— Пфф! — Сюй Дамао чуть не умер со смеху и, забыв, кто друг, а кто враг, саркастично выдал: — Юаньцзы, ты серьёзно? У Глупого Чжу лицо «прекрасное»? Но в одном ты прав: если старая вдова расцарапала ему рожу, жену ему и правда не найти. Пусть тогда вместе живут! Глупый Чжу станет отцом Цзя Дунсюю, ха-ха-ха… А-а!
Закончить он не успел: взбешённый Глупый Чжу заехал ему кулаком прямо в челюсть, и Сюй Дамао отлетел назад.
Отец Сюя бросился было на помощь, но Ли Юань с улыбкой его остановил:
— Дядя Сюй, всё в порядке, братья просто дурачатся. Сейчас вместе пойдём в кино и утку жареную есть.
Сюй Фугуй только дёрнул щекой, глядя, как его сын пытается с достоинством подняться с земли. Сказать ему было нечего.
Ли Юань повернулся к И Чжунхаю:
— Видите, первый дядя? Выросли вместе, дерутся с детства, как родные. Никакой вражды. Вам бы лучше отдохнуть. А вот Цзя Чжан вам пора бы приструнить, совсем распоясалась…
Цзя Чжан, глядя на своего сына, лежащего на земле с пустым взглядом и слезами на глазах, чувствовала, как у неё разрывается сердце. Услышав, как Ли Юань переворачивает всё с ног на голову, она взорвалась:
— Чушь собачья! Теперь я вижу: в этом дворе только этот маленький ублюдок — настоящее зло! Ты, больной заморыш, точно не своей смертью помрёшь! Старина Цзя, забери его с собой…
Вот это она зря…
Ли Юань усмехнулся:
— Соседи, вы только послушайте! Что это, если не возрождение феодальных предрассудков? Попытка навредить рабочим суеверными проклятиями! Раз первый дядя, который так заботится о семье Цзя, не может решить эту проблему, я приглашу людей из уличного комитета. Они отправят Цзя Чжан в деревню на перевоспитание! И больше не верьте тем, кто твердит, что «дела двора решают трое старост». Семья Цзя столько натворила, а толку от этих старост? Скоро десять лет со дня основания государства, а некоторые личности всё ещё могут единолично распоряжаться нашими судьбами?!
Толпа загудела. Какая смелая и меткая речь! Сюй Дамао аж глаза выкатил от восторга и первым крикнул:
— Верно! Скоро десять лет республике, нельзя позволять некоторым личностям единолично вершить судьбы!
И Чжунхай дрожал от ярости, но внутри у него всё похолодело.
— Ли Юань! — рявкнул он. — Говори прямо, кто здесь единолично вершит судьбы? Что мы, трое старост, делаем не так?!
Он решил, что сегодня пойдёт до конца и любой ценой поставит этого ублюдка на место, даже если придётся пожертвовать своим многолетним авторитетом!
Но Ли Юань вдруг сменил тон и с невинной улыбкой сказал:
— Да что вы, это же поклёп! Разве я называл вас «И Чжэтянь — И, заслоняющий небо»? Спросите хоть у брата Чжуцзы: разве я не говорил всегда, что вы отличный человек, и вся ваша семья — прекрасные люди!
【Негативные эмоции от И Чжунхая: +888!】
Какой к чёрту «И Чжэтянь»?! И что значит «вся семья», если их всего двое!
Но эта фраза мгновенно разрядила обстановку. Соседи, которые только что начали сбиваться в кучки и занимать стороны, теперь засмеялись и заговорили о пустяках, сглаживая углы.
Глупый Чжу активнее всех закивал:
— Да-да-да! Первый дядя, Юаньцзы всегда говорил: если бы вы не выделяли так семью Цзя, цены бы вам не было. И первую тётушку всегда хвалит — золотой человек, ухаживает за Глухой старухой, кормит, поит. В нашем дворе нет людей лучше!
Лю Гуанци тоже хихикнул:
— Точно! Юаньцзы никогда за спиной гадостей не говорит. Это Цзя Чжан перегнула палку, да и Цзя Дунсюй тоже.
Увидев, что Ли Юань парой фраз перетянул молодёжь на свою сторону, а его собственная поддержка тает на глазах, И Чжунхай понял, что если довести дело до скандала, ещё неизвестно, кто выйдет победителем. Будучи старым лисом, он решил отступить, надеясь позже переманить Глупого Чжу обратно.
Он тяжело вздохнул:
— Разве я не потому им помогаю, что они — сироты и вдова, и вся семья живёт на одну норму Дунсюя? Им просто слишком тяжело. Ладно, хватит. На этом сегодня закончим. Вы, молодёжь, сами разбирайтесь между собой, только палку не перегибайте. Цзя Чжан, если ещё раз устроишь скандал — я за тебя не заступлюсь. Если Ли Юань пойдёт в уличный комитет, поедешь обратно в деревню.
Цзя Чжан затихла. Увидев, что Цзя Дунсюй сел — весь в синяках, но живой — она немного успокоилась.
Тут Ли Юань с улыбкой добавил:
— Вот и славно! Зачем ссориться? И ещё одно, хочу сказать всем. Мой сосед Чжан Хайчжу на прошлой неделе передал мне свои две комнаты. Мы уже оформили всё в уличном комитете, я их выкупил, и скоро туда переедут мои родители. Мы, молодёжь, обязаны заботиться о стариках! Негоже мне одному в городе прохлаждаться, пока они в деревне горбатятся, верно? И я хочу от всего сердца поблагодарить первого дядю и первую тётушку! Если бы они не одолжили мне пятьсот юаней, ничего бы не вышло. Прошу всех соседей быть свидетелями: я написал расписку и обязательно всё верну! Ну, вот и всё, спасибо всем!
【Негативные эмоции от И Чжунхая: +588!】
【Негативные эмоции от Цзя Чжан: +688!】
【Негативные эмоции от Цзя Дунсюя: +888!】
【Негативные эмоции от Цинь Хуайжу: +99!】
【Негативные эмоции от Янь Бугуя…】
【Негативные эмоции от Сюй Фугуя…】
Глядя на бурный поток негативных эмоций, Ли Юань лучезарно улыбался. Вот она, простая, беззаботная жизнь! Красота!
• • •
— Брат Юань, ты такой молодец! — с обожанием глядя на Ли Юаня, сказала вытянувшаяся, стройная Хэ Юйшуй, когда толпа неохотно начала расходиться.
Ли Юань рассмеялся:
— Правда?
Хэ Юйшуй серьёзно кивнула:
— Ты самый лучший из всех, кого я знаю!
Глупый Чжу ревниво буркнул:
— Чего это он самый лучший? Ну, врач он отличный, а готовит он лучше меня, что ли?
Сюй Дамао, потирая челюсть, не упустил шанса съязвить:
— Вонючий повар, ты ещё хочешь с Юаньцзы тягаться?
Лю Гуанци тоже презрительно хмыкнул. Глупый Чжу уже хотел было вспылить, но Ли Юань сказал:
— Ты хочешь, чтобы шрамы на лице остались?
Глупый Чжу мигом сменил гнев на милость:
— Ой, батюшки, я ж совсем забыл! Братишка, ты должен мне помочь! Иначе моё прекрасное лицо будет испорчено… Чего смеётесь? Юйшуй, и ты смеёшься? Это ведь твой «самый лучший» брат Юань сказал!
Под шутки и смех вся компания отправилась за Ли Юанем на задний двор. Они и сами не знали, зачем идут, просто пошли за ним, оставив во дворе лишь семью Цзя горевать над своей участью.
— Помогу, помогу, — со смехом пообещал Ли Юань.
Когда они оказались на заднем дворе, из пристройки как раз вышла Глухая старуха. Увидев кровоточащие царапины на лице Глупого Чжу, она вскипела:
— Кто избил моего Чжуцзы?! Кто?!
Ли Юань захихикал, чем заслужил свирепый взгляд Глухой старухи. Сюй Дамао поспешно вставил:
— Ой, бабушка, на нас-то не смотрите. Мы сегодня на стороне Чжуцзы. Это ему Цзя Чжан лицо расцарапала.
Глухая старуха, очевидно, не поверила Сюй Дамао, считая, что он похож на предателя-ханьцзяня. Она спросила Глупого Чжу:
— Правда?
Тот кивнул:
— Да ладно, дело прошлое, забудьте!
Но старуха не унималась. Она обратилась к Ли Юаню:
— Неужто и правда эта девчонка Цзя Чжан?
Ли Юань кивнул:
— Конечно, правда. Видите, нам в среднем дворе даже места не нашлось, пришлось на задний идти, искать покоя.
Глухая старуха рассвирепела:
— Цзя Чжан, чтоб её! Пойду ей все окна побью! — Она стукнула клюкой и двинулась в средний двор.
Глупый Чжу остановил её:
— Ой, бабушка, не лезьте вы! Мы Цзя Дунсюя так отмутузили, что на нём живого места нет. А Цзя Чжан Юаньцзы чуть в комитет не сдал, чтоб её в деревню отправили. Только вмешательство первого дяди их и спасло…
Старуха вдруг обернулась к Ли Юаню:
— Погоди. Чжуцзы сейчас ходит за тобой. Ты же хитрый как обезьяна, почему позволил Чжуцзы пострадать?
Ух, старая перечница! Глаз-алмаз…
Ли Юань с улыбкой ответил:
— Знаете, если бы я хотел вмешаться — остановил бы её без проблем. Но вы спросите у своего любимого внучка: разве он сам не хотел, чтобы Цзя Чжан его поцарапала?
Глупый Чжу возмутился:
— Чушь! Кто в своём уме захочет, чтобы старая вдова ему лицо драла?!
Ли Юань коварно усмехнулся:
— Неужели мне показалось? А я-то думал, этот манящий взгляд Цинь Хуайжу…
— Так-так-так! — Лицо Глупого Чжу пошло красными пятнами, он замахал руками. — Хватит нести бред! Ладно, твоя взяла, доволен? Не зря Цзя Чжан сказала, что в этом дворе ты самый хитровыдуманный!
Ли Юань громко расхохотался и сказал старухе:
— Видите? Если человек сам хочет прыгнуть в яму, кто его остановит? Если бы я влез, брат Чжуцзы бы на меня обиделся. Так что, сходите лучше к семье Цзя, или к первому дяде…
Боясь, что Ли Юань взболтнёт лишнего, Глупый Чжу подхватил старуху на спину и под её оханья отнёс в дом. Вернувшись, он обнаружил, что Ли Юань и остальные уже зашли в комнаты Чжан Хайчжу. Глупый Чжу постоял в дверях, но ему показалось там скучно — темно, на стенах старые пожелтевшие газеты, смотреть не на что. До его светлой северной комнаты далеко…
— Ого, Чжан Хайчжу не жадный оказался, стол из восьми бессмертных оставил! — с улыбкой заходя в комнату, произнёс Чжуцзы, надеясь напроситься на похвалу и чтобы Ли Юань поскорее обработал ему раны.
Ли Юань сказал Хэ Юйшуй:
— Юйшуй, сходи ко мне, на столе аптечка, принеси её. Я твоему брату лекарство нанесу.
Хэ Юйшуй радостно кивнула и убежала. Теперь они были в хороших отношениях, иногда по вечерам она даже приходила к Ли Юаню за помощью с уроками, перестав быть такой нелюдимой.
Глупый Чжу приревновал:
— Эй! Когда я её прошу сбегать, она и ухом не ведёт!
Сюй Дамао не упустил случая вставить шпильку:
— Это потому что ты тупой и страшный!
Бам!
Глупый Чжу отвесил ему пинка под зад, и Сюй Дамао с воплем повалился на пол. Лю Гуанци не обратил на них внимания. Сев на кан, он оглядел комнаты и с завистью сказал:
— Юаньцзы, ты за эти два месяца четыре комнаты отхватил… Справишься?
Ли Юань скрестил руки на груди:
— Да где мне! Это первый дядя мне пятьсот юаней одолжил, вот я и выкупил. Смог бы ты занять пятьсот юаней — тоже бы справился.
Лю Гуанци смущённо усмехнулся:
— Скажешь тоже! Чтоб первый дядя одолжил мне пятьсот? Да он и пять-то не даст. Это только тебе…
Ли Юань улыбнулся:
— Твой отец — второй староста, семья у вас не бедствует, конечно, он тебе не одолжит. А мои родители крестьяне. Вся семья — несколько десятков человек — живёт с земли. Я бо́льшую часть зарплаты отсылаю домой. Первый дядя знает, как мне тяжело, вот и помог.
Слова звучали правдиво, но всё равно как-то странно. У Ли Юаня четыре комнаты, а он бедный?
Сюй Дамао внимательно посмотрел на него и сказал:
— Юаньцзы, вот почему нам всем нравится с тобой общаться. Ты совсем не такой, как третий староста. Он тоже бедный, но от него прямо разит нищетой — он всегда хочет выгадать за чужой счёт, и это вызывает презрение. А ты, даже когда ешь кукурузные лепёшки, не жмёшься. Это заслуживает уважения.
Глупый Чжу усмехнулся:
— Семья третьего дяди — сборище крохоборов! Юаньцзы, будь ты таким же, я бы первый перестал с тобой общаться.
Ли Юань, присев на край кана, ответил:
— Я не такой. Но богатство или бедность от нас не зависят. Когда тяжело, нет ничего плохого в том, чтобы экономить, быть расчётливым и даже немного хитрить. Главное — не ставить деньги выше людей и отношений. Третий староста просто слишком увлёкся. Для него-то это привычно, а вот в семье теперь все такие же. Думаю, на Цзечэне и остальных детях это скажется… Но у каждой семьи свои проблемы, кто мы такие, чтобы судить? Ну, как вам комнаты?
Глупый Чжу пожал плечами:
— Комнаты как комнаты… В среднем дворе у тебя лучше.
Сюй Дамао возразил:
— Эти две комнаты в пристройке больше твоих флигелей вместе взятых, и потолки выше! Сделать ремонт — и будет куда лучше, чем в среднем дворе! Глупый Чжу ни черта не понимает… — Сказав это, он спрятался за Ли Юанем.
Ли Юань не обратил внимания на их перепалку:
— С ремонтом придётся подождать, деньги кончились, в долгах как в шелках. Месяца через два. Если что, когда родители приедут, пусть живут в новых комнатах, а я сюда переберусь. Негоже старикам в плохих условиях жить.
Сюй Дамао обрадовался:
— Отлично! Юаньцзы, давай переезжай прямо сейчас! Мы же соседями станем, будем вечерами вместе выпивать! Слушай, мама мне сейчас невесту подыскивает. Как поженюсь, они съедут, и мы тут совсем рядом будем!
Это было заманчиво… Лю Гуанци тоже обрадовался:
— Да, переезжай, мой дом прямо напротив!
Но прежде чем Ли Юань успел ответить, Глупый Чжу возмутился:
— Эй-эй-эй! Вы чего? Юаньцзы отлично живёт в среднем дворе, с чего ему переезжать? Денег нет? Так давайте скинемся, а он потом вернёт! Он теперь кадровый работник, неужто не расплатится?
Ли Юань рассмеялся:
— О, отличная идея! Одолжите мне каждый по сотне, я постепенно отдам.
Улыбка исчезла с лица Сюй Дамао:
— Юаньцзы, лучше переезжай. У нас же не как у тебя, мы всего пару лет работаем. Я ученик, получаю двадцать юаней с мелочью. Хорошо, если до конца месяца хватает.
Лю Гуанци неловко добавил:
— И я тоже. Но у Глупого Чжу деньги должны быть…
Глупый Чжу тоже пошёл на попятную. Сто юаней? Ищи дурака!
Ли Юань отмахнулся:
— Да ладно! Он один зарабатывает. И хоть обеспечивает только сестру, Юйшуй уже большая, расходов много. Она сейчас в средней школе учится, ей и велосипед нужен, и часы. Чжуцзы хоть и грубоват, а о сестре заботится как настоящий старший брат. За одно это мы сегодня должны выпить за его здоровье! Разве я буду просить у него в долг? Нет, лучше ещё раз к первому дяде схожу.
В те времена Глупый Чжу ещё не позволял так бессовестно сосать из себя кровь. Он хорошо относился к Юйшуй и не жалел на неё денег. Он давно решил, что первый женский велосипед во дворе достанется его сестре. Пусть отец и сбежал с вдовой, но у Юйшуй есть старший брат, а значит, всё будет в порядке…
Услышав, что Ли Юань снова собирается просить у И Чжунхая, парни расхохотались. Глупый Чжу расплылся в улыбке и показал Ли Юаню большой палец:
— И я тебя уважаю! С самого ученичества бо́льшую часть денег домой отсылаешь. За такой характер я перед тобой шляпу снимаю!
Тут подошла Юйшуй с аптечкой. Ли Юань достал йод и ватную палочку, обработал царапины Глупому Чжу и всё.
Чжуцзы опешил:
— И это всё?
Ли Юань рассмеялся:
— Завтра принесу из больницы пластырь, поносишь недельку — и всё пройдёт. Ладно, время пришло. Братцы, и Юйшуй с нами — пошли в кино! Как раз после сеанса утку жареную поедим!
Вся компания радостно зашумела. Глупый Чжу и о лице забыл:
— Ну тогда, погнали!
Сюй Дамао вдруг вспомнил:
— Эй, талоны на мясо не забудьте! По пути обратно купим мяса. А я у отца две бутылки хорошего вина возьму, вечером продолжим! Я вам говорю, сейчас крестьяне каждый день вкусно едят, каждый приём пищи с мясом! Мы не можем отставать, верно?
Под общий смех Ли Юань мысленно вздохнул. В деревнях с размахом открывались общественные столовые. Первые три месяца жизнь и правда казалась сказкой: банкеты каждый день. Белые булочки, рис, жареное мясо, куры, утки, рыба, баранина — ешь не хочу!
Требовалось, чтобы меню каждый месяц было разным, а порции — не ограничены. Лозунги звучали громко: «Еда бесплатно — радость для всех! Трудись активнее — счастье на тысячелетия!»
Но вскоре эта райская жизнь покатилась под откос. Через три месяца мясных блюд становилось всё меньше: от рыбы и мяса перешли к редким кусочкам, потом остались одни шкварки, а затем — просто трава и дикоросы… Белая мука сменилась грубым помолом, а затем и вовсе смесями. Через год даже грубую пищу нельзя было есть досыта.
В городах, из-за массового набора рабочих, миллионы крепких парней приехали есть городское зерно, и продовольственный кризис разразился стремительно. В самый критический момент запасов зерна в Пекине оставалось всего на шесть дней. Вслед за этим пайки резко урезали, а купить любую еду или промтовары стало невероятно сложно, повсюду ввели талоны. Дошло до того, что даже коробок спичек без талона было не достать.
Таких беззаботных дней, когда они сидели вместе, ели до отвала и болтали обо всём на свете, оставалось совсем немного… Ли Юань ничего не мог поделать. Против неумолимого хода истории человек бессилен, тут даже спустившиеся с небес божества не помогут.
Разве что можно было бы изменить погоду, чтобы в следующем году не случилось жесточайшей засухи… Оставалось лишь смотреть на вещи с оптимизмом. Трудности в конце концов пройдут. Они обязательно пройдут…
Закрыв глаза, он просто должен идти вперёд вместе со всеми!
http://tl.rulate.ru/book/200080/23218339
Готово:
