Родственники-мужчины и соседи окружили моего папу. «Дашуай, не печалься, мёртвые не воскресают. Держись, у вас ведь уже шестеро. Если вам так грустно, родите ещё одного, ладно? Не печалься, племянничек мой, мой бедный племянничек…» Они рыдали навзрыд. Папа слушал с любопытством, но затем рассмеялся. Они же решили, что он от горя совсем обезумел.
Женщины-родственницы и соседки тем временем вошли в дом и буквально вытолкнули маму с кровати. «Невестка, не печалься. Ты только родила, береги себя. Мёртвые не воскресают. У вас ведь уже шестеро. Если тебе так грустно, потом родишь ещё, ладно? Племянничек мой, мой бедный племянничек…»
Видя скорбь этих добрых родственников и соседей, мама окончательно потеряла самообладание и разразилась рыданиями. «Сыночек мой, мой драгоценный сыночек, мой, который даже дня не успел побыть на молоке, мой, который упал в таз с водой…»
Папа не знал, что делать. Он встал и оглядел двор, полный убитых горем родных. Он не знал, что сказать, что предпринять. Хотелось смеяться, но он боялся насмешек. Не смеяться — он ясно понимал: эта неразбериха зашла слишком далеко.
Тут старший брат и второй брат, шумно стуча и крича, вернулись домой.
Увидев толпу людей во дворе, они остановились у входа, несколько раз переглянулись, решили, что пришли не туда, и только потом, приглядевшись, вошли, опираясь на косяк двери.
Одна из женщин тут же обняла их и разрыдалась: «Племяннички мои, племяннички мои…»
Третья сестра и третий брат были малы, и вся эта суматоха их напугала до слёз. Вторая сестра, старший брат и второй брат почувствовали неловкость. Старший брат сказал тётушке (жене дяди по материнской линии): «Тётушка, мы с утра ничего не ели. Если не поесть сейчас, мы действительно умрём с голоду!»
Услышав это, тётушка тут же встала. «Быстрее готовьте еду, не дайте этим детям умереть с голоду!» — громко обратилась она к толпе.
Едва тётушка закончила говорить, как кухня уже не могла вместить всех желающих приготовить еду для братьев и сестёр.
Несколько соседей, «сведущих» в деревенских обычаях, собрали принесённые родственниками и соседями вещи для деревенских похорон — жжёную бумагу — и на освободившихся от готовящих женщин участках начали сжигать деньги для «покойного» меня, чтобы я мог тратить их в «небесном царстве».
Дядя по материнской линии, сжигая деньги, плакал: «Семёрка, забирай деньги! Дядя знает, что тебе было обидно, знает, что ты упал в таз с водой. Бери деньги, иди помойся…»
Дедушка по материнской линии, со слезами на глазах, сказал: «Семёрка, забирай деньги! Дедушка знает, ты не успел попробовать ни капли молока. Теперь у нас есть деньги, не пей больше мочу. Возьми деньги, найди ресторан и поешь нормальной еды, внучек мой…»
Папа, видя эту картину, расхохотался, широко улыбаясь. Другие, увидев его, опечалились ещё больше, решив, что папа от горя сошёл с ума.
Старший брат и второй брат, взяв с собой третьего брата, тоже не сидели без дела. Они видели, как взрослые сжигают бумажные деньги для меня, и тоже пробирались сквозь толпу. Они собрали кучу жжёных бумаг, занесли их в комнату, положили на кровать и подожгли.
Вскоре комната загорелась. Там было много ваты, деревянной мебели, и огонь мгновенно охватил всё.
Старший брат быстро схватил третьего брата, потащил второго брата и выбежал наружу, спрятавшись в толпе. Они с ужасом наблюдали за происходящим в доме.
Огонь становился всё сильнее. Люди, которые ещё недавно плакали во дворе, внезапно бросились наружу, на улицу. Вчерашние приветливые, добрые, близкие родственники и соседи в одно мгновение оказались на дороге за пределами двора.
Во дворе остались только мама, сидящая на земле, папа, стоящий на ногах, и братья с сёстрами, крепко обнявшиеся.
Пламя разгорелось так сильно, что менее чем за пять минут обрушилась балка.
Старшая сестра тоже в испуге вбежала во двор. Слёзы хлынули из её глаз, и она с отчаянием посмотрела на папу.
«Пойдём, возьми брата и сестёр и следуй за мной!» — папа очень спокойно выдохнул и сказал старшей сестре. Сказав это, он подошёл к маме, помог ей подняться, присел, чтобы усадить её себе на спину, и пошёл вперёд. Братья и сёстры следовали за ним.
Они прошли мимо толпы родственников и соседей. Никто ни с кем не разговаривал, словно несколько незнакомцев проходили через толпу незнакомцев.
Старшая сестра отправилась к дому директора Ли из районного комитета по планированию семьи. По дороге она смотрела на печенье в руке и не знала, сколько раз сглотнула слюну.
В доме директора Ли его семья с радостью держала меня на руках. «Ах, Панси, ты принесла самого симпатичного ребёнка на этот раз. Я так его люблю, ха-ха-ха».
Директор Ли с горькой улыбкой сказал: «Это только ты можешь. Любую другую, и она бы уже давно всё разрушила, каждый день таская детей домой, ха-ха-ха». Он отпил глоток воды.
Член семьи директора Ли очень добродушно сказала: «Ах, спасти одну жизнь — значит построить семиэтажную пагоду. Это благое дело. Я верю, что добрым людям воздастся. Подожди, Панси, в будущем мы с тобой будем счастливыми людьми, ха-ха-ха…» С этими словами она поцеловала меня в лоб.
В этот момент старшая сестра робко вошла в комнату. «Это… это… мой папа велел мне принести!» Она положила вскрытые печенье и конфеты на разделочную доску в доме директора Ли.
Директор Ли улыбнулся. «Твой папа?» Старшая сестра кивнула. «И что сказал твой папа? Хе-хе-хе».
«Неумирающий!» — проговорила старшая сестра, опустив голову и теребя край своей одежды.
Директор Ли и его семья удивлённо воскликнули: «Что?!» — одновременно.
«Неумирающий!» — сказала старшая сестра и убежала.
Лицо члена семьи директора Ли, ещё недавно сиявшее улыбкой, исказилось. Хмурые брови сошлись к переносице. «Неумирающий, неумирающий… Что с ним случилось? Это просто ужасно. Как можно так назвать? Что значит «неумирающий»? Это родной отец? Что за человек? Просто невероятно!»
Директор Ли громко рассмеялся. Левой рукой он погладил свой большой живот, правой — почесал бороду на подбородке. «Ха-ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха-ха! Чан Дашуай — этот человек слишком хитроумный, просто негодяй. Эх, «неумирающий»… А разве не очевидно? «Неумирающий» значит «живой». Кроме того, у ребёнка теперь есть имя. Пусть его зовут Неумирающий. Запомни, в будущем, если кто спросит, говори: Неумирающий! Ха-ха-ха, ха-ха-ха…»
Член семьи директора Ли обиженно плюхнулась на маленький табурет и заплакала. «Что за имя? Что за имя? «Умирающий» или «неумирающий»… Нет, это имя не годится!» — при этом она одной рукой ударила директора Ли.
Директор Ли рассмеялся. «Не упрямься. Это имя дал Чан Дашуай. Он родной отец. Кто знает, когда он собирается уйти, но имя такое. Запомни, в будущем, кто бы ни спросил, говори: Неумирающий!»
Член семьи директора Ли плюхнулась на маленький табурет и заплакала. «Ах, какой маленький ребёнок, а уже так называют… Неумирающий, неумирающий… Ах, что за человек? Родной ли он? Ах, Неумирающий, не плачь, не плачь, детка, не плачь…» Плача, она успокаивала меня, тоже плачущего!
Жизнь, полная юмора, разобьём жизненные трудности, давайте вместе наслаждаться жизнью. Группа читателей:
http://tl.rulate.ru/book/198501/22160096
Готово:
