Внедорожник грубо переезжал по ухабистой дороге и, наконец, остановился в неприметном переулке у маленького универмага на Восточной улице. Дверца распахнулась, и Ли Итин, почти вытолкнув, выпихнула из машины слегка скованную фигуру — бежевый вязаный кардиган подчеркивал ложные изгибы, созданные моделирующим бельем, мягкие черные волосы спадали на плечи, скрывая часть острых черт.
— Мама, я привела человека, «Ван Линлин», — негромко позвала Ли Итин, обращаясь к универмагу. Из-за прилавка подняла голову тётя Ли Линбо, жена Ли Дагана, Ван Янь. Ее взгляд за стеклами очков был полон улыбки, но сопровождался тяжелым, оценивающим прищуром. Она окинула взглядом незнакомую оболочку Ли Линбо с головы до ног. Казалось, этот взгляд имел осязаемый вес, отчего Ли Линбо едва мог поднять голову, желая лишь скрыться в тени.
— Линлин, — голос Ван Янь был очень тихим, но содержал неоспоримую повелительность. — Лавка маленькая, людей много. Будь послаще языком, порасторопнее в движениях. Помни, ты — кассир, но главное — приманка. Днем ты должна прочно закрепить за собой образ «Ван Линлин» на этой улице. Преступник, скорее всего, будет разведывать обстановку.
Ли Линбо мог только кивнуть, горло пересохло так, что он не мог издать ни звука. Он неуклюже переместился за кассу, холодное прикосновение пластикового стула просочилось сквозь тонкие брюки. Подражая соседней женщине-продавцу средних лет, он неумело поставил ноги врозь под углом, выпрямляя спину, скованную до боли. Каждое малейшее движение сопровождалось трением силиконовых накладок под моделирующим бельем — этот чужеродный предмет, словно живое существо, застрявшее в грудной клетке, неустанно напоминал ему об искаженности его существования.
— ...Ай-яй, новенькая сестренка? Такая юная на вид! — к прилавку подошла старушка с бутылкой соевого соуса, ее мутные глаза с любопытством разглядывали его сверху вниз. Кожа головы Ли Линбо покрылась мурашками, он инстинктивно хотел опустить голову, чтобы уклониться от взгляда, но тут же раздался предупредительный кашель Ли Итин из-за спины. Он резко вдохнул, рванул уголки губ, насильно выжав крайне неестественную улыбку, имитируя услышанную когда-то женскую интонацию, и пропищал тонким, дрожащим голосом: — Ба… Бабушка, два… два с половиной юаня…
Старушка медленно, бормоча себе под нос, отсчитывала монеты. Пальцы Ли Линбо дрожали, он едва мог удержать эти холодные монеты. Каждый короткий взгляд покупателя, каждый простой разговор были для него словно мини-допрос, заставлявший его напрягаться всем телом.
Когда последние лучи заходящего солнца окрасили западное оконное стекло, рулонная дверь универмага, обозначавшая закрытие, с грохотом упала. Ли Линбо почти сбежал в приготовленную съемную квартиру. Тесная комнатушка, в которой стояли лишь кровать да стол. Он запер дверь изнутри, прижался спиной к холодной двери и тяжело дышал, словно только что выбрался из-под воды, где не хватало воздуха. Он бросился к зеркалу у стола, густой макияж уже полностью расплылся от пота, подводка размазалась, он выглядел нелепо, как клоун. Его дрожащие пальцы резко схватились за край парика и с силой потянули вверх! Грубая сетка парика терла кожу лба, вызывая тупую боль, похожую на разрыв, и только тогда этот тяжелый обман удалось снять с кожи головы. Затем он нащупал узел на спине моделирующего белья, развязал его, и лямки резко ослабли.
Он безвольно рухнул на холодный пол, сгорбившись, грудь неровно вздымалась, он жадно вдыхал наконец-то свободный воздух. Пот стекал по ложбинке между лопаток, образуя на полу небольшую лужицу. Лицо в зеркале, измученное, еще покрытое пудрой и следами неудачи, казалось ему незнакомым до дрожи. Имя Ли Линбо сейчас звучало отдаленно и нереально, лишь холодный, странный силиконовый объект на груди напоминал ему о нелепой принадлежности этого тела — Ван Линлин.
За окном окончательно стемнело. Отдых до девяти вечера.
Телефон Ли Итин зазвонил точно по расписанию, холодный электронный голос пронзил тишину маленькой комнаты: — Надень наушники, включи мониторинг. «Ван Линлин», миссия началась. Запомни маршрут, держи постоянную скорость, связь должна быть бесперебойной. Конец связи.
Ли Линбо молча подошел к стене и взял приготовленный женский спортивный комплект — черный, из быстросохнущей ткани. Кончики пальцев коснулись прохладной ткани, и волна физического отвращения снова поднялась в нем. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, и в груди словно раздавалось эхо затухающего пламени после того, как заглох двигатель танка. Он надел черный спортивный комплект, и напоследок — парик для маскировки, несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу.
Дверь съемной квартиры со скрипом отворилась и тихо закрылась. Тусклый, мутный свет фонаря в глубине переулка едва освещал выбоины на цементной дороге под ногами. Ли Линбо — а теперь он должен был стать Ван Линлин — неуклюже размял конечности, глубоко вдохнул влажный воздух летней ночи и, сделав шаг, медленно побежал по проложенному маршруту.
Память мышц и костей мгновенно пробудилась, физическая подготовка бывшего военного придала его бегу отточенную плавность. Однако, ощущение, которое приносил каждый шаг, рвало эту плавность на части. Груз на груди тяжело раскачивался в ритме бега, ударяясь о внутреннюю стенку спортивного бюстгальтера, каждое движение сопровождалось пугающей инерцией, характерной для силикона. Еще сильнее ощущалось постоянное давление ниже пояса — место, туго стянутое специальной силиконовой формой для сокрытия мужских признаков, излучало острую онемелость и удушающую тяжесть. Физический дискомфорт, подобно бесчисленным мелким стальным иглам, непрерывно колол его напряженные нервы.
Ночной ветер свистел в ушах, обдувая парик, принося легкую иллюзорную прохладу. Пот просачивался с лба, висков, стекал по подбородку. Он поднял руку, чтобы вытереть пот, и кончики пальцев коснулись грубой сетки по краю парика и липкого клея на линии роста волос на лбу. Движение резко замерло.
— Скорость движения цели нормальна, направление верное, — бесстрастно донесся из мини-гарнитуры отчет оперативного сотрудника прослушки.
— Сохраняй бдительность! Обращай внимание на всех подозрительных приближающихся объектов! — голос Ли Итин последовал следом, и даже через радиоволны ощущалось напряжение.
У Ли Линбо дернулся кадык, он насильно подавил горечь, поднимавшуюся к горлу. Он заставил себя поддерживать походку, подобающую Ван Линлин, скорректировал центр тяжести, чтобы шаги и размахивание руками выглядели менее скованно. Пот затек в уголки глаз, вызвав резкое жжение. Инстинктивно он хотел грубо растереть кожу тыльной стороной ладони, но как только кончики пальцев коснулись кожи, он весь замер, словно обжегшись — женский жест! Он резко осознал это, пальцы застыли в воздухе, и в итоге он мог лишь крайне неловко, почти судорогой, кончиками пальцев, осторожно, словно с хрупкой вещью, слегка прикоснуться к уголку глаза.
Пары на обочине дороги встречались одна за другой, и каждый раз, пробегая мимо них, он ощущал, как их взгляды словно оценивают его. Сердце Ли Линбо сжималось, а волоски на теле вставали дыбом! Кто знает, не окажется ли кто-то из них тем самым насильником?!
Каждый шаг под ногами был необычайно тяжелым, словно он ступал по раскаленным железным плитам. Качание силикона на груди, сопровождаемое ощущением духоты, затрудняло даже дыхание. Онемение и удушье внизу, вызванные принудительным сдерживанием, приносили чувство унижения. Холодные голоса в наушниках, каждый малейший шорох в темноте, и это напряжение от необходимости постоянно поддерживать женскую позу… все это было подобно невидимым гигантским камням, которые слой за слоем давили ему на плечи. Каждый шаг был словно борьбой с весом всего тела и искажающей силой, которую навязывал ему мир.
Уличный фонарь удлинял его бегущую фигуру, отбрасывая тень на другую сторону пустой улицы. Это была стройная женская фигура, растворяющаяся в густой темноте. Только сам Ли Линбо знал, что каждая клетка плоти и крови под этой женской оболочкой безмолвно кричала.
http://tl.rulate.ru/book/197899/21969609
Готово:
