Глава 1. Покаяние под током
Я смотрел на золотистые блики на поверхности реки, когда удочка резко дёрнулась вниз. Осеннее солнце сентября окрасило реку Юндин в оранжево-красный цвет, в воздухе пахло осокой — это была самая знакомая сцена в моей 45-летней жизни. Мне не нужно было слушать жалобы жены, что я целыми днями пропадаю на берегу реки, не нужно было видеть отстранённый взгляд сына, прячущегося за дверью комнаты и тайком листающего телефон, и уж точно не приходилось испытывать неловкость, когда владелец магазина рыболовных снастей протягивал мне дорогущую удочку, а я, пошарив по карманам, не мог собрать нужную сумму.
«Вот это сила!» — я мгновенно пришёл в себя, крепко сжал правой рукой рукоятку удочки из углеродного волокна, костяшки пальцев побелели от напряжения. Удочка согнулась до невероятного изгиба, кончик почти касался воды, леска натянулась и гудела, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Это были уже третьи выходные, которые я провёл на этой отмели, два предыдущих раза улов был нулевой. Вчера я, стиснув зубы, потратил полмесячной зарплаты, чтобы «выгодно» купить у хозяина магазина импортную леску, которая, по его словам, могла выдержать тридцатифунтового монстра. Сейчас красная леска сматывалась с катушки с видимой скоростью.
Я, затаив дыхание, откинулся назад, ноги в испачканной грязи прочертили две неглубокие борозды на мокрой земле. В голове промелькнула не радость от поимки гигантской рыбы, а образ жены, сидевшей вчера вечером на диване. В руке она сжимала заявление о разводе, и голос её был тих, как туман у реки: «Старина Чэнь, ты считаешь наш дом гостиницей, а удочку — членом семьи. Я устала от такой жизни». Сын, Сяо Чэнь, тогда был в своей комнате и не выходил, я слышал только звуки взрывов из его мобильной игры, один за другим, словно они разбивали моё сердце.
«Щёлк!»
Резкий, хрустальный звук внезапно разорвал тишину, я замер. Это был не звук лопнувшей лески — этот звук я знал слишком хорошо. В первой половине жизни, не поймав рыбу, я только и делал, что рвал леску, сотни раз; это был звук «бззз» с упругостью, а этот «щелчок» был хрустящим, как трескающийся лёд. Я посмотрел вниз: конец лески зацепился за высоковольтный провод у берега. Я раньше не замечал этот чёрный провод, который теперь свисал почти у самой воды. Красная леска, коснувшись его, заискрила сине-белыми искрами.
«Плохо дело!» — я хотел выпустить удочку, но пальцы словно приклеились к ней. В следующую секунду ток проник в мою ладонь через удочку, словно бесчисленные раскалённые иглы, вонзаясь в вены и расползаясь по конечностям. Рука сначала онемела, потом началась невыносимая боль, мышцы неконтролируемо задергались. Удочка вылетела из рук, но более сильный ток, обхватив моё тело, пополз вверх. Я не мог издать ни звука, лишь слышал стук собственных зубов.
Зрение начало размываться, оранжево-красный закат превратился в хаотичное свечение. Я упал в грязь и воду, холодная речная вода, смешанная с листьями осоки, прилипла к моему лицу, но жгучее ощущение внутри становилось всё сильнее, словно огонь пожирал мои внутренности. За мгновение до того, как сознание покинуло меня, те образы, которые я так старательно забывал, вдруг стали такими же яркими, как будто это было вчера —
Это было десять лет назад: жена, держа на руках годовалого Сяо Чэня, ждала меня у входа в магазин рыболовных снастей. Я нёс новую удочку и не заметил, как покраснел её кончик носа от холода. Это было пять лет назад: Сяо Чэнь горел 40-градусной температурой, а я спорил с приятелями на берегу, утверждая, что сегодня точно поймаю карася. Когда я, весь в грязи, прибежал домой, Сяо Чэня уже увезли в больницу, а в глазах жены было лишь недоумение. Это было в прошлом месяце: я снял все семейные сбережения и купил лимитированную удочку, которая, как говорили, «могла вытащить жизнь». Вернувшись домой, я увидел, как жена собирает чемодан. Она сказала: «Старина Чэнь, ты лови свою рыбу, а я поведу Сяо Чэня нашей жизнью».
И ещё это проклятое чувство неудачи — каждый раз, когда я ходил на рыбалку с друзьями, у них полные вёдра рыбы, а у меня либо пустая удочка, либо несколько мелких креветок. Я всегда думал, что снасти недостаточно хороши, менял удочки с десятков на тысячи, леску с обычной на импортную, но результат оставался прежним. Друзья за моей спиной смеялись, называя меня «Пустозвон Чэнь», говорили, что я только трачу деньги на оборудование, но совершенно не разбираюсь в рыбалке. Я тогда не сдавался, а теперь, лёжа в грязи, понял, какой же я был дурак — я даже не понимал повадок рыбы, не научился элементарной настройке поплавка, но всю свою неудачу списывал на снасти, точно так же, как списывал разрушение семьи на «непонимание» жены и «непочтительность» сына.
Онемение от тока становилось всё сильнее, сознание медленно погружалось в пучину, словно его накрывало приливом. Я сожалел, но не о том, что пришёл сегодня на рыбалку, а о всей своей жизни — о том, что рыбалка стала для меня оправданием для бегства от семьи, о том, что я не обнял Сяо Чэня должным образом, не сказал жене ни одного ласкового слова, и, конечно, о том, что я не мог справиться даже с одним делом — ни рыбу хорошо ловить, ни семью сохранить.
«Если бы… можно было начать всё сначала…»
Это была моя последняя мысль перед потерей сознания. Хаос перед глазами вдруг сменился слепящим белым светом, а затем — тёплым ощущением объятий, словно я погрузился в тёплую воду, и вся прежняя боль и холод исчезли.
Я хотел открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно приклеенными. В ушах звучали неясные звуки, похожие на женский плач, или мужские вздохи, и ещё какой-то ритмичный стук, очень близко, от чего грудь сдавливало. Я хотел поднять руку, но она была слишком слабой, я мог лишь чувствовать, как чьи-то тёплые руки нежно поддерживают мою спину. Пальцы были мягкими, с лёгким ароматом, не такими, как у жены — её руки были немного грубыми из-за многолетней домашней работы.
«Малыш, не плачь, мама здесь».
Женский голос снова прозвучал, очень нежно, словно весенний ветер, шелестящий в камышах. Я постарался моргнуть, зрение медленно прояснялось — я увидел размытое лицо, длинные волосы, спадающие мне на глаза, покрасневшие глаза, она смотрела на меня сверху вниз. Я также увидел фигуру мужчины, стоявшего рядом, высокого, одетого в синее. Его ладони были грубыми, чем-то напоминая руки моего отца в моих воспоминаниях. Он тёр руки, и его хриплый голос произнёс: «Врач сказал, что всё в порядке, просто небольшая гипоксия при рождении, всё наладится».
При рождении?
В моей голове раздался гул, словно меня снова ударило током. Я пошевелил губами, пытаясь заговорить, но мог издать лишь звук «и-я». Я посмотрел на свои руки — это были маленькие, сморщенные ручки, кожа была розовой, ногти — крошечными, как рисовые зёрнышки. Это были совсем не мои руки, покрытые мозолями и деформированные от многолетнего держания удочки.
Я… переродился?
Обрывки воспоминаний хлынули потоком — закат на реке в 45 лет, лопнувшая леска, пронзающий ток, спина жены, отстранённость сына, насмешки приятелей… и моя последняя мысль «начать всё сначала». Эти картины смешивались с тёплой сценой передо мной, вызывая головокружение.
Та женщина с нежным голосом продолжала мягко поглаживать меня по спине, я чувствовал её грудь, чувствовал её аромат — успокаивающий запах. Мужчина подошёл и осторожно коснулся моего лба своей грубой ладонью, движения были лёгкими, словно он боялся меня разбить.
«Давай дадим ребёнку имя?» — сказала женщина.
Мужчина задумался, и его голос прозвучал с улыбкой: «Пусть будет Чэнь Юй. Юй — встреча. Надеюсь, его жизнь будет гладкой, и он встретит удачу».
Чэнь Юй…
Я прошептал это имя про себя, и слезы вдруг потекли. Не от печали, а от облегчения — от того, что у меня действительно появился шанс начать всё сначала, от того, что мне больше не придётся быть тем неудачником в 45 лет, от которого все отвернулись, стариной Чэнем.
В этой жизни я буду жить по-настоящему. Я буду и рыбачить, но не для того, чтобы сбежать, а чтобы своим мастерством чего-то добиться. Я буду беречь свой дом, буду любить эту женщину, которая называет меня «малышом», буду любить этого «Сяо Чэня», который ещё не родился — нет, в этой жизни он будет моим младшим братом или сестрой? Кем бы он ни был, я буду его защищать.
Я лежал на руках у матери, слушая её нежный стук сердца, чувствуя тепло отцовской ладони. Зрение всё ещё было размытым, но направление в моём сердце было предельно ясным.
Удочка, леска, поплавок, наживка… эти вещи, которые в прошлой жизни я любил и ненавидел, в этой жизни я буду учиться всему заново. Не веря в дорогие снасти, не цепляясь за эфемерную удачу, только своими глазами, руками и сердцем я буду понимать рыбу, буду ловить рыбу.
И самое главное, я буду понимать свою семью и беречь свой дом.
Оранжево-красный закат давно исчез, сейчас меня окружал мягкий свет палаты, тепло матери, дыхание отца. Я закрыл глаза, спрятав глубоко в сердце сожаления и упущенные возможности прошлой жизни, оставив лишь одну мысль:
Чэнь Юй, в этой жизни я буду не только хорошо ловить рыбу, но и жить полной жизнью.
http://tl.rulate.ru/book/198060/22034968
Готово:
