— Третий сын, как ты можешь так думать? Разве нет нелюбящих родителей? Ты разве не знаешь этого? — Янь Бугуй не ожидал, что его младший сын может сказать такие непочтительные слова.
— Это то, что И Чжунхай постоянно говорит всем. Он сам бездетный, какой смысл ему об этом говорить? Просто смех. К тому же, сейчас новое общество, старые порядки пора выбросить на свалку, — ответил Янь Цзекуан отцу с кривой усмешкой.
— Бездетный человек постоянно учит всех, как воспитывать детей, разве это не чушь? Звучит как диковинка, а говорится как шутка, — добавил Янь Цзефан.
Янь Бугуй больше не хотел говорить. Он чувствовал, как уходит из-под ног почва под той системой ценностей, которую И Чжунхай так часто насаждал.
Лю Хайчжун, живший в заднем дворе, тоже услышал о сегодняшнем вечере. Он был очень недоволен тем, что Чжан Дачэн избил свою бабушку и отца. Он всегда считал, что дети должны слушаться отца, а если не слушаются, то их нужно бить, веря в поговорку «под палкой растёт сыновья любовь».
Как бы он ни был недоволен Чжан Дачэном, он не смел ничего сказать. Кто же не боялся кухонного ножа в руках Чжан Дачэна? Лю Хайчжун думал всё больше и больше, пока не вытащил «Семь волков» и не принялся избивать своего второго и младшего сына, заставляя обоих детей в слезах бежать из дома.
— Второй брат, почему сегодня? Мы ничего не сказали, мы знаем, что у него плохое настроение, — Лю Гуанфу чувствовал себя очень обиженным. В его глазах стояли слезы. Ему было всего двенадцать лет, он ещё ребёнок, и на него свалилось то, чего он не должен был нести.
— Разве он ищет причины, чтобы бить людей? — ответил ему старший брат.
— Тогда почему он не бьёт старшего брата? — снова спросил Лю Гуанфу. — Из трёх братьев бьют только второго и третьего, а старшего никогда. Лю Гуанфу никак не мог этого понять.
— Старший брат — родной, а мы двое — уроды, — сказал Лю Гуантянь.
— Это мама совершила ошибку, почему он бьёт нас? — слезы потекли из глаз Лю Гуанфу. Главным образом, сейчас было очень холодно.
— Пойдём к тому навесу для дынь у реки. Я оставил там много сухой травы, там будет очень тепло, если зарыться в неё. Если бы мы остались на улице, мы бы не дожили до завтра. Третий сын, запомни: чем больше другие хотят нашей смерти, тем больше мы не должны умирать. Мы должны жить ещё лучше. Те страдания, которые мы испытываем сегодня, — это лучшая закалка для нас, — сказал Лю Гуантянь своему брату.
Они вышли из большого двора №95 и пошли на восток, к реке. Там стоял заброшенный навес для дынь. Навес был старый, но у него были крыша и стены. Открыв дверь, они увидели, что внутри всё завалено сухой травой.
— Гуанфу, живя в дикой природе, ты должен обращать внимание на четыре вещи: воду, укрытие, еду и огонь. Человек может прожить без еды семь дней, но если не пить три дня, он умрёт. Рядом с нами река, так что с водой проблем нет. Что касается места для ночлега, он не только защитит нас от ветра и дождя, но и убережет от диких зверей. В такую погоду на улице мы не дожили бы до рассвета, — Лю Гуантянь превратился в юного эксперта по выживанию в дикой природе и просветил брата основами выживания.
— Второй брат, ты так много знаешь. Но зачем ты это учишь? Разве мы будем жить на улице каждый день? — Лю Гуанфу не совсем понимал.
— Гуанфу, ты ошибаешься, думая так. Ты же знаешь, как мы живём дома? Постоянные побои и ругань. Я думаю, нас рано или поздно выгонят из дома. Мы должны быть готовы всегда. Чем больше знаний мы приобретём сейчас, тем дольше проживём. Пока человек жив, есть надежда, — сказал Лю Гуантянь брату.
— Второй брат, когда ты начнёшь работать, возьмёшь меня с собой, хорошо? Я не хочу каждый день дома получать побои, мне страшно, — Лю Гуанфу заплакал, всхлипывая, горько плача.
— Гуанфу, не волнуйся, если у второго брата будет что поесть, ты точно не будешь голодать. Сейчас фабрики не принимают на работу, сокращают персонал. Второй брат не может найти работу, но после Нового года я пойду работать на вокзал. Ты должен учиться у старшего брата, стремиться поступить в среднее профессиональное училище. После того, как поступишь, тебе дадут работу. Второй брат обязательно поможет тебе выбиться в люди, — сказал Лю Гуантянь брату.
— Второй брат, я не смогу поступить. Учитель что-то объясняет, а я уже теряю нить. Я пойду с тобой работать на вокзал, — сказал Лю Гуанфу.
— Даже если не получается понять, всё равно нужно учиться. Если ты не хочешь терпеть трудности учёбы, значит, будешь терпеть трудности жизни, Гуанфу. Сейчас очень трудно. Ты ещё молод, ты сейчас растешь, попробуй ещё постараться, — сказал Лю Гуантянь с некоторой грустью.
— Хорошо, — Лю Гуанфу вытер слезы с глаз.
— Пора спать, — Лю Гуантянь забрался в кучу сухой травы. Чем толще слой травы, тем теплее. Лю Гуанфу последовал примеру старшего брата и тоже забрался в траву. В траве действительно было тепло. Вскоре оба погрузились в сон.
Цзя Юхуа и его мать пришли с энтузиазмом, но в спешке бежали обратно, чуть не оставив свои жизни в большом дворе №95. Синяки на их лицах жгло от ветра.
— Мама, ребёнок нас не узнаёт. Судя по его упрямству, он даже упрямее Чжан Сяолань. Я не осмелюсь признать такого сына. Он не носит фамилию Цзя, и я его не растил. Забудь, — Цзя Юхуа испугался. Тот нож Чжан Дачэна был направлен ему в шею. Если бы Цзя Дунсю не крикнул, он, возможно, уже был бы мёртв.
— Чжан Сяолань, эта скотина, сколько плохого наговорила нам, что ребёнок совсем не привязан к нам, — мать Цзя Юхуа выругала покойную мать Чжан Дачэна.
— Мама, И Чжунхай тоже не добра нам желал. Он ведь знал, какой у ребёнка характер. Совсем нам ничего не сказал, — сказал Цзя Юхуа матери.
— И Чжунхай, этот ублюдок, я с ним ещё не закончил. Я думал, что Дунпэн будет братом, будет помощником. Тот ребёнок сейчас один, мать умерла, живёт с отцом, должен быть под присмотром. Кто бы мог подумать, что он такой упрямый? — Мать Цзя Юхуа была побеждена.
— Теперь поздно что-либо говорить. Тогда не следовало отдавать ребёнка Чжан Сяолань, — сказал Цзя Юхуа.
— Ты можешь его прокормить? Сейчас вся семья зависит от тебя. Сможешь ли ты его прокормить? Янь Сяолин намного хуже Чжан Сяолань. Целыми днями ничего не делает. Если бы не Дунпэн, я бы давно развелась, — сказала мать Цзя Юхуа.
От переулка Мяньлуогу до переулка Чаомьен они шли около часа. Чуть не умерли от усталости. К счастью, ночью никого не было, так что никто не видел их жалкого вида.
— Мама, Юхуа, что с вами случилось? — вернувшись домой, Янь Сяолин увидела, что лицо свекрови и мужа в крови, а из уголков рта всё ещё сочится кровь. Она испугалась.
— Мы упали на дороге, было очень скользко. Я пойду обработаю раны, — ответил Цзя Юхуа и вошёл в комнату.
У Цзя Юхуа были неплохие жилищные условия. У них был отдельный двор, который оставил отец Цзя Юхуа. После освобождения отец Цзя Юхуа умер. Сам Цзя Юхуа был простым служащим, один зарабатывал, а пятеро тратили. Жизнь была очень тяжёлой.
http://tl.rulate.ru/book/198331/22227146
Готово:
