разговор:
—Вчера, когда узнали, что ты приехала, все наши женщины из семейного городка хотели повидаться с тобой, да, понимая, что ты с дороги, не решились наведаться. Вот отдохнёшь, и я устрою, чтобы все встретились и познакомились.
Она не договорила, что заходила уже вечером – но тогда Линь Тин спала. А завела она этот разговор потому, что, видя, как та отказывается от пожертвований, хотела познакомить её с большим количеством людей.
Те, кто мог приехать к семьям, были офицерами не ниже ротного уровня.
http://tl.rulate.ru/book/200294/23798332
Готово:
