Леденящая душу реальность исчезновения Чжао Тецзюня, словно последний ковш ледяной воды, окончательно погасила остатки света в глазах Су Цзяньго. Обхватив Сяогуан, он согнулся в спине, стоя посреди разгромленных руин. Серый свет неба падал на его лицо, покрытое кровью, слезами и пылью, отражая глубоко въевшуюся в кости усталость и мертвую, растерянную пустоту. Сяогуан уже выплакала все слезы, остался лишь прерывистый, наполненный всхлипами слабый стон, и маленькое тельце в его руках время от времени содрогалось, будто птенец, брошенный на холодном ветру.
Су Вэйминь сидел, парализованный, на холодных обломках камней, глубоко зарывшись пальцами в окровавленные, перепачканные грязью волосы. Лицо его было опущено на колени, тело мелко подрагивало, и лишь изредка из него вырывался сдерживаемый до предела всхлип. Огромное горе и растерянность, словно тяжелое болото, прочно держали его на месте.
Су Вэйдун застыл неподалеку. Его раненая правая рука безвольно висела, кровь уже начала сворачиваться, образуя темно-красные корочки на костяшках и тыльной стороне ладони. Его багровые глаза обвели место смерти, похоронившее родных и поглотившее следы Чжао Тецзюня, затем упали на слабо всхлипывающий сверток в руках старшего брата. Грудь его тяжело вздымалась, но из горла не вырывалось ни звука. Холодная, неуправляемая ярость и чувство огромной пустоты метались внутри него.
Небо, в отчаянии поисков и мертвой тишине ожидания, безвозвратно темнело. Пепельно-серые тучи низко нависли, и ветер, несущий сырой холод, начал кружиться над руинами, поднимая пыль и клочки бумаги, издавая звук, похожий на заунывное завывание. Температура резко падала, холод, словно мелкие иглы, проникал сквозь их тонкую, рваную одежду, впивался в плоть, пробирался в кости. В промежутках между слабыми всхлипами Сяогуан стали слышны мелкие дрожащие звуки, вызванные холодом.
Этот холод, словно глухой удар, наконец, слегка пробудил троих мужчин, пригвожденных к месту горем и растерянностью.
Су Цзяньго подсознательно сжал руки, обнимавшие Сяогуан, пытаясь согреть маленькое холодное тельце своим теплом. Он медленно поднял голову, его покрасневшие глаза наконец перестали смотреть в пустоту неба, а начали осматривать руины, некогда бывшие «домом». Взгляд скользнул по сломанным балкам, искривленным оконным рамам, разбросанным осколкам посуды, и остановился на нескольких относительно целых старых дверных полотнах, покосившихся на наполовину обрушенной стене, и на покосившемся, но сохранившем раму старом деревянном столе.
Одна мысль, крайне первобытная и настойчивая, подобно спичке, зажженной в темноте, слабая, но отчетливая, вспыхнула: — укрыть от ветра! Защитить от дождя! Для Сяогуан!
— Нельзя… чтобы замерзла… — хрипло произнес он, голос его был сухим, как трение наждачной бумаги. Он, обнимая Сяогуан, шатко направился к куче относительно целых досок и старому столу.
Это движение стало сигналом.
Су Вэйдун резко вырвался из состояния холодного оцепенения. Он перестал смотреть в пустоту, его багровые зрачки сфокусировались на цели старшего брата. Он бросился вперед, не говоря ни слова, и единственной целой левой рукой схватил край старой дверной доски, низко взревел и с силой выдернул ее из кучи битого кирпича! Занозы на краю доски впились в незажившие раны его ладони, но он лишь сильно нахмурился.
Су Вэйминь услышал шум, растерянно поднял голову, в его опухших глазах все еще стояли слезы. Он увидел сгорбленную спину брата, обнимавшего Сяогуан, и увидел, с какой яростью второй брат, истекая кровью, тащит дверную доску. Он замер на несколько секунд, затем, словно ведомый невидимой нитью, тоже с трудом поднялся и, шатаясь, подошел, начал руками ворошить другую, более ровную доску. Его движения были замедленными, скованными, с какой-то сонной отрешенностью, но, по крайней мере, он двигался.
Без слов. Огромное горе и усталость забили им горло. Слышалось лишь тяжелое дыхание, резкий скрежет досок о камни и прерывистый, душераздирающий слабый стон Сяогуан.
Они выбрали место рядом с самой высокой грудой обломков их дома, спиной к относительно устойчивой наполовину обрушенной стене, в которую Су Вэйдун когда-то ударил кулаком, разбив его в кровь. Обрушившаяся стена служила опорой и отчасти защищала от прямого ветра.
Су Вэйдун взял на себя самую тяжелую работу. Он уперся плечом, помогая раненой рукой, стиснув зубы, тащил к стене тяжелый, покосившийся старый деревянный стол, кое-как поставил его, создав неустойчивую опору. Пот смешивался с кровью, стекая по его лбу. Су Цзяньго временно положил Сяогуан на относительно ровный камень, застеленный кое-какими тряпками, а затем вместе с Су Вэйминем с трудом поднял несколько рваных двер
http://tl.rulate.ru/book/198672/22448423
Готово:
