Сюй Жуся в первый рабочий день пришла пораньше. К счастью, она могла видеть мягкое сияние вокруг коллег и чувствовала, что они ей сочувствуют. Сюй Жуся на самом деле тоже волновалась, что не сможет хорошо заботиться о Му Цзиньане, поэтому накануне сходила в библиотеку, чтобы найти материалы по уходу и изучить профессиональные приёмы.
Сюй Жуся толкнула дверь и вошла в палату. Она увидела Му Цзиньаня, стоящего лицом к окну. Его осанка была прямой, и даже когда он сидел спокойно, от него исходил военный дух. Сюй Жуся на цыпочках подошла к нему сзади.
— Командир, я помогу вам набрать воды и вымыть голову!
— Сядьте сначала, мне нужно вам кое-что сказать!
Му Цзиньань достал из кармана два брачных свидетельства и положил их на кровать, опустив голову.
— Товарищ Сюй, о моём состоянии здоровья Сяо Чжоу вам, вероятно, уже рассказал. Брак заключается только для того, чтобы помочь вам получить право опеки над Сяо Хулао… Эта бумажка может не считаться действительной!
Военный брак — не шутка, и Сюй Жуся это прекрасно понимала. Прежде чем принять решение, она не раз обдумывала: если Му Цзиньань поможет ей получить опеку над Сяо Хулао, она сделает всё, что нужно.
Сюй Жуся заметила, что настроение Му Цзиньаня подавленное. Она обошла кровать, подошла к нему и мягко взяла его за грубую, но тёплую ладонь.
— Раз мы поженились, теперь мы муж и жена. Если я буду рядом и ухаживать за тобой, тебе не придётся долго лежать в больнице. Давай снимем квартиру рядом с больницей.
Теперь её задача — помочь Му Цзиньаню как можно скорее выйти из посттравматического состояния и снова стать здоровым и отличным солдатом, а не вялым пациентом в палате.
Му Цзиньань медленно вытащил руку.
— Товарищ Сюй, возможно, вы ещё не поняли моего смысла. Наш брак — только формальный. Вам не нужно исполнять обязанности жены. Если однажды вы найдёте более подходящего человека, я сам подам заявление о разводе в организацию и возьму на себя всю ответственность.
Вернувшись с фронта, Му Цзиньань и не думал жениться. Он считал, что его бойцы тысячами гибли на передовой, и у него нет права на такую счастливую жизнь — его сердце не будет спокойно. К тому же теперь он неполноценен, неспособен дать девушке счастье. Он не может поступать эгоистично.
Сюй Жуся присела и посмотрела на Му Цзиньаня снизу вверх. В его глубоких глазах по-прежнему была подавленность, на лице — печаль, а сияние вокруг него было цвета тоскливого синего.
— Цзиньань, с того момента, как я согласилась выйти за тебя, я считаю тебя своим мужем. Я не прошу, чтобы мы состарились вместе, но хочу, чтобы каждый день рядом с тобой был спокойным. Тебе не нужно чувствовать вину передо мной и тем более тревожиться из-за предстоящей мирной и тихой жизни… Это то, что ты заслужил, и то, какую жизнь хотели бы для тебя тысячи и тысячи бойцов.
Несколько слов тяжело ударили Му Цзиньаню в сердце, и его запылённая твёрдая оболочка стала мягкой. Му Цзиньань опустил голову, увидел чистые и ясные глаза Сюй Жуся, её маленькое изящное лицо, полное спокойствия и нежности. Он медленно протянул руку и опустил её на чёрные блестящие волосы Сюй Жуся.
— Спасибо за утешение… Но иногда я, боюсь, не могу себя контролировать и могу сделать…
Сяо Чжоу поспешно вошёл и с одного взгляда заметил их позы. В душе его расцвели цветы: «Они уже обнимаются, отлично!» Но было уже поздно выходить назад. Сяо Чжоу кашлянул, покраснев.
— Докладываю командиру: начальство выделило вам небольшой дворик в трёхстах метрах от больницы. Вокруг очень тихая обстановка. Сегодня после обеда уже можно переезжать.
Раньше организация беспокоилась, что за командиром некому будет ухаживать, поэтому он долгое время жил в больнице — одновременно лечился и получал надлежащий уход. Теперь, когда командир женился, очевидно, что ему следует жить в своём доме.
— Пожалуй, мне лучше остаться в больнице…
— Возвращайся домой. Дома я смогу готовить тебе вкусную еду, и мы сможем устроить дом в стиле, который тебе нравится. Это полезно для твоего здоровья!
Сюй Жуся приняла решение сама и напрямую приказала Сяо Чжоу сначала пойти и убраться, а она после работы купит всё необходимое. Сяо Чжоу увидел, что Му Цзиньань не возражает, и подумал: «Это хороший знак. Раньше Му Цзиньань категорически отказывался выписываться, не желая обременять посторонних людей заботой о себе».
Сяо Чжоу с улыбкой согласился и уже собирался уйти, но Му Цзиньань окликнул его:
— Куда пошёл? Под кроватью куча грязного белья, сначала постирай одежду, а потом делай остальное.
Сяо Чжоу опешил, подумав, что командир стесняется позволить Сюй Жуся стирать, ведь среди вещей есть и нижнее бельё. Му Цзиньань снова заговорил:
— Впредь товарищ Сюй будет отвечать только за моё питание. Остальными делами будешь заниматься ты… Не думай перекладывать всё на женщину.
Но Сяо Чжоу был несправедливо обвинён: он всего лишь не хотел мешать их уединению, и когда же он думал отлынивать?
— Сяо Чжоу, чего стоишь?
— Позволь мне постирать. Сяо Чжоу пусть занимается домом. Во второй половине дня нужно переезжать, дел ещё много.
Сюй Жуся сама взяла таз и уже собиралась выйти. Всегда спокойный, как камень, Му Цзиньань вдруг заволновался, встал и схватил Сюй Жуся за запястье, немного напряжённо сказав:
— Не надо стирать. Эти дела всегда делал Сяо Чжоу… Я не привык, чтобы другие помогали мне с одеждой.
Сюй Жуся сладко улыбнулась:
— Я не чужая. Мы уже получили свидетельство о браке… Теперь мы муж и жена! К тому же, в нашем собственном дворике мы не можем заставлять Сяо Чжоу каждый день дежурить у дверей по первому зову. Позволь мне.
Они застыли в противостоянии. Му Цзиньань долго не отпускал, пока Сюй Жуся, слегка нахмурившись, не сказала:
— Ты делаешь мне больно!
Тогда Му Цзиньань отдёрнул руку, на лице появилось неестественное выражение. В стороне Сяо Чжоу снова расцвёл в душе: «Оказывается, брак действует лучше транквилизаторов. Наконец-то на лице командира появилось выражение, отличное от гнева и ненависти».
Сюй Жуся воспользовалась моментом, взяла таз и пошла в умывальню. Сделав несколько шагов, она заметила, что несколько медсестёр пристально смотрят в её сторону. Сюй Жуся удивилась, на что они смотрят, обернулась и увидела, что Му Цзиньань широкими шагами идёт к ней, выхватывает у неё таз.
— Вода слишком холодная. Лучше я сам постираю.
— У меня не двоится в глазах? Му Цзиньань, который больше года отказывался выходить из палаты, наконец сегодня вышел?
— Каждый раз, когда я слышала его крики и рёв, я думала, что он свирепый и злой, но, оказывается, он довольно красив и так молод.
Несколько медсестёр тихонько обсуждали, и все находили это невероятным. Сюй Жуся пришла всего на один день, а состояние командира Му улучшилось. Это было настоящим ударом по их профессиональной гордости!
Сюй Жуся пошла за ним в умывальню. Она ведь медсестра, не может позволить командиру самому стирать. Сюй Жуся подошла.
— Всё-таки давай я постираю… В твоём теле ещё много осколков, которые не извлекли. Если перенапряжёшься, будет сильная боль.
— Не надо, я сам могу!
— Ты считаешь, что я не смогу хорошо заботиться о тебе? Как я тогда буду работать медсестрой в больнице? Неужели, чтобы другие говорили, что я осталась здесь только благодаря твоей протекции?
Пока Му Цзиньань опешил, Сюй Жуся выхватила таз и начала сортировать грязное бельё. Когда она дошла до самого низа, то увидела нижнее бельё с заплаткой и пятнами крови в области живота.
— Ты где-то поранился?
http://tl.rulate.ru/book/197839/22263979
Готово:
