Двое суток пути. Колеса телеги, запряженной мулом, грохотали по ухабистой проселочной дороге, и каждый толчок, казалось, разрывал тело на части.
Ли Чанхэ свернулся клубком на куче угля. Черная копоть давно покрыла его лицо, только белки глаз да зубы, мелькавшие изредка, выдавали в нем человека... Вылитый коллега из Африки.
Возница, угрюмый молчун, изредка бросал взгляд на полуживого юношу, лишь вздыхал и доставал из-за пазухи кукурузную лепешку, отламывая от нее кусочек и кидая Ли Чанхэ.
У Ли Чанхэ уже не хватало сил, чтобы поблагодарить. Он брал лепешку, засовывал в рот и, размачивая слюной, с трудом проглатывал.
«Черт, ну и дорога... В другой жизни ее бы давно до нормальной деревни достроили…»
Ли Чанхэ, преодолевая полудремоту, упорно гнал мысль:
«Вот это настоящее экстремальное реалити-шоу, а Лэйцзы, Боцзы со своими съемками – просто ерунда…»
«Хууу!»
Длинный окрик раздался где-то вдалеке, вырывая Ли Чанхэ из забытья.
Он с трудом открыл глаза, слипшиеся от угольной пыли, и увидел, что перед ним открылся простор:
Широкая река раскинулась впереди, вода бушует, волны бьются о примитивный причал из земли и камней.
Река Фуян!
Он снова огляделся: паромный переход был полон шума. Лодки всех размеров, плоскодонки толпились на воде.
Иногда, пуская черный дым, пробивались моторные паромы, с трудом лавируя среди деревянных лодок.
В глубине переправы, у берега, толпились люди, плотная живая масса. Крики взрослых, плач детей, окрики лодочников смешивались в непрерывный гул.
— Прибыли на паром Фуян!
Возница спрыгнул с передка, отряхивая угольную пыль с одежды.
— Наш уголь разгрузим на складе у причала, парень... Дальше тебе придется идти пешком.
Затем возница указал на противоположный берег.
— Переправишься через реку – окажешься к северу от Цанчжоу, недалеко от Четырёхдевятого города!
Недалеко?!
Словно инъекция адреналина, слова вонзились в сердце. Ли Чанхэ с трудом выбрался из кучи угля.
Едва ступив на землю, он почувствовал, как перед глазами все потемнело – двухдневная работа по перевозке угля окончательно подорвала силы. Ноги стали как ватные, и он с глухим стуком рухнул на грязь.
— Ай-яй!
Мужчина, несший узелок, испуганно шарахнулся в сторону.
— Малой, бродяга, проваливай отсюда!
Возница нахмурился, протянул руку и поднял Ли Чанхэ:
— Сможешь идти? Если нет, найди место у берега, отдохни, может, что перепадет.
Ли Чанхэ с трудом удержался на ногах, сильно ущипнул себя за бедро, собрал последние силы и низко поклонился вознице:
— Дядя, спасибо, я смогу!
Он должен был смочь!
Четырёхдевятый город звал его с другого берега, и И Дасюэбао был совсем близко…
Видя это, возница махнул рукой и позвал товарищей разгружать уголь.
Ли Чанхэ, прижимая к себе свой пустой узелок, пошатываясь, протиснулся к кассе переправы – маленькой будке, сколоченной из старых досок.
Перед будкой толпилась огромная толпа, размахивая мелкими купюрами.
За столом с отбитым углом, мужчина средних лет в синем рабочем костюме и с красной повязкой на рукаве, надрывая голос, поддерживал порядок:
— Лодка – пять фэней! Паром – десять фэней... Готовьте деньги!
— Вставайте в очередь, у кого нет билета – идите в конец!
Пять фэней?!
Ли Чанхэ неосознанно похлопал себя по карманам.
Три фэня, оставшиеся после продажи глиняных горшков, обменяли на лепешки из грубой муки и вчера уже были съедены.
Теперь в карманах, кроме старого колеса (он и сам не знал, почему не выбросил его), ничего не было. Пусто, как на его лице.
Настроение Ли Чанхэ мгновенно упало на дно.
Он, прижимая узелок, отступил к краю толпы, прислонился спиной к столбу и сполз на землю. Сырая и холодная земля под ним.
Водитель грузовика, система... Вся надежда оказалась перекрыта этими проклятыми пятью фэнями, застряв на последнем этапе пути!
В тусклом свете, пробивавшемся сквозь водяную взвесь, Ли Чанхэ смотрел на неясный силуэт противоположного берега, чувствуя глубокое разочарование.
«Тысяча ли пути... и все насмарку на последнем шаге?»
«Система, алло! Ты слепая? Неужели хочешь, чтобы твой хозяин утонул в этой проклятой переправе? Дай мне шанс, ну же!»
Как и ожидалось, серая светящаяся панель никак не отреагировала.
Нет! Нельзя сидеть сложа руки!
Ли Чанхэ резко тряхнул головой, отгоняя жалобы из головы.
Затем, опираясь на столб, он с трудом поднялся, лихорадочно осматривая суматошную переправу:
Лодки теснились, лодочники кричали, принимая деньги, пропуская людей, грузя товары – полный хаос...
Управление?
В такие времена, когда народ был в избытке, а товаров не хватало, управление переправой могло лишь обеспечить минимальное требование – чтобы не было крупных беспорядков.
Поэтому в хаосе всегда находилось место для лазеек!
Взгляд Ли Чанхэ остановился на мелководье у нижнего течения:
Там стояла старая деревянная лодка, в носовой части которой были сложены мешки и корзины, а корма казалась подозрительно легкой.
Сейчас худой старый лодочник и торговец громко спорили у борта, похоже, из-за платы за перегруз.
— Старина Чжао, тут всего ничего... Возьми еще двоих, я дам тебе лишнюю монету!
— Нет, нет! Лодка перевернется!
Старый лодочник мотал головой, показывая свою скорбь.
— Да не перевернется! Смотри, вода спокойная!
— Быстрее, скоро стемнеет!
Торговец, не слушая, приказал двум носильщикам запрыгивать в лодку.
Маленькая лодка явно стала еще тяжелее, корма приподнялась.
Старый лодочник в ярости топнул ногой, но ничего не мог поделать, только ругаясь, отвязал канат.
Шанс появился!
Ли Чанхэ не успел подумать, инстинкт самосохранения взял верх над всякой осторожностью!
Он, прижимая узелок, выскочил из-за столба, но не побежал к толпящимся доскам для посадки, а, спотыкаясь, устремился по мокрому и скользкому берегу к мелководью вниз по течению!
Вода мгновенно промочила штанины и старые ботинки Ли Чанхэ, но он не остановился, глазами цепляясь за медленно отплывающую корму маленькой лодки.
«Бульк!»
Ли Чанхэ бросился в воду по пояс, затем, стиснув зубы, отчаянно заработал руками, стремясь к приближающейся корме.
Близко! Еще ближе!
Когда до кормы лодки оставалось меньше метра, Ли Чанхэ, собрав последние силы, резко бросился вперед, вцепившись обеими руками в деревянный край кормы!
Теперь верхняя часть его тела свисала с кормы, а нижняя погрузилась в воду... И его постоянно било волнами, поднимаемыми лодкой.
— Ай-яй! —
Кто-то на лодке заметил эту «привеску» и вскрикнул.
Старый лодочник, увидев человека, цепляющегося за корму, чуть не лишился чувств, затем яростно выругался:
— Кто там, чертов ублюдок, отпусти!»
Старый лодочник схватил шест и хотел сбить «привеску».
— Не трогай! Не трогай!
— взмолился Ли Чанхэ.
— Отец, будьте добры! Перевезите... перевезите меня через реку!
— Умоляю вас! На том берегу... я вам поклонюсь до земли!
Река обмывала его тело, пальцы, вцепившиеся в доску, от чрезмерного напряжения... теряли чувствительность, грозя соскользнуть в любую секунду.
Старый лодочник застыл с бамбуковым шестом в руке.
Он смотрел на юношу в воде, умоляюще глядевшего на него, затем на свою сильно перегруженную лодку.
Сбить его?
Если он утонет, будет еще больше проблем!
Впустить его?
Лодка станет еще менее устойчивой...
— Старина Чжао, не обращай внимания, быстрее отчаливай!
Торговец с носа лодки нетерпеливо торопил.
— Если этот парень выдержит – хорошо, но если утонет – не наша вина...
— Заткнись, черт бы тебя побрал!
Старый лодочник раздраженно рявкнул.
Он посмотрел в глаза утопающего, в которых мелькнуло отчаяние, и, наконец, зло сплюнул:
— Черт возьми! Моя судьба такая!
— Держись крепче, если упадешь – я не буду собирать твои кости... И не жалуйся потом на меня перед царем небесным!
Старый лодочник все же не стал бить, лишь ругаясь, убрал шест и отвернулся, не желая видеть.
Сердце Ли Чанхэ отпустило. Он из последних сил держался за доску, тело его раскачивалось вместе с лодкой.
«Контрабанда... Я, значит, контрабандист?»
От крайнего утомления сознание его помутнело, в голове роились лишь абсурдные мысли.
«Я сегодня жизнь свою ставлю на кон, водитель грузовика, система, И Чжунхай... если вы посмеете меня обмануть... я и после смерти вас не оставлю!»
……
Неизвестно, сколько прошло времени. Когда пальцы Ли Чанхэ уже отказывали от усталости, корпус лодки резко вздрогнул.
— Причалили! Всем быстро на выход!
Раздался хриплый крик старого лодочника.
У кормы Ли Чанхэ вздрогнул, затем разжал онемевшие пальцы, и его тело соскользнуло с кормы.
Всплеск! Он рухнул в мелкую воду у берега.
Вода снова затопила тело, но теперь... под ногами была твердая грязь!
Ли Чанхэ, используя руки и ноги, выбрался из воды, перекатываясь и цепляясь за берег.
Оказавшись на суше, порыв осеннего ветра пронизал его до костей, заставляя дрожать.
Ли Чанхэ поспешил найти место, укрытое от ветра, и рухнул на галечный пляж, тяжело дыша.
Чудо спасения!
Огромное чувство облегчения превзошло усталость.
Он выжил!
До того самого Четырёхдевятого города из его мечты он стал на шаг ближе!
— Ах ты, щенок! Повезло тебе!
Старый лодочник, бранясь, оттолкнул лодку.
Через некоторое время Ли Чанхэ, все еще дрожа, сел и с трудом принялся выжимать промокшую одежду.
Затем он потрогал грудь и с досадой обнаружил... что его старый узелок смыло рекой.
Наконец, Ли Чанхэ нащупал единственное, что осталось – полусгнившую черную лепешку.
Он держал эту черную массу в ладонях, поколебался, но в итоге закрыл глаза и засунул ее в рот.
Проглотив последний кусок, желудок отозвался неприятным ощущением.
Восполнив запас энергии, Ли Чанхэ, опираясь на камень, с трудом поднялся и взглянул вперед:
Проселочная дорога извивалась на север, сливаясь с линией горизонта......
— К северу от Цанчжоу, ха-ха-ха!
Ли Чанхэ растянул губы, обнажив улыбку, более уродливую, чем гримаса скорби.
Он больше не смотрел на смертельную реку Фуян позади, а снова двинул ногами, будто налитыми свинцом, шагая спотыкаясь, на последний этап пути.
По грязевой дороге две кривые цепочки следов, глубокие и неглубокие, тянулись вдаль……
http://tl.rulate.ru/book/197811/21962016
Готово:
