Цзи Сюаньцэ и Тан Жуовэй уснули, ворочаясь в постелях. На следующее утро Цзи Сюаньцэ встал рано, чтобы приготовить еду. По обыкновению, он ел сразу после приготовления и тут же убегал. Но с завтрашнего дня ему предстояла ночная смена. Теперь у него было много свободного времени. Цзи Сюаньцэ не знал, как его распорядиться.
Через некоторое время Тан Жуовэй тоже открыла дверь своей комнаты и спустилась вниз. Она сказала Цзи Сюаньцэ: «Завтра бабушке исполняется семьдесят пять лет. Я переведу тебе десять тысяч юаней. Купи достойный подарок на рынке антиквариата и подари его бабушке завтра».
Когда они разговаривали, Тан Хао как раз вышел. Услышав их разговор, Тан Хао сказал: «Сестра, зачем ты отправляешь этого никчемного? Лучше бы я пошел! Ты можешь положиться на меня».
Тан Жуовэй знала характер своего брата. В прошлые дни рождения он ходил за подарками, но каждый раз покупал какую-то ерунду, становясь посмешищем для всей семьи. Ей было удивительно, как он вообще осмелился это предложить. Кроме того, Тан Жуовэй знала, что оставшиеся деньги он наверняка положит себе в карман. На этот раз она не собиралась совершать ту же ошибку.
Она тут же ответила Тан Хао: «В этот раз пусть идет твой зять. Ты пойдешь в следующий раз».
«Но у него работа! Откуда у него время? Лучше я пойду!» — сказал Тан Хао.
«График изменился, теперь у меня ночная смена. Так что у меня предостаточно времени», — сказал Цзи Сюаньцэ Тан Жуовэй.
Как только он закончил говорить, Цзи Сюаньцэ почувствовал, что на него смотрит ядовитая змея, высовывающая язык. Встретившись взглядом с Тан Хао, который смотрел на него так, словно хотел съесть, Цзи Сюаньцэ бесстрашно встретил его взгляд.
— Я с самого утра слышу, как вы тут спорите. Что случилось? Не даете людям спать! — сказала Цзинь Сюлань, одетая в пижаму и сонно протирая глаза.
При виде этого трудного человека Цзи Сюаньцэ почувствовал раздражение. Напротив, Тан Хао, словно нашел опору, тут же подбежал к родителям Тан и начал жаловаться: «Мама, завтра бабушке исполняется семьдесят пять лет, и обычно за подарками ходил я. Не знаю, каким зельем этот никчемный опоил мою сестру, что его отправили». «Что? Жуовэй! Как ты могла отправить этого никчемного? С его-то характером, разве он сможет что-то купить? Наверняка купит бракованный товар, а оставшиеся деньги себе в карман положит. Лучше бы твой брат пошел. В конце концов, у него есть опыт!»
Цзи Сюаньцэ с восхищением смотрел на бесстрастное лицо Тан Хао, поражаясь его наглости. Хотя сам Цзи Сюаньцэ считал себя довольно бесстыдным, по сравнению с этим парнем ему еще далеко до совершенства.
Тан Жуовэй, раздраженная шумом, сказала: «Раз так, идите оба».
Тан Шоуе, только что вышедший из дома, с завистью смотрел на них, уходящих. В его возрасте он все еще очень интересовался антиквариатом и каллиграфией. Даже если он сам не разбирался, ему нравилось притворяться знатоком. Конечно, он также питал надежду на внезапное обогащение.
Крупнейшие антикварные рынки города ЦзиЛ считались Храм Конфуция, Чертоги Навстречу Небесам и улица Антикварного города. Относительно Храма Конфуция, там было несколько антикварных лавок с хорошей репутацией и гарантированным качеством. Чертоги Навстречу Небесам были смешанным местом с нестабильным качеством, где требовалась проницательность. На улице Антикварного города в основном продавались дешевые товары, поэтому количество хороших вещей можно было предсказать.
Цзи Сюаньцэ и Тан Хао отправились в Чертоги Навстречу Небесам. В обычные дни там было многолюдно, а поскольку сегодня была суббота, народу было еще больше.
Едва они вошли во вход переулка Синлун, как услышали непрекращающийся крик уличных торговцев. Цзи Сюаньцэ, конечно, знал, что на антикварном рынке подделок было больше, чем волос на голове. Найти здесь подлинную вещь было все равно что искать иголку в стоге сена. К тому же, учитывая характер старухи Го, даже лучший подарок не принес бы никакой пользы его семье. И, учитывая, что она так благоволила своему родному внуку, даже настоящую вещь она сказала бы, что поддельная. Это был типичный случай, когда за заслуги не награждают, а за проступки наказывают. Цзи Сюаньцэ не хотел заниматься таким неблагодарным делом. Поэтому он решил купить что-нибудь обычное, чтобы старуха Го осталась довольна. В конце концов, найти что-то ценное не так-то просто. То, что попадает на рынок, — это либо бракованные изделия, от которых отказались другие, либо вещи, которыми владеют люди, ничего в этом не смыслящие, либо семейные реликвии, либо находки. Вероятность такого «удачного стечения обстоятельств» была, но также были и мошенники, занимающиеся подделкой старины, — их можно было сразу исключить, они точно были фальшивками. Был и еще один тип — сокровища с сомнительным происхождением. Вероятность того, что они настоящие, была довольно велика, но, возможно, их обладание сопряжено с неизвестными рисками.
Пока Цзи Сюаньцэ размышлял, Тан Хао внезапно заговорил: «Никчемный, скорее отдай мне десять тысяч юаней». Цзи Сюаньцэ проигнорировал Тан Хао и пошел вперед.
Тан Хао почувствовал себя глубоко оскорбленным. Со сжатыми кулаками он сделал несколько шагов вперед и сказал: «Фамилия Цзи, я с тобой разговариваю! Ты что, оглох? Поверишь, если я тебя изобью?» Цзи Сюаньцэ не проявлял никакого интереса к такому домашнему слабаку. Идя вперед, он небрежно сказал: «Не верю». Тан Хао очень хотел избить Цзи Сюаньцэ, но, вспомнив, как тот выступил на первом общем годовом собрании семьи Тан, он невольно разжал кулаки. Эта бешеная собака была ему не по зубам. Он постоянно убеждал себя, что это не трусость, а «следование сердцу».
Пройдя несколько шагов вперед, он увидел толпу людей, плотно заставленные лавки, а рядом — множество уличных торговцев. Все это вместе с прохожими перекрывало дорогу в полном смысле слова. Цзи Сюаньцэ пробирался сквозь толпу, не обращая внимания на чувства Тан Хао. На самом деле, он тоже хотел избавиться от назойливого Тан Хао.
Тан Хао неотрывно смотрел на карман Цзи Сюаньцэ, опасаясь, что банковскую карту вытащат проходящие мимо карманники. Впрочем, он и сам хотел заполучить эту карту, но все никак не удавалось.
В этот момент Цзи Сюаньцэ заметил, что перед ним собралась толпа у одного из прилавков. Из любопытства он подошел ближе. Тан Хао, увидев, что его заветная банковская карта уходит вдаль, тоже быстро последовал за ним.
Протиснувшись сквозь толпу, он увидел, что у одного из прилавков собралось много людей. В центре толпы стоял худощавый мужчина с темной кожей, выглядевший простовато и несколько неуклюже. Он говорил на местном диалекте с небольшим акцентом, речь его была несколько скованной. В этот момент он разговаривал с полным мужчиной средних лет.
— Нет, хозяин, мой отец сказал, что этот антиквариат — семейная реликвия. Если бы мой дедушка не заболел серьезно, я бы не стал продавать фамильную ценность. Две тысячи — это слишком мало.
Цзи Сюаньцэ увидел, что мужчина крепко сжимал в руке нефритовую чашу. Он знал некоторые правила торговли антиквариатом: например, нельзя спешить с покупкой или продажей, нельзя вмешиваться, когда другие обсуждают цену. Товар не должен переходить из рук в руки, нельзя комментировать работу коллег и так далее. Однако сам он совершенно не интересовался оценкой антиквариата. «Золото в смутные времена, антиквариат в мирные». Высота цен на антиквариат полностью зависела от людей. Поэтому Цзи Сюаньцэ лишь поверхностно разбирался в оценке антиквариата и мог сказать пару слов.
Он услышал, как полноватый мужчина средних лет сказал: «Посмотри сам, эта вещь не очень хорошо сохранена. Кто ее захочет? Давай две тысячи, чтобы завести знакомство». Цзи Сюаньцэ всегда предпочитал думать о людях с худшей стороны. Чем красивее женщина и чем изысканнее мужчина, тем больше он держался на расстоянии. Это была травма, полученная в детстве, ведь не зря говорят: «Нельзя терять бдительность». Он подозревал, что этот, казалось бы, честный мужчина может быть мошенником.
В этот момент окружающие тоже начали «высказывать свое мнение». Одни говорили, что это стоит того, другие — что нет. Услышав это, Цзи Сюаньцэ еще раз взглянул на нефтяную чашу эпохи Цяньлун династии Цин, покачал головой и подумал: «Вероятно, это просто трюк, чтобы обмануть приезжих или группу дилетантов». Эти схемы уже давно устарели. Вероятно, все вокруг были «любителями», поэтому он не стал обращать на них внимания и пошел дальше вглубь улицы.
Тан Хао, который все еще пытался пробраться ближе к центру толпы, увидел, что «банковская карта снова уходит», и поспешил за ним. Бежав, он кричал позади: «Фамилия Цзи, подожди меня!»
Цзи Сюаньцэ не обращал внимания и продолжал идти вперед. Тан Хао шел следом. Обычно этот путь занимал всего несколько минут, но в такой толпе им потребовалось более десяти минут, чтобы добраться до места назначения. Здесь людей стало меньше. Причина была в том, что здесь находились два крупных антикварных магазина: один назывался Павильон Тысячи Сокровищ, другой — Мастерская Ценных Сокровищ. В обоих местах продавались подлинные сокровища, оцененные авторитетными экспертами. Поэтому те, кто не разбирался в антиквариате, но хотел купить подлинную вещь, выбирали эти два места.
Тан Хао увидел, как Цзи Сюаньцэ остановился у входа в Павильон Тысячи Сокровищ, и подумал: «Плохо дело». Вещи здесь были подлинными, но очень дорогими. Таким образом, от десяти тысяч юаней мало что останется. Его взгляд снова стал недовольным.
Цзи Сюаньцэ тоже подумывал о том, чтобы присвоить часть оставшихся денег, но, видя, как Тан Хао следует за ним по пятам, понял, что шансов у него нет. Что касается переговоров с Тан Хао о разделе оставшейся суммы, то об этом можно было и не думать. Если бы тот поймал его за руку, у него потом были бы бесконечные проблемы. Его бы обливали грязью, как угодно, а он бы не смог оправдаться. Поэтому Цзи Сюаньцэ решил потратить все десять тысяч, чтобы покончить с этим раз и навсегда.
(Продолжение следует...)
http://tl.rulate.ru/book/196608/21486557
Готово:
