Цзян Дунмин и сам не помнил, как выбрался из дома Чжоу Янь, весь какой-то невесомый. Вернувшись домой, он обнаружил, что родители уже спали. Подойдя к небольшому особняку, он поднял руку и постучал в дверь. Старшего брата дома не было, стучаться посреди ночи к невестке — такой поступок казался немного неуместным. Впрочем, дверь уже открылась. Лю Мэй стояла в пижаме, и, заметив Цзян Дунмина с наложенными в нескольких местах бинтами, она испуганно вскрикнула:
— Что с тобой?
Цзян Дунмин не ответил. Он толкнул дверь и вошел внутрь. Особняк старшего брата и невестки был отлично отремонтирован, в нем было всё необходимое из мебели. Вспомнив о месте, где жил сам, он вдруг почувствовал некоторую зависть. Скосив глаза на Лю Мэй, он сказал:
— Налей мне воды.
— Ой, да.
Взяв деньги, Лю Мэй почувствовала себя обязанной; эти двадцать тысяч юаней решили ее крайнюю нужду, и она точно больше не станет, как прежде, командовать Цзян Дунмином — по крайней мере, в ближайшее время.
— Будешь колу? Ледяную.
Осушив одним махом бутылку ледяной колы, Цзян Дунмин бесцеремонно рыгнул и как ни в чем не бывало включил огромный ЖК-телевизор в гостиной, принявшись за просмотр. Лю Мэй выглядела смущенной, она потянула пижаму вниз, стараясь как можно лучше прикрыть белоснежные бедра. Вскоре она кашлянула и сказала:
— Сяомин, может, ты уйдешь первым? Если что-то нужно, обсудим завтра. Так поздно, а мы с невесткой делим одну комнату — если кто увидит, заговорят.
Цзян Дунмин снова посмотрел на нее:
— Ты еще боишься, что люди заговорят? Когда ты занималась онлайн-кредитом, о чем думала? А когда делала снимки, о чем думала?
Лицо Лю Мэй мгновенно залилось краской:
— Цзян Дунмин, не думай, что если ты немного помог мне, то можешь читать мне тут нотации. Ты еще не дорос.
Он рассмеялся, но в этом смехе сквозило раздражение:
— Ладно, я не дорос. Вообще-то я хотел одолжить тебе еще денег, но, похоже, тебе не надо, славный народный учитель.
С этими словами он поднялся, собираясь выйти. Лю Мэй, заметив сумку в его руке, быстро подошла и преградила ему путь:
— Это деньги?
Цзян Дунмин фыркнул и бросил сумку на журнальный столик:
— Смотри сама.
Лю Мэй открыла сумку, и ее глаза расширились от изумления. Она прикрыла рот рукой. Спустя мгновение она неуверенно произнесла:
— Цзян Дунмин, ты ведь не пошел на ограбление?
Судя по его нынешнему виду, это действительно выглядело так. Цзян Дунмин странно усмехнулся:
— Ты даже это смогла угадать?
У Лю Мэй снова подкосились ноги, она отступила на несколько шагов, уставившись на мобильный телефон на журнальном столике; в голове она уже прикидывала, не заявить ли на Цзян Дунмина. Видя ее трусость, Цзян Дунмин с презрением скривил губы. Все говорят, что у пышногрудых нет мозгов, но почему Лю Мэй с её плоской доской тоже такая тупая?
Он достал десять стопок и положил их на стол:
— Напиши мне еще одну расписку, забирай эти сто тысяч и иди отдавай долги.
Лю Мэй вытянула шею, бросив взгляд в сумку:
— У тебя должно быть больше двухсот тысяч, этого хватит, чтобы полностью закрыть мои долги.
Она хорошенько подумала: с хлипким телосложением Цзян Дунмина ограбление вряд ли возможно. К тому же, какое ей сейчас дело до того, откуда взялись деньги? Ей каждый день приходится принимать по пять-шесть звонков с требованием вернуть долг, она уже почти на грани срыва.
Цзян Дунмин фыркнул:
— Ты думаешь, весь мир должен вращаться вокруг тебя? Я не Цзян Дунгуан. Еще одно слово — и этих ста тысяч не будет.
В деревне или городе сто тысяч уже не были мелочью. В каком-то смысле они были заработаны Цзян Дунмином на собственной шкуре. Помочь Лю Мэй вернуть половину долга — уже проявление доброты. Оставшиеся она сможет вернуть сама, у нее хватит времени и сил.
Лю Мэй открыла рот, но в итоге ничего не сказала. С обиженным видом она достала бумагу и ручку, чтобы написать расписку. Цзян Дунмин внимательно ее перечитал дважды, аккуратно сложил и сунул в карман. Затем он повернулся, чтобы уйти.
У двери он вдруг обернулся и с холодной усмешкой произнес:
— Впредь будь повежливее с моими родителями, иначе я распечатаю те твои фотографии и расклею у ворот вашей школы.
Лицо Лю Мэй мгновенно побелело. Она больше не выдержала и осела на пол. Цзян Дунмин был доволен: эту ночь он проспал как следует.
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, он услышал за забором звуки суеты родителей. Поднявшись с постели, он снял с себя марлевые повязки — прошла всего одна ночь, а раны на теле уже полностью затянулись. На макушке от удара цветочным горшком остался лишь красный след, который, по оценкам, полностью исчезнет еще через несколько часов.
Одевшись и выйдя наружу, он увидел, что супруги грузят на трехколесный велосипед овощи, собранные и уже вымытые прошлым вечером. Эти овощи нужно было отвезти на сельскохозяйственный рынок на улице Сунлин — это был один из их важных источников дохода. Стеблевой салат, зеленый лук, пекинская капуста заполнили весь трехколесник, весом примерно под двести с лишним цзиней.
— Папа, я пойду с мамой. Ты отдохни дома.
Цзян Хуа не стал спорить с Цзян Дунмином, пошел на кухню и приготовил им по миске лапши, а после еды проводил мать и сына до окраины деревни.
В это время не было еще и семи часов, но деревня уже зашевелилась: кто в школу, кто на работу, кто в поле... Дорога от деревни Юньлин до улицы Сунлин была не из легких; её ремонтировали каждый год, но довольно быстро тяжелые грузовики разбивали её вдребезги. Обычно Ли Сюлань крутила педали впереди, а Цзян Хуа толкал сзади. К счастью, дорога близкая, и подобная физическая нагрузка не была для них слишком тяжелым бременем.
Ли Сюлань, заботясь о Цзян Дунмине, велела ему ехать впереди, а сама подталкивала телегу. Цзян Дунмин покачал головой:
— Мама, тебе достаточно просто сесть наверх. Не нужно подталкивать, у меня сил хватит.
Ли Сюлань хотела отказаться, но Цзян Дунмин без лишних слов усадил ее на трехколесник, сам устроился впереди, позвонил в звоночек, нажал на педали, и телега резко рванула вперед. Из окрестных деревень на рынок везли овощи довольно многие, но вскоре Цзян Дунмин обогнал даже тех, кто ехал на бензиновом ходу.
Ли Сюлань сидела сзади, вцепившись в одежду Цзян Дунмина, и смеялась, не скрываясь. Но вскоре ее лицо омрачилось. В ее глазах сила не была признаком мастерства — она не хотела, чтобы Цзян Дунмин в будущем, как и они, работал на солнце, на земле, вкалывая как чернорабочий. Второй сын так хорошо учился — должен сидеть в кабинете. Но почему Небеса так несправедливы?
Минут через десять они добрались от дома до ворот овощного рынка, Цзян Дунмин даже не вспотел. Всяческий транспорт выстроился в очередь, въезжая на рынок один за другим. Они приехали довольно рано и встали ближе к началу. У ворот рынка стояли несколько мужчин в шинелях с резиновыми дубинками и поочередно собирали деньги.
Сначала Цзян Дунмин подумал, что это администрация рынка собирает плату за парковку, но, прислушавшись, понял, что дело в другом. Ведшие себя крайне грубо мужчины заставляли всех въезжающих на рынок натягивать заискивающие улыбки. Цзян Дунмин понизил голос:
— Мама, что это за люди?
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/196876/21720678
Готово:
