Швейцария, Цюрих.
В конференц-зале первоклассного отеля с видом на всё Цюрихское озеро.
Солнечные лучи проникали сквозь огромные панорамные окна, заливая помещение ярким и тёплым светом, но не могли развеять невидимую, холодную атмосферу противостояния, повисшую над столом переговоров.
Гу Яньцы сидел во главе стола. Безупречно скроенный тёмно-серый костюм делал его бледное лицо ещё более бледным, почти лишенным цвета. Он сидел прямо, спина выпрямлена, руки сложены на гладкой поверхности стола, казалось, спокойный и собранный.
Но лишь Су Ваньвань, сидевшая рядом с ним, и Цзян Чэнь, расположившийся чуть позади, знали, какой шторм бушевал под этой умиротворенной внешностью.
С момента экстренной реанимации в самолёте прошло чуть больше десяти часов. Гу Яньцы, едва приземлившись, сразу направился сюда из аэропорта. Смена часовых поясов, остаточные явления высокой температуры, слабость от невылеченной инфекции и усталость от долгого пути — всё это давило на него, как несколько гор.
Ноющая и распирающая боль внизу живота никогда по-настоящему не отступала, лишь благодаря постоянной инфузии усиленных антибиотиков и обезболивающих была подавлена до терпимого уровня. Но ему приходилось концентрировать всю свою энергию, чтобы бороться с накатывающими приступами головокружения и слабости, заставляющей тело сжиматься.
На его лбу всегда выступала мелкая, холодная испарина. Пальцы, сжимавшие ручку, слегка побелели от усилия, с которым он сдерживал дрожь тела.
Напротив стола переговоров сидел господин Шмидт, генеральный директор компании Heinz — седобородый, проницательный немецкий старик, и его команда. Рядом — представители корпорации Шэнтун, готовые в любой момент наброситься, во главе с их генеральным директором, мужчиной средних лет с самодовольной улыбкой.
Шэнтун, очевидно, был готов ко всему, их ценовое предложение и условия были весьма агрессивными.
«...Итак, господин Шмидт, — вещал генеральный директор Шэнтун, — мы не только предоставим вашей компании максимальные скидки по цене, но и задействуем все наши азиатские ресурсы, чтобы гарантировать скорейшее открытие рынка для вашей продукции. Уверен, нынешняя корпорация Гу, господин Гу, вряд ли сможет дать аналогичное обещание? Ведь у Гу, в последнее время... похоже, внутренние дела весьма хлопотны?»
Он многозначительно взглянул на Гу Яньцы, в его глазах читались неприкрытая попытка испытать и добить упавшего.
Все знали о недавней внутренней борьбе в корпорации Гу и о слухах о «плохом самочувствии» Гу Яньцы. Шэнтун хотел воспользоваться этим, чтобы подорвать авторитет Гу Яньцы и поколебать уверенность Шмидта.
Гу Яньцы медленно поднял глаза. Взгляд, потускневший от болезни, в момент встречи с противником внезапно собрал в себе остроту сокола, холодный и обладающий огромным давлением.
Он не стал отвечать напрямую, даже не посмотрел на генерального директора Шэнтун, а обратил свой взгляд прямо на Шмидта, сидящего во главе стола. Голос, из-за слабости чуть ниже обычного, обладал странной, неоспоримой проницательностью:
«Господин Шмидт, основная конкурентоспособность Heinz заключается в накопленном веками точном производственном мастерстве и незаменимых технологических барьерах. Уверен, вы это знаете лучше меня.»
Он сделал небольшую паузу, будто набираясь сил, но говорил ровно, с четкой логикой: «Предложенная Шэнтун цена, безусловно, очень соблазнительна. Но, позвольте сказать прямо, если компания может получать заказы только за счет ценовой войны, это как раз и свидетельствует о недостатке уверенности в основных технологиях. А их обещание «максимально быстро» основано на жертве контролем качества и долгосрочной стабильностью. Стоит ли бренд Heinz реализовывать себя таким недальновидным способом?»
С каждым его словом лицо бледнело, а холодный пот на лбу становился гуще. Су Ваньвань незаметно сжала руку под столом, чувствуя неестественное тепло, исходящее от его тела, и едва уловимую дрожь, которую он изо всех сил старался скрыть.
Но он продолжал, его мысли становились ещё острее и холоднее из-за крайнего состояния тела.
«Что касается внутренних дел корпорации Гу…» — уголки губ Гу Яньцы изогнулись в едва заметной, холодной дуге. Наконец его взгляд упал на генерального директора Шэнтун, с оттенком презрения: «Мы просто избавились от избыточного балласта и вредителей, не соответствующих долгосрочному развитию группы. Это как раз демонстрирует эффективность решений корпорации Гу и решимость в отношении будущего. Как предприятие, которое не смеет смотреть в лицо внутренним проблемам и решать их, может стать надёжным долгосрочным партнёром для Heinz?»
Он контратаковал, искусно превратив атаку противника в демонстрацию собственной решительности!
Лицо генерального директора Шэнтун мгновенно исказилось.
Господин Шмидт посмотрел на Гу Яньцы, в его глазах промелькнуло удивление и восхищение. Он, конечно, видел, что Гу Яньцы в плохом состоянии, его бледное лицо и пот на лбу не могли лгать. Но в столь невыгодной ситуации этот человек не только не показал страха, но и продемонстрировал несравненную стойкость и ясное стратегическое видение! Такая мощная воля, проявившаяся в критической ситуации, была более убедительной, чем любые пышные обещания!
Гу Яньцы, пользуясь моментом, не дал Шэнтун возможности возразить и сразу же представил окончательный вариант сотрудничества корпорации Гу. Этот план не только предусматривал более глубокую и конкретную техническую стыковку и развитие рынка, но, что более важно, он предложил идею «совместной научно-исследовательской лаборатории», глубоко связав интересы Heinz и корпорации Гу.
Его изложение было чётким, нацеленным на суть, каждое число было безупречно точным, будто его недомогание совершенно не существовало.
Су Ваньвань рядом, записывая, неотрывно наблюдала за Гу Яньцы боковым зрением. Она видела, как спина его пиджака была слегка промокла от пота, видела, как его левая рука под столом крепко сжимала штанину, чтобы противостоять наступающим спазматическим болям.
Он сжигал последние силы духа и тела, участвуя в этой партии, решающей будущее.
Наконец, Гу Яньцы закончил своё выступление.
В конференц-зале на мгновение воцарилась тишина.
Господин Шмидт задумался на несколько секунд, взглянул на побагровевших представителей Шэнтун, затем на Гу Яньцы, который, хоть и был слаб, но смотрел решительно и контролировал ситуацию. В его голове уже созрело решение.
Он встал и протянул руку Гу Яньцы: «Гу, ваша откровенность и дальновидность впечатляют. Думаю, нам нужно более подробно обсудить детали сотрудничества.»
Одно предложение — и Шэнтун выбыли из игры!
Гу Яньцы медленно встал и пожал руку Шмидту. Его ладонь была холодной, влажной от пота, но сила рукопожатия оставалась твёрдой и уверенной.
«Это большая честь, господин Шмидт.»
Он победил.
На грани полного физического истощения, полагаясь на мощную волю и абсолютную силу, он выполнил эту, казалось бы, невозможную задачу.
«Ослабленное» тело стало оружием, сбивающим с толку противника, а острота ума, скрытая под маской болезни, нанесла врагу смертельный удар.
Чувство удовлетворения в этот момент достигло пика!
Однако, цена победы — полное истощение.
http://tl.rulate.ru/book/198514/22491927
Готово:
