«Ситроен DS» ревел на шоссе за пределами Вены, несясь на восток, подобно выпущенной из лука синей стреле, прямиком к венгерской границе. Дорожные указатели проносились мимо. На мгновение мелькнула табличка: «Будапешт 240 км».
Гарри крепко вцепился в поручень, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Он панически боялся увидеть Фоукса или Грюма на метле, пикирующих из облаков.
— Мы успеем пересечь границу до блокировки? — крикнул Гарри сквозь свист ветра. — В книгах написано, что на венгерской границе стоит защитная сеть обнаружения трансгрессии. Если идти напролом...
— А кто сказал, что мы едем в Венгрию?
Флёр резко выжала педаль тормоза и выкрутила руль влево до упора.
Под яростный визг покрышек и запах паленой резины «Ситроен» заложил умопомрачительный разворот в заносе, едва не протаранив ограждение. Машину качнуло, и она рванула в противоположную сторону — на юго-запад, откуда они только что приехали.
— Что?! — Гарри швырнуло на пассажирскую дверь. — Но ты ведь только что сказала...
— Это предназначалось для возможных подслушивающих заклятий и для логики Дамблдора, — спокойно ответила Флёр, переключая передачу. Машина свернула на неприметную горную дорогу, уходя от камер и постов на трассе. Она нажала кнопку на приборной панели, и цвет кузова мгновенно сменился с приметного ярко-синего на блеклый дорожно-серый. Даже номера на бампере поменялись сами собой.
— Включи голову, Гарри, — быстро проговорила Флёр, не отрывая взгляда от дороги. — Если это игра в кошки-мышки с Альбусом Дамблдором, как, по-твоему, он рассуждает?
Гарри на секунду задумался, пытаясь мыслить как великий волшебник:
— Он решит... что мы беглые бунтари. И раз уж добрались до Австрии, то логично бежать дальше на восток, в более хаотичные края, где влияние министерств магии слабее. В Восточную Европу или на Балканы.
— Бинго! — Флёр щелкнула пальцами. — Он решит, что мы «спасаемся бегством», а беглецы обычно движутся по прямой прочь от погони. Он распределит силы Ордена Феникса по венгерской границе, румынскому заповеднику драконов и даже у рубежей России.
— И что тогда?
— А то, что мы сделаем ровно наоборот, — хитро улыбнулась Флёр. — Мы больше не бежим. Мы возвращаемся. Туда, куда старик даже подумать не посмеет нас искать.
Она указала на вздымающиеся вдалеке горные пики, которые в сгущающихся сумерках выглядели величественно и грозно.
— Альпы.
— Но мы же только что оттуда уехали! — округлил глаза Гарри. — Там снежные люди, чертова башня Грин-де-Вальда и...
— А еще — бесчисленные лабиринты ущелий, самые сильные помехи для магических радаров и заносы, отрезающие пути на полгода. Но главное — это то самое место под фонарем, где всегда темнее всего. Дамблдор решит, что горы были нашей отправной точкой, и никто в здравом уме не вернется на старт ради укрытия.
— Кроме нас.
Гарри посмотрел на знакомые заснеженные склоны и поймал себя на мысли, что этот безумный план звучит чертовски логично.
— И долго мы будем там скрываться?
— Месяц, — Флёр подняла один палец. — Ровно месяц. Найдем глухое ущелье, куда даже совы не долетают, спрячем машину и оборвем любые контакты. Пускай весь этот месяц Орден Феникса мечется, как слепые мухи по бескрайним равнинам Восточной Европы.
***
Спустя четыре часа.
Спустилась ночь. Серый «Ситроен», словно призрак, бесшумно подкатил к заброшенной охотничьей избушке, затерянной в глубине австрийского Тироля. Это место находилось на огромной высоте, в окружении густых темных лесов и отвесных скал. Обнаружить его можно было только при тотальном прочесывании местности метр за метром.
Внутри все заросло пылью и паутиной, а в камине лежал лишь холодный пепел.
— Условия, конечно, спартанские, пуховых одеял из Вены тут нет, — Флёр взмахнула палочкой. — Очистись!
Пыль послушным смерчем вылетела в окно, и старая лачуга мигом преобразилась, став вполне пригодной для ночлега. Затем Флёр извлекла из сумочки с заклятием незримого расширения две складные походные кровати и гору припасов, купленных на те самые галлеоны: консервы, галеты и даже несколько бутылок хорошего вина.
В камине затерянной в Альпах хижины весело затрещал огонь.
Снаружи завывала вьюга, пытаясь пробиться сквозь щели в окнах, а внутри Гарри держал в руках жестяную банку, собираясь разогреть ее с помощью магии. Это было классическое блюдо, сопровождавшее его все детство на Тисовой улице и годы в Хогвартсе, — фасоль в томатном соусе.
— Стоять.
Изящная ладонь бесцеремонно выхватила банку из его рук.
— Что это за дрянь? — Флёр брезгливо держала банку двумя пальцами, словно это был готовый рвануть помет дракона. — Мы ведь больше не бежим, мы теперь «отшельники». А раз уж мы скрываемся от мира, с какой стати нам питаться бурдой, похожей на чьи-то рвотные массы?
— Это фасоль, Флёр, — вяло попытался оправдаться Гарри, пробуя забрать банку обратно. — Она... она очень питательная. И удобная: разогрел и ешь.
— Удобная? — Флёр хмыкнула и точным броском отправила банку в мусорное ведро в углу. Раздался громкий жестяной лязг. — Гарри, закрой свои учебники. Твои тренировки временно приостановлены. Настало время урока «эстетики жизни».
Она подошла к закупленным в Вене припасам и принялась придирчиво, словно генерал перед строем солдат, отбирать ингредиенты: свежую телятину, красное вино, пучки пряных трав и пакет на вид безумно дорогих лесных грибов.
— Запомни первую заповедь своей старшей сестры: еда существует не для того, чтобы набить желудок, а чтобы ублажать рецепторы. — Флёр закатала рукава, обнажив белоснежные запястья, пока зажатый в воздухе нож сам по себе шинковал лук. — Какой смысл жить, если ты даже питаешься как попало?
— Но... — Гарри посмотрел на изысканные продукты и тихонько пробормотал: — Британская кухня не так уж плоха. Жареные куриные ножки в Хогвартсе и пирог с почками очень даже ничего. А еще рыба с картошкой фри...
— Стоп, — Флёр резко направила на него палочку, словно он только что произнес Непростительное заклятие. — Ставить слова «британская» и «кухня» в одно предложение — само по себе грубая грамматическая ошибка.
Она отвернулась, плеснув оливкового масла на сковороду, и перешла в режим тотального сарказма:
— То, как вы, британцы, относитесь к еде, просто кощунственно. У вас есть лишь два способа приготовления: либо разварить в кашу, либо зажарить до угольков. Овощи вы варите до состояния серой жижи, а мясо запекаете так, что оно напоминает подошву сапога. А этот ваш пирог «Глядящий в небо»? Мертвые рыбьи головы, торчащие к куполу? Мерлинова борода, это же натуральный обряд черной магии!
— Это дискриминация! — Гарри покраснел, пытаясь защитить честь родины. — Это традиции! И вообще... мне это никогда не казалось невкусным!
— Это потому, что твои вкусовые рецепторы были безжалостно убиты стряпней маглов и хогвартским общим котлом, — безжалостно парировала Флёр.
Масло на сковороде зашкворчало, и по хижине поплыл умопомрачительный аромат. Флёр ловко обваляла кусочки говядины в муке, обжарила их до золотистой корочки, а затем влила в сотейник красное вино.
— Гарри, ты правда думал, что во время Турнира Трех Волшебников мы в Хогвартсе питались тем, что подавали за вашими столами? — с усмешкой спросила Флёр, помешивая тушащееся в вине мясо.
Гарри опешил:
— А разве нет? Помню, в Большом зале специально для вас готовили буйабес.
— Это было лишь ради приличия, — фыркнула Флёр, бросая в сотейник веточку розмарина. — На самом деле каждый студент Шармбатона, пусть даже на это уходили все карманные деньги, заказывал доставку совами из Франции. Нам присылали сыры, свежие багеты и паштет из гусиной печени. — Она обернулась, одарив его взглядом, полным чисто французского высокомерия: — Мы строчили слезные письма родителям и вымаливали у мадам Максим личного повара, лишь бы не притрагиваться к вашим сальным почечным пирогам и кексам, которыми можно убить человека. Те три месяца для моего желудка стали настоящим Азкабаном.
Гарри открыл рот, собираясь возразить, но дразнящий запах из сотейника лишил его всяких аргументов.
Густой аромат терпкого вина смешивался со шкворчащим мясным соком, сладостью карамелизованного лука и душистым тимьяном... На Тисовой улице он такого никогда не чувствовал, да и в Большом зале Хогвартса пахло иначе — там преобладали простые запахи жареного мяса и тыквенного сока.
Желудок Гарри самым предательским образом растоптал остатки его патриотизма.
— Вот и все. А теперь закрой рот и садись за стол, — Флёр взмахом палочки заставила тарелки приземлиться перед ними. — Этот месяц в Альпах ты сам будешь корпеть над защитой от Темных искусств, но за твой желудок отвечаю я.
Перед Гарри опустилось блюдо с аппетитной, исходящей паром говядиной по-бургундски в густом глянцевом соусе. Рядом лег хрустящий багет, сотворенный с помощью трансфигурации.
— Попробуй, — Флёр плеснула себе в бокал вина и изящно присела напротив. — А потом скажи мне, можно ли вообще сравнивать это с твоей фасолью из банки.
Гарри взял ложку и отправил кусочек мяса в рот.
Насыщенный соус буквально взорвался на языке вкусовым фейерверком. Мягчайшая, пропитавшаяся вином телятина таяла во рту сама собой, а легкая винная кислинка идеально скрадывала жирность, раскрывая невероятно сложный букет вкусов.
В это мгновение Гарри осознал, что все съеденные им ранее рагу были не более чем помоями.
Он молчал ровно три секунды, после чего принялся с упоением макать хрустящий мякиш багета в густой соус и отправлять его в рот.
— Ну и как, мистер Эванс? — Флёр подперла подбородок ладонью, лукаво глядя на него. — Будешь дальше защищать свою рыбу с чипсами?
Гарри проглотил очередной кусок, вытер рот салфеткой и с максимально серьезным видом произнес:
— Сестра, я грешен. Британская кухня — отстой. Положи мне еще добавки.
Флёр заливисто рассмеялась, и ее чистый смех эхом раскатился по уютной теплой хижине.
— То-то же, — она положила ему еще одну щедрую порцию. — Ешь. Вот это я понимаю — жизнь.
За окном бесновалась метель, скрывая под снегом суровый мир погони. А здесь, внутри, царило тепло, пахло хорошим вином и горячей едой. Это были минуты покоя и простого счастья, принадлежавшие только им двоим посреди бесконечного бегства.
http://tl.rulate.ru/book/199528/22939652
Готово:
