Готовый перевод My Thoughts Leaked, and My Five Sisters Are Acting Strange / Мои сестры слышат мои мысли?!: Глава 17: Поразительная Шэнь Чжии

Пока двое в спальне предавались страстным ласкам, в гостиной по разные стороны обеденного стола сидели Шэнь Чжии и Шэнь Чживэй.

— Вторая, ты видела Третью? — спросила Шэнь Чжии, как только Шэнь Чживэй вышла из своей комнаты.

— Третью? — Шэнь Чживэй в недоумении нахмурилась. — Сейчас раннее утро, она наверняка спит у себя. Где ей ещё быть?

Её слова не были лишены смысла. В представлении Шэнь Чживэй мир Шэнь Чжижань и понятие «ранний подъём» существовали в разных измерениях и никогда не пересекались.

Однако сегодня всё явно пошло не по сценарию.

— В комнате её нет, — коротко отрезала Шэнь Чжии.

Услышав слова старшей сестры, Шэнь Чживэй на мгновение замерла.

— Раз её нет в комнате, значит... она у Сяо Сюаня?

Как только фраза сорвалась с её губ, лицо Шэнь Чживэй изменилось. Она непроизвольно крепче вцепилась в подлокотники кресла, так что костяшки пальцев побелели.

Шэнь Чжии внешне сохраняла спокойствие, но в её слегка прищуренных глазах промелькнул холодный блеск. Пальцы, сжимавшие чашку с кофе, заметно напряглись.

Из пяти сестёр семьи Шэнь именно Третья, Шэнь Чжижань, всегда вела себя с Шэнь Мосюанем наиболее раскованно. С самого детства эти двое, казалось, понятия не имели о том, что между мужчиной и женщиной должна существовать дистанция.

Особенно после того, как Шэнь Чжижань попала в шоу-бизнес. Почти каждый раз, возвращаясь домой, она затаскивала брата в свою комнату, чтобы показать ему свои работы, и они могли просидеть там всю ночь напролёт.

Раньше остальные сёстры списывали это на сильную привязанность: Шэнь Чжижань по натуре была взбалмошной и любила делиться успехами с самым обожаемым братиком. Хотя фраза «просидеть всю ночь» звучала преувеличенно, никто не искал в этом двойного дна. В конце концов, была ещё и Шэнь Чжицин, которая вела себя похожим образом.

Но сегодня, когда обе сестры вспомнили о том, как вчера вечером Шэнь Чжижань ускользнула в комнату Шэнь Мосюаня, в их сердцах поселилось смутное беспокойство.

— Старшая сестра... — голос Шэнь Чживэй дрогнул. Она посмотрела на Шэнь Чжии глазами, полными недоверия и скрытого ужаса. — Неужели Третья...

— Замолчи, — резко оборвала её Шэнь Чжии. Её голос не был громким, но в нём зазвучала непререкаемая властность. — Ты думаешь, все такие же, как ты?

— Ха... — Шэнь Чживэй холодно усмехнулась. — Ты думаешь, твои чувства так хорошо спрятаны? Неужели я не знаю, как ты смотришь на нашего приёмного брата?

Её тон был пропитан сарказмом.

— Другие, может, и не догадываются, но ты правда веришь, что я не понимаю, почему ты столько лет отказываешься заводить отношения и выходить замуж?

Рука Шэнь Чжии, державшая чашку, едва заметно дрогнула. По поверхности кофе пошла мелкая рябь. Она не стала сразу возражать и не вспылила. Она просто молча смотрела на Шэнь Чживэй, и в её ясных глазах в этот момент бушевал океан сложных, противоречивых эмоций.

Она никак не ожидала, что родная сестра сможет так легко прочитать её сокровенные мысли.

Спустя долгое время она поставила чашку на стол. Звук соприкосновения фарфора с блюдцем в мертвой тишине прозвучал неожиданно резко, словно выстрел.

— Да, это так. И что с того? — голос Шэнь Чжии был тихим, но предельно четким. — Между нами нет кровного родства. Он не женат, я не замужем. Что в этом предосудительного? К тому же, ты ведь ничем не лучше, Шэнь Чживэй. Не пытайся выставить себя святой.

Шэнь Чжии посмотрела сестре прямо в глаза.

— Твои бесконечные придирки к кандидатам на свиданиях вслепую... Все те оправдания, которыми ты кормишь родителей и окружающих... Неужели ты веришь, что смогла обмануть саму себя?

Её взгляд стал пугающе спокойным.

— В твоём кабинете, в самом нижнем ящике стола, есть запертая шкатулка. Что в ней лежит? Мне нужно напоминать тебе? Или мне продолжить рассказ о фотографиях, которые ты делала тайком?

Лицо Шэнь Чживэй мгновенно побледнело. Руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони.

— Ты... ты рылась в моих вещах?

— А мне разве нужно рыться? — уголки губ Шэнь Чжии слегка приподнялись в горькой усмешке. — Шэнь Чживэй, мы прожили в этом доме бок о бок больше двадцати лет. Те чувства, что ты так тщательно пытаешься скрыть... Неужели ты думала, что их никто не заметит? Особенно я, ведь в моей душе прячутся точно такие же «грязные» помыслы?

В воздухе повисла гробовая тишина.

Сёстры больше не проронили ни слова. Они просто смотрели друг на друга через стол взглядами, в которых смешались самобичевание, горечь и внезапно осознанное родство душ.

Оказывается, они были одинаковыми. Обе долгие годы лелеяли чувства к собственному брату, которые считали непозволительными. Обе мучились и боролись с собой больше десяти лет. И обе, узнав, что он им не родной, почувствовали, как подавленная страсть внутри них начала разрастаться, словно сорная трава после дождя.

— И что теперь? — Шэнь Чживэй первой нарушила молчание. Её голос был хриплым и полным самоиронии. — Что нам делать? Разоблачать друг друга, а потом вместе пойти к родителям и во всём признаться? Или...

Шэнь Чжии глубоко вздохнула, её лицо снова обрело маску ледяного спокойствия. Она слегка наклонилась вперед и вкрадчиво спросила:

— Вторая, представь: наступит день, когда Сяо Сюань покинет семью Шэнь. В первом варианте я привожу домой девушку или объявляю, что останусь одна до конца жизни. Во втором — я вступаю с ним в отношения и возвращаю его в нашу семью как своего спутника. Будь ты на месте родителей, какой вариант тебе было бы легче принять?

— Ты... — Шэнь Чживэй мгновенно уловила скрытый смысл слов сестры и резко вскочила со стула. — Ну ты и даёшь, Шэнь Чжии! Как далеко ты всё продумала!

— А почему бы и нет? Разве ты сама не хочешь, чтобы Сяо Сюань остался? — Шэнь Чжии негромко рассмеялась, и в этом смехе было много горечи. — Ярлык «мне нравятся девушки» висит на мне уже лет семь или восемь, не так ли? Мне сейчас двадцать шесть. С восемнадцати лет, когда я была на первом курсе и родители впервые устроили мне свидание вслепую, я начала эту игру. Я привела домой свою лучшую подругу-старшекурсницу и намеренно вела себя с ней подчеркнуто нежно. Сначала родители были в шоке, протестовали, страдали... Потом смирились и перестали об этом говорить. А теперь они лишь изредка осторожно спрашивают, не встретила ли я какую-нибудь симпатичную девушку...

Она сделала глоток остывшего кофе. Её движения оставались элегантными, но взгляд был устремлен в окно, где сияло яркое, почти ослепляющее утреннее солнце.

— Восемь лет, Шэнь Чживэй. Этого достаточно, чтобы ложь превратилась в истину в глазах окружающих. И этого времени мне хватило, чтобы под прикрытием этой «истины» сделать многое и скрыть еще больше. Мне не нужно ходить на бесконечные свидания, меня не загоняют в угол требованиями выйти замуж, мне не приходится лавировать между деловыми браками и «талантливыми молодыми людьми». Я могу спокойно быть президентом Шэнь и заниматься карьерой. Но важнее всего другое...

Она сделала паузу и перевела взгляд на всё ещё потрясенную сестру. Каждое её следующее слово звучало предельно отчетливо:

— Никому и в голову не придет связывать старшую сестру, которая «любит женщин», и её названного брата какими-то романтическими чувствами. Как бы близко мы ни общались, какую бы необычную заботу я ни проявляла — в глазах других это будет лишь «родством двух одинаково выдающихся и одиноких душ». Этот ярлык — мой лучший защитный талисман. Но он же — клетка, которую я выстроила для самой себя.

http://tl.rulate.ru/book/194550/21397022