В тот миг, когда грубые пальцы Шрамоголового почти коснулись темно-коричневой обложки, рука Чэнь Лэя, с почти безумным упрямством, опередила его и крепко схватила «Тайную Хронику Истинного Тайцзи»!
Ощущение при прикосновении было странным, не похожее ни на бумагу, ни на кожу, гладкое и прохладное, словно в руке был не свиток, а кусок древнего нефрита, пролежавший в забвении сотни лет. Сложные золотистые узоры на обложке под его ладонью едва заметно выступали, неся в себе необъяснимое ощущение ритма.
«Черт возьми! Отпусти!» Шрамоголовый не ожидал, что этот полуживой отброс осмелится спорить с ним, и в ярости взмахнул кулаком, целясь в лицо Чэнь Лэя!
Воздух свистел от стремительного удара, в котором чувствовалась жестокость.
Зрачки Чэнь Лэя сузились, он инстинктивно попытался увернуться, но тело, скованное гипсом, не позволяло этого сделать. Ему оставалось только резко откинуть голову в сторону!
«Бам!»
Тяжелый кулак проскользнул мимо его скулы, мгновенно ощутилась жгучая боль, в ушах зазвенело. Хотя он избежал прямого попадания, огромная сила удара заставила его глаза потемнеть, а рука, державшая «Тайную Хронику Истинного Тайцзи», невольно ослабила хватку.
Шрамоголовый воспользовался моментом, выхватил книгу, взвесил ее в руке, затем беспорядочно пролистал несколько страниц. Страницы были из какого-то особого материала, с легким желтовато-коричневым оттенком, испещренные рисунками странных, непонятных ему символов, нарисованных киноварью, рядом с которыми шли плотные, столь же неразборчивые мелкие примечания.
«Что за чертовщина?» Шрамоголовый поморщился с отвращением. Он ожидал найти какую-нибудь ценную древнюю книгу или секретное руководство, а получил эту бесполезную книгу с кучей бессмысленных символов. Он небрежно бросил книгу на пол, словно мусор, «Не к добру!»
«Тайная Хроника Истинного Тайцзи» упала неподалеку от руки Чэнь Лэя, страницы раскрылись, обнажив рисунки древних и таинственных символов, нарисованных киноварью.
Взгляд Чэнь Лэя, почти помимо его воли, привлекся одной из страниц.
На этой странице рисунок был относительно прост: странный символ, составленный из нескольких извилистых линий, излучающий спокойствие и гармонию, но при этом скрывающий жизненную силу. Под рисунком, меньшими символами киновари, были написаны три скромных древних иероглифа —【Талисман Остановки Кровотечения】.
Талисман Остановки Кровотечения?
Эти три слова, словно слабый электрический разряд, пронзили спутанные и отчаянные нервы Чэнь Лэя.
Остановка кровотечения…
Его взгляд резко переместился к Линь Сюя, которая все еще лежала на земле, издавая болезненные стоны. Ее тонкая тыльная сторона руки, которую топтал Длинноволосый, была содрана грубой поверхностью цемента и подошвой ботинка, оставляя четкие кровавые следы. А когда она ползла, чтобы защитить Сяо Мэй, ее руки и тело терлись о цемент, одежда на локтях и коленях была порвана, и под ней виднелись следы просачивающейся крови.
А также она сама… постоянная боль от повреждения спинного мозга, которую ей приходилось терпеть, и возможные внутренние повреждения…
Остановка кровотечения!
Если бы можно было остановить кровотечение… если бы можно было облегчить ее страдания…
Нелепая, но в отчаянии словно спасительная соломинка, сумасшедше разрастающаяся мысль, как дикая трава, заполонила его сердце!
Попробовать! Попробовать его!
Дедушка не обманет его! Эта книга… дедушка не мог бы так серьезно доверить ее ему, если бы она была просто бесполезной каракулей!
Как только эта мысль возникла, она стала невероятно сильной, затмив страх перед насилием и боль от собственных ран.
Шрамоголовый потерял интерес к «сломанной книге», его внимание снова сосредоточилось на вопросе «возмещения долга». Он подал знак лысому громиле продолжать хватать Линь Сяо Мэй.
«Нет! Отпусти меня! Мама! Мама!» Линь Сяо Мэй закричала от ужаса, отчаянно пытаясь отползти назад, но лысый громила схватил ее за руку и поднял, как цыпленка.
«Сяо Мэй! Отпусти моего ребенка! Вы, звери! Отпустите ее!» Линь Сюя издала крик крайнего отчаяния, из последних сил пытаясь высвободиться, но Длинноволосый крепко держал ее за руку, не давая пошевелиться, и она могла лишь смотреть, как ее дочь уводят.
Ситуация снова погрузилась в крайний хаос и отчаяние.
А в этот момент Чэнь Лэй, казалось, не слышал окружающих криков и ругани. Все его мысли были сосредоточены на раскрытой рядом «Тайной Хронике Истинного Тайцзи», на «Талисмане Остановки Кровотечения».
Он пристально смотрел на нарисованный киноварью символ, его мозг работал с невиданной скоростью, он силой запоминал направление, изгибы и ритм каждой линии. Казалось, рисунок обладал какой-то магией: чем дольше он смотрел, тем больше ему казалось, что линии киновари слегка движутся перед глазами, неся необъяснимый порядок.
Не было киноварной кисти, не было желтой бумаги.
Ничего не было.
Только…
Его взгляд упал на левую ладонь, которая была уколота деревянным шипом, когда он крепко держался за подлокотник инвалидной коляски, и на которой до сих пор оставались следы крови и грязи.
Кровь… его собственная кровь…
Возникла еще более безумная мысль.
Он воспользовался тем, что Шрамоголовый и двое других отвлеклись на кричащую Линь Сяо Мэй и отчаявшуюся Линь Сюя, и никто не обращал внимания на него, «отброса», и с максимальной скоростью, предельно скрытно, резко прижал незасохшую рану на своей левой ладони к холодной, грубой поверхности цемента!
«Ай!»
Резкая боль пронзила его, рана на ладони, которая уже начала заживать, снова открылась, и свежая, теплая кровь мгновенно хлынула, окрашивая линии ладони и пыль.
Сейчас!
Он протянул окровавленный палец, больше не колеблясь, полагаясь на образ «Талисмана Остановки Кровотечения», насильно запечатленный в его памяти, вложив всю свою силу и сосредоточенность, прямо на более чистом участке цемента рядом с «Тайной Хроникой Истинного Тайцзи», используя кровь как чернила, а палец как кисть, быстро, но предельно трудно, начал рисовать!
Каждый штрих нес в себе решимость поставить все на карту. Кровь на кончиках пальцев была вязкой и густой, скользя по грубому цементу, далеко не так гладко, как кисть по бумаге, линии получались кривыми, прерывистыми, сильно отличающимися от древнего совершенного символа в его голове. Более того, рисование талисмана, казалось, было не только внешним сходством, он чувствовал, как его разум, словно вместе с этой кровью, постепенно вытягивается, и его начало охватывать необъяснимое чувство усталости и слабости.
Его рука дрожала, не от страха, а от этого двойного расхода — умственного и физического. Холодный пот, который только что высох на его лбу, снова выступил, смешиваясь с кровью и грязью, делая его вид жалким.
Но он не остановился.
Он знал, это единственный шанс! Единственный абсурдный и неизвестный шанс изменить эту безнадежную ситуацию!
Быстрее! Быстрее! Еще быстрее!
Он беззвучно кричал в своем сердце, скорость его пальцев становилась все быстрее, почти до трения и нагрева. Этот кривой, состоящий из свежей крови, грубый символ постепенно обретал форму на цементе, излучая слабую, но реальную, с запахом ржавчины, странную волну.
Наконец, последний штрих был с трудом соединен.
Крайне упрощенный, даже уродливый, «Талисман Остановки Кровотечения», нарисованный свежей кровью, отчетливо появился на холодном цементе!
В тот момент, когда талисман был завершен, Чэнь Лэй почувствовал, как все его тело обмякло, словно вся сила была вытянута, перед глазами потемнело, он чуть не потерял сознание. А кровавый символ на земле, казалось, слабо вспыхнул, свет был чрезвычайно слабым, промелькнул и исчез, словно это была иллюзия.
Получилось… или нет?
Он не знал.
У него не было никакой уверенности.
Это была совершенно иррациональная азартная игра, основанная на отчаянии.
Он с трудом поднял голову и посмотрел на Линь Сюя, которую все еще держал Длинноволосый, чья тыльная сторона руки истекала кровью, и которая в отчаянии плакала.
Сейчас!
Он резко протянул руку, не чтобы напасть на кого-то, а чтобы, используя последние силы, прижать тот лист, который он только что нарисовал, пропитанный его свежей кровью, вырванный из «Тайной Хроники Истинного Тайцзи», с изображенным на нем стандартным «Талисманом Остановки Кровотечения» (предполагая, что в смятении он вырвал страницу с рисунком), или, вернее, всю свою надежду и безумие, к глубоко фиолетовому синяку на лодыжке Линь Сюя!
http://tl.rulate.ru/book/195721/21674580
Готово:
