Как только Чжао Юань замолкал, госпожа Чэнь принималась браниться:
– Посмотри на себя! Какой ещё сын в таком возрасте так бедствует? Ты уже почти старик, а у тебя даже женщины нет! Хоть слепая, хоть хромая, но ни одной! И ты ещё смеешь ходить по улице с высоко поднятой головой!
Чжао Юань: «…»
С каждым словом всё нелепее.
Он просто не хотел искать, а не не мог найти.
Он сжал губы, но промолчал. Однако его терпение лопнуло, он резко развернулся, собираясь уйти.
Но стоило ему повернуться, как мать остановила его:
– Стой!
Величественный герцог Нинго мог только поправить рукава.
Госпожа Чэнь, не в силах смотреть на его упрямство, продолжила с угрозой в голосе:
– Сегодня сваты обязательно должны быть отправлены! Если не в дом Цзян, то в дом Ли или Ван… – она перевела дух и продолжила: – Если сегодня сваты не будут отправлены, не дожидаясь, пока чиновники подадут на тебя жалобу, я сама пойду к императрице и скажу, что ты неблагодарный и бестолковый, что ради приёмной дочери готов оставить род Чжао без потомства!
Чжао Юань прищурился:
– Матушка, ты меня шантажируешь?
Чжао Юань провёл на войне больше десяти лет, от него исходила свирепая аура, и когда он говорил таким тоном, люди боялись.
Но госпожа Чэнь была не обычным человеком. Чжао Юань был её сыном, и его грозный вид не пугал её. Она смотрела на сына и произнесла слово за словом:
– Можешь считать это шантажом, – она отвела взгляд: – Ты ведь знаешь, что императрица выбрала не одну кандидатку в наследные принцессы.
Чтобы убить змею, бей в голову* – молодые знают эту истину, а госпожа Чэнь, прожив полвека, знает её ещё лучше.
*Прим.: «Чтобы убить змею, бей в голову» – пословица, означающая, что для достижения цели нужно бить по самому уязвимому месту.
Разве Чжао Юань не боится, что Чжао Вань Цзюнь будет страдать? Раз он не хочет, чтобы его дочь страдала, пусть страдает сам отец!
Госпожа Чэнь замолчала, подождала немного, видя, что Чжао Юань продолжает молчать, и засмеялась:
– Ну что, герцог Нинго, спасаешь себя или дочь?
Чжао Юань всё молчал, только смотрел на мать тяжёлым взглядом. Но, как и сказала госпожа Чэнь, Чжао Юань был её сыном – другие боялись, а она нет. Поэтому его тёмные глаза не действовали.
Чем дольше Чжао Юань молчал, тем увереннее была госпожа Чэнь – её сын обязательно уступит ради этой девочки.
Двор был заставлен сундуками со свадебными дарами – целых сто двадцать коробов.
Госпожа Чэнь улыбнулась сыну:
– Герцог Нинго, ты сам отправишь сватов, или прикажешь послать людей?
– Хм! – на этот раз Чжао Юань, не задерживаясь, развернулся и ушёл.
Госпожа Чэнь, сияя от счастья, приказала нести подарки и, пригласив сваху, под громкую музыку отправилась в дом Цзян.
В доме Цзян старая госпожа Вэй, после того как лекарь привёл её в чувство иглоукалыванием, быстро пришла в себя.
Придя в себя, она оглядела комнату: сын Цзян Су был здесь, невестка Шэнь Юнь тоже, наложница Сян с Цзян Чжи – все были на месте, не было только «виновницы» Цзян Фу.
Лицо старой госпожи Вэй, только что пришедшее в себя, снова стало бледным. «Бах!» – она смахнула со стола вещь, и звук упавшего предмета напугал всех.
Затем она набросилась на Шэнь Юнь:
– Посмотри на свою прекрасную дочь! Её бабушка из-за неё заболела, а она развлекается! – Вэй усмехнулась. – Вот так неблагодарность!
Перед выговором свекрови Шэнь Юнь опустила голову, не смея возражать, с выражением стыда на лице.
Шэнь Юнь была мягкого нрава, воспитанная в духе «три покорности и четыре добродетели»*. Поведение Цзян Фу в доме принцессы вызывало у неё только стыд, она не осмеливалась перечить свекрови.
*Прим.: «Три покорности и четыре добродетели» – конфуцианские нормы поведения для женщин: в молодости подчиняться отцу, после замужества – мужу, после смерти мужа – сыну; и четыре добродетели: добродетель, речь, внешность и трудолюбие.
Она молчала, и Цзян Су взорвался:
– Где эта негодница? Пошлите за ней! Она натворила бед, довела бабушку до обморока, опозорила всю семью, а сама исчезла!
Цзян Су закончил говорить. Шэнь Юнь всё ещё молчала, а Цзян Чжи, высматривавшая момент, выступила вперёд, сделала книксен перед Вэй и Цзян Су и быстро заговорила:
– Сестра ушла из передней залы в свою комнату. Чжи пойдёт и позовёт её вместо матери.
Наложница Сян, любительница выставлять себя напоказ, немедленно вмешалась:
– Тогда ступай, Вторая госпожа, и скажи старшей госпоже, что старая госпожа из-за неё заболела, но всё равно о ней волнуется – пусть хоть навестит.
Слова наложницы Сян только разозлили Цзян Су и его мать, ведь она переворачивала всё с ног на голову. Будто старая госпожа действительно упала в обморок от беспокойства о Цзян Фу. И будто она торопится увидеть её, потому что переживает. Поэтому лица их стали ещё мрачнее.
Наложница Сян, увидев, что цель достигнута, мягко подтолкнула Цзян Чжи:
– Вторая госпожа, ступай скорее.
Когда Цзян Чжи ушла, наложница Сян изящно приняла из рук служанки пиалу с лекарством, опустилась на колени у кровати старой госпожи и начала поить её.
Она была уже на пятом месяце беременности, и такое поведение только выставляло Шэнь Юнь в ещё более невыгодном свете перед старой госпожой.
И действительно, едва она встала на колени, как старуха Вэй бросила на Шэнь Юнь сердитый взгляд. Старой госпоже Вэй казалось, что даже лекарство не излечит её от этой тоски.
Она не понимала, зачем тогда выбрали такую жену для сына – как деревянная, совсем не похожа на хозяйку дома.
Взгляд её упал на наложницу Сян, стоявшую на коленях с пиалой.
Эта Сян тоже была из приличной семьи, сестра одного из подчинённых Цзян Су, когда тот только начинал службу.
Она вошла в дом как благородная наложница.
Все эти годы она вела себя прилично, и её живот был на удивление удачлив – за первые три года она родила двоих.
Мало того, в таком возрасте она снова забеременела и должна была пополнить и без того малочисленный род Цзян. И самое главное – все её дети были послушными и умными.
Особенно сын Цзян Чэн, который в школе постоянно получал похвалы от учителей, в отличие от законного наследника Цзян Вэя, который вечно попадал в неприятности – разница небо и земля.
Цзян Чэн был хорош во всём, жаль только – он был побочным сыном.
Побочный сын, умный и способный – это хорошо, но всё же не так хорошо, как законный. Если бы законный…
Вэй перевела мрачный взгляд на Шэнь Юнь.
Шэнь Юнь была робкой и мягкой, но это не значит, что она не умела читать по лицам. Она поспешно подошла, чтобы взять у наложницы Сян пиалу, и велела служанкам помочь той подняться.
Но наложница Сян сказала слабым голосом:
– Госпожа, позвольте мне…
Шэнь Юнь ответила:
– Ты беременна, тебе нужно беречь себя. Давай я.
Наложница Сян, уже поднимаемая служанками, не упустила возможности уколоть:
– Я низкого происхождения, со мной ничего не случится.
Как только наложница Сян сказала это, старуха Вэй мрачно вмешалась:
– Не унижай себя, ты вошла в дом как благородная.
Хотя госпожа Вэй и защищала Сян, та оставалась скромной, опустив глаза и скромно улыбаясь:
– Когда я была в родительском доме, брат часто рассказывал о доблести господина. Я всегда восхищалась им.
С этими словами наложница Сян застенчиво взглянула на Цзян Су. Хотя ей было уже тридцать, именно в этом возрасте женщина расцветает – она была в самом соку. Этот взгляд заставил сердце Цзян Су биться чаще.
Взволнованный, он с нежностью сказал:
– Если бы ты не встретила меня, ты была бы законной женой. Не унижай себя. И потом, ты родила мне детей – ты хозяйка. Не говори больше таких слов.
После этих слов лицо наложницы Сян стало ещё более застенчивым. И взгляд Цзян Су на неё был далеко не невинным.
Старуха Вэй, казалось, была довольна этим зрелищем.
Но никто не обращал внимания на Шэнь Юнь. Когда Цзян Су говорил эти слова, он не думал о своей законной жене, и старая госпожа тоже не собиралась делать ей одолжение…
Шэнь Юнь опустила глаза, пальцы в рукаве судорожно сжимались, но она молчала.
Когда Цзян Чжи пришла в комнату Цзян Фу, та только что приняла ванну и сидела, пока Сяо Юань вытирала ей волосы.
Цзян Чжи, не обращая внимания на попытки слуг остановить её, вошла в комнату. Увидев Цзян Фу с мокрыми волосами, она с укоризной сказала:
– Сестра, ты… – она умолкла, осуждая её молчанием за непочтительность. – Бабушка из-за тебя упала в обморок, а ты даже не навестила её?
Цзян Фу удивлённо обернулась:
– Что? – воскликнула она. – Бабушка упала в обморок? Это… когда случилось?
Цзян Чжи снова приняла вид непонимающей:
– Когда ты ушла из передней залы.
Цзян Фу нахмурилась, глядя на Цзян Чжи с укоризной:
– Как так вышло? Я подумала, что я нелюбимая, и если останусь, только расстрою бабушку. Ты же у нас любимица, я знала, что ты там, и была спокойна, поэтому и ушла. Не ожидала… – Цзян Фу с болью посмотрела на Цзян Чжи и покачала головой с видом «эх, ты, глупая».
Цзян Чжи: «……»
Это… как это она оказалась виноватой?
Как так вышло, что виноватой оказалась она?
Но пока она не успела заспорить с сестрой, Цзян Фу уже встала, поправляя одежду:
– Сяо Юань, кое-как собери мои волосы, я пойду навещу бабушку. Мокрые волосы – не беда.
Цзян Фу: «Ха, умею болтать языком не хуже других».
Цзян Фу заколола влажные волосы шпилькой и отправилась в комнату старой госпожи. Войдя, она сразу же воскликнула:
– Ой, бабушка, что с тобой? – затем, оглянувшись на наложницу Сян, стоящую у кровати, она спросила: – Наложница Сян, это ты расстроила бабушку?
Наложница Сян: «……»
Старая госпожа Вэй: «……»
Цзян Су тоже был в замешательстве.
Не давая им опомниться, Цзян Фу затараторила, обращаясь к старой госпоже:
– Бабушка, не сердись на наложницу Сян. Хотя она иногда поступает необдуманно, она всё же беременна. Ты самая великодушная, ты поймёшь её, правда?
Старая госпожа Вэй: «……»
Только что пришедшее дыхание снова перехватило, она закашлялась и чуть опять не упала в обморок.
Наложница Сян хотела было подойти помочь, но Цзян Фу остановила её:
– Наложница Сян, ты уже расстроила бабушку, не подходи – только хуже будет, – Цзян Фу сама подошла и начала «тук-тук» похлопывать старую госпожу по спине: – Бабушка, не расстраивайся так, как можно из-за этого вредить своему здоровью? Если ты заболела, что… что мы будем делать? – она всхлипнула и вытерла глаза. – Внучка слышала, что ты упала в обморок, и, не успев даже высушить волосы, прибежала. Прошу тебя, будь снисходительна!
Старая госпожа не могла вымолвить ни слова, только прижимала руку к груди.
Наложница Сян тоже онемела. С её хитрым умом она не ожидала такой наглости от Цзян Фу, и в этот момент не знала, что делать.
Даже Цзян Су, отец, был ошеломлён.
Шэнь Юнь тоже растерялась, но она всегда была немного рассеянной, поэтому это было нормально.
– Кха-кха, – старая госпожа, которую почти задушили гневом, после того как Цзян Фу «тук-тук» похлопала её по спине, закашлялась.
Цзян Фу снова сказала:
– Бабушка, ты уже в таком возрасте, не стоит быть такой вспыльчивой!
Старая госпожа кашляла, хрипела и не могла вымолвить ни слова, а потом, разозлившись, сильно оттолкнула Цзян Фу.
Цзян Фу упала на пол и закрыла лицо платком:
– Бабушка…
Шэнь Юнь, которая до этого была в ступоре, наконец очнулась, бросилась к дочери и с укором посмотрела на свекровь:
– Матушка… Фу… Фу тоже хотела как лучше, – Шэнь Юнь взяла руку дочери, проверяя, не поранилась ли та.
К счастью, ладони были целы.
Шэнь Юнь спросила, не болит ли у неё рука, нога, не ушиблась ли она.
Цзян Фу, глядя на мать, обиженно надула губы, вот-вот готовая расплакаться:
– Попа болит!
– Кха-кха… – старая госпожа снова закашлялась.
Цзян Фу засомневалась, не выкашляет ли она свои лёгкие.
– Исчадие… исчадие…
Но не успела она выговорить, как в комнату ворвалась служанка, откинула занавеску и, взглянув на кашляющую старую госпожу, поклонилась Цзян Су:
– Господин, управляющий… – она быстро взглянула на сидящую на полу Цзян Фу и продолжила: – Управляющий сказал, что от герцога Нинго прислали сватов, – служанка низко опустила голову.
Когда она закончила, в комнате стало тихо.
Старая госпожа, только что кашлявшая так, будто хотела выкашлять лёгкие, внезапно умолкла.
Даже Цзян Фу на мгновение остолбенела.
Сваты от герцога…
Когда она поцеловала Чжао Юаня, она во многом рисковала. Она не была уверена, что Чжао Юань попадётся на крючок. Если ему было всё равно на свою репутацию, он мог просто проигнорировать её.
Но она не боялась: если он проигнорирует её – значит, она не выполнит условие, мир разрушится и пересоздастся.
Если же Чжао Юань боялся слухов, заботился о своей репутации и к тому же был в возрасте, велика вероятность, что он сдастся и согласится на брак.
Но…
То, что сваты прибыли так скоро, было для неё полной неожиданностью.
Неважно, что она не ожидала, главное, что сваты прибыли.
Подумав об этом, Цзян Фу показалось, что упавшая попа болит ещё сильнее.
http://tl.rulate.ru/book/199774/26727112
Готово:
