Сначала на беседу вызывали по одному-два человека из каждого класса. Вскоре после этого ушли Чонмён, Сынвон и вся их компания.
В отличие от остальных учеников, чей опрос занимал около двадцати минут, они вернулись в класс только спустя час.
— Теперь всё кончено... — пробормотал Чонмён себе под нос с таким видом, будто окончательно смирился с судьбой.
Как только допрос банды завершился, для подтверждения фактов одного за другим начали вызывать и других ребят.
— Ха. Похоже, это затянется дольше, чем я думал, — вздохнул Хёнсок, руководивший расследованием, просматривая полученный от Чонмёна и остальных список, связанный с Данью.
В Кабинете психологической разгрузки Сухёк безучастно сидел за столом.
В то время как снаружи творился хаос, здесь царила тишина.
Наступило время обеда, и он раздумывал, стоит ли ему идти в столовую.
— Сухёк, проголодался, наверное? Пойдём, пообедаем где-нибудь снаружи.
В кабинет вошёл классный руководитель. Он вывел Сухёка из школы, и они быстро перекусили.
Когда трапеза подходила к концу, классный руководитель заговорил уже более серьезным тоном:
— Сухёк, я в общих чертах слышал, что произошло. Говорят, ты подрался с Сонджуном.
— Да, — спокойно ответил Сухёк.
— Понимаю, что тебе может быть неприятно, но после еды нам нужно навестить Сонджуна в больнице. Я предлагал сделать это позже, так как идёт расследование, но отец Сонджуна настаивал в очень резкой форме.
— Мне всё равно. Поехали.
— Хорошо. Садись в машину.
Классный руководитель отвёз Сухёка в больницу, где лежал Сонджун.
Это была университетская клиника неподалеку, Сонджун занимал там VIP-палату.
Учитель постучал в дверь.
— Кто там? — послышался изнутри голос мужчины средних лет.
— Здравствуйте, я классный руководитель Сухёка. Мы пришли навестить Сонджуна.
— Входите.
Высокомерный голос мужчины явно выдавал его дурное расположение духа.
Сухёк вошёл вслед за учителем. Сонджун лежал на кровати с перебинтованными животом и ногой, а Чо Ило сидел рядом с ним в компании какого-то мужчины.
— Здравствуйте, господин Чо, — первым нарушил неловкую тишину классный руководитель. — Не знаю точно, что произошло, но мне очень жаль, что ваш сын так сильно пострадал из-за инцидента с моим учеником.
— И как вы, будучи классным руководителем, воспитываете детей? — назидательно произнес Ило в ответ на мягкие слова учителя.
Сухёк молча стоял рядом с учителем.
— Значит, ты и есть Кан Сухёк? Настоящий малолетний бандит.
— Да.
— «Да»? И это вместо того, чтобы молить о прощении на коленях?!
Ило замахнулся и влепил Сухёку пощёчину.
Сухёк мог увернуться, но не стал этого делать, приняв удар.
— Довести моего сына до такого состояния! Я слышал, твоя семья настолько бедная, что с вас даже компенсацию не стрясти. Таких, как ты, нужно привлекать к уголовной ответственности и отправлять в колонию для несовершеннолетних, чтобы жизнь мёдом не казалась!
Ило, не в силах сдержать гнев, сорвался на крик.
— Прошу вас, не кипятитесь. Это ведь просто ссора между детьми. Сухёк, ну же, извинись за содеянное, — классный руководитель попытался успокоить Ило и уговорить Сухёка принести извинения.
Однако тот не собирался извиняться и хранил ледяное молчание.
— Вы только посмотрите на него. Ни тени раскаяния. Начальник Пак, так дело не пойдет. Свяжись с участком, пусть его оформят и выяснят, как поскорее упечь его за решётку.
Мужчина, стоявший за спиной Ило, был начальником полиции в этом районе и своего рода «цепным псом», выполнявшим грязную работу депутата.
— Да, господин депутат. Тут и обвинение в нападении, и нанесение телесных повреждений — статей хватит с лихвой. Не беспокойтесь.
— Нападение? Нанесение повреждений?
Внезапно дверь распахнулась, и в палату вошёл старик.
Сухёк повернул голову и увидел, что это был Чон Пхёну.
— Дедушка.
— Сухёк, прости, что опоздал. Поговорим позже. Послушайте, а вы ещё кто такие, чтобы угрожать моему внуку?
— Я начальник местной полиции. И это не угрозы, а констатация противоправных действий вашего внука. А вы, почтенный, кто такой, чтобы вмешиваться?
— Погоди-ка, помолчи, — начальник полиции, кичась знанием законов, заговорил с Пхёну пренебрежительно. Однако лицо Ило, стоявшего рядом, мгновенно окаменело. Он осадил начальника и поклонился Пхёну.
— Здравствуйте, уважаемый. Прошу прощения, начальник Пак совершил оплошность по незнанию. Мы как-то виделись, когда я приходил засвидетельствовать почтение директору Кан Хёнджэ. Вы помните меня?
— А, точно. Ты ведь приходил ко мне вместе с директором Каном? Помнится, тогда ты твердил о честной и справедливой политике, а собственного сына воспитал из рук вон плохо. Тьфу.
Пхёну сокрушенно цокнул языком и продолжил:
— Я только что говорил со знакомым адвокатом. Сейчас в университете проводится расследование в отношении твоего сына. Ты сказал, моему внуку грозит срок за нападение и повреждения?
— ...
Чо Ило и начальник Пак не нашли, что ответить.
— А вот список преступлений твоего сына: похищение и незаконное лишение свободы, групповое избиение, подстрекательство к краже документов, подстрекательство к насилию, вымогательство денежных средств... Перечислять можно долго. Какая наглость! К тому же мой внук — сам жертва нападения твоего отпрыска.
— Что? — Ило растерялся, услышав факты, о которых и не подозревал.
— Нам посчастливилось достать записи с камер видеонаблюдения, где твой сын с дружками толпой избивают Сухёка. В том районе камер немного, но они оказались достаточно глупы, чтобы сделать это прямо перед университетом.
Лицо Ило стало еще мрачнее.
— Вообще-то я собирался привлечь твоего сына к уголовной ответственности, чтобы он отправился в тюрьму, но директор Кан лично умолял меня закрыть на это глаза и принес извинения от твоего имени. Так что дело твоего сына решится в рамках университета.
Директор Кан Хёнджэ был лидером партии, в которой состоял Ило, и старым знакомым Пхёну.
Опасаясь, что этот инцидент попадет в СМИ и нанесет сокрушительный удар по имиджу партии, он лично просил Пхёну о милости.
— Погоди-ка.
Решив, что сказал достаточно, Пхёну набрал чей-то номер и передал трубку Ило.
— Кто это? — в недоумении спросил тот.
— Как кто? Директор Кан. Отвечай.
— Да, я слушаю, — Ило мгновенно принял подобострастный вид.
— Депутат Чо, это я.
— Да, господин директор.
— Твой сын натворил дел. К тому же я узнал, что ты злоупотребляешь властью, помыкая начальником полиции, как слугой.
— Я всё объясню! Дайте мне шанс! — взмолился Ило севшим голосом.
— Какие ещё объяснения? Вчера уважаемый господин Чон подробно рассказал мне о твоих делишках. Буду краток. Выходи из партии по собственному желанию и уходи в отставку. Причину придумай сам — личные обстоятельства или что угодно ещё.
— Господин директор! Пожалуйста! Дайте мне хотя бы один шанс!
— К чему эти долгие оправдания от человека, порочащего честь партии? Я вешаю трубку. Если проигнорируешь мои слова, мы исключим тебя партийным решением. Подумай хорошенько, как сохранить остатки достоинства.
— Пусть я и не ровня вам, но я всё же депутат Национального собрания! Неужели вы так просто выбросите меня?
— Ты, видать, совсем рассудок потерял. Тебе нужно, чтобы тебя с позором лишили мандата, прежде чем ты опомнишься? Мне больше нечего сказать, делай что хочешь.
Хёнджэ закончил разговор. Лишение мандата через голосование в парламенте было вполне реальным, так что его слова не были пустой угрозой.
«Это конец...»
Дрожа от охватившей его паники, Ило внезапно упал на колени перед Пхёну и начал умолять:
— Господин! Пожалуйста, помогите! Пощадите меня! Сонджун, чего ты сидишь? Быстро извинись перед уважаемым господином и своим другом!
Классный руководитель, Сухёк и сам Сонджун, наблюдавшие за этой сценой, были в полном шоке.
«Всё пропало. Нужно во что бы то ни стало вымолить прощение».
Осознав масштаб катастрофы, Сонджун превозмог боль, поднялся и, встав на колени прямо на кровати, запричитал:
— Господин, простите меня! И ты, Сухёк, прости, пожалуйста! Я виноват, я последний подлец! Пощадите!
— ...
Сухёк лишь молча смотрел на них. Тогда Пхёну сам подвел итог:
— По просьбе директора Кана твоему сыну и так уже пошли на огромные уступки. Веди себя подобающе. Юридическая война никому из вас на пользу не пойдет. Если всё понял, мы уходим.
— Господин! — Ило снова схватил его за руку, пытаясь разжалобить.
Однако Пхёну холодно отстранился и произнес ледяным тоном:
— Займись воспитанием сына и подумай о том, что будешь делать дальше. Политика — это не твоё.
— Пощадите, господин!
— Мы были неправы!
Оставив их мольбы позади, Пхёну вывел Сухёка и классного руководителя на улицу.
— Могу я забрать внука на время?
— Ах, да, конечно. Я сам поговорю с руководством университета.
После короткого разговора с учителем они отправились в ближайшее кафе.
Заказав напитки, Сухёк поблагодарил Пхёну:
— Дедушка, спасибо большое. Не знаю даже, как отплатить за вашу доброту.
Сухёк и раньше получал от него много помощи и всегда был благодарен, но в этот раз он чувствовал нечто особенное.
— Отдохни сегодня здесь, а потом не возвращайся в университет, иди сразу домой. Тебе пришлось нелегко, правда? Успокойся и хорошенько выспись.
Пхёну не искал похвалы, его заботило лишь состояние Сухёка.
— Дедушка, а кто вы на самом деле?
Чем больше Сухёк узнавал его, тем яснее понимал, что Пхёну — человек незаурядный. Его связи с влиятельными людьми в самых разных сферах вызывали любопытство.
— Кто я? Да обычный старик, который коллекционирует Фолианты.
— Дедушка, ну расскажите, пожалуйста. Я ведь честно рассказал вам свою историю.
Сухёк, вопреки своей обычной сдержанности, настаивал на ответе.
— Ха-ха, ладно. В этом нет большого секрета, так что слушай.
Пхёну начал рассказывать о своем происхождении.
Его обширные связи уходили корнями в историю семьи. Род Пхёну из поколения в поколение состоял из ученых мужей — сонби, многие из которых занимали государственные посты. Семья славилась своей коллекцией древних книг, что с давних времен привлекало к ним известных деятелей для общения.
Эта традиция сохранилась и в колониальный период, и после освобождения страны. Немало влиятельных людей в политике, экономике и культуре имели давние связи с домом Пхёну.
— Ну, и не только в традициях дело. Мой сын тоже преуспел — он управляет довольно крупной компанией, и связи, идущие оттуда, тоже весьма обширны.
— Понятно. Это действительно впечатляет, — кивнул Сухёк, выслушав объяснение.
— Когда ты возьмешь на себя дела нашей семьи, все эти связи станут твоими, так что нечему тут завидовать. А теперь, не пора ли тебе пойти отдохнуть?
— Да, дедушка. Я пойду домой.
Поговорив, они разошлись. Сухёк вернулся домой и провалился в глубокий сон.
Тревоги, связанные с университетскими делами, окончательно улеглись.
«Благодаря дедушке всё должно разрешиться благополучно».
С легким сердцем Сухёк отдыхал дома.
Наступил следующий день. Как только Сухёк пришел в университет, его пригласили для дачи показаний.
— Студент, можешь не волноваться. Мы уже собрали достаточно доказательств и показаний в твою пользу.
Хёнсок, руководивший процессом, успокоил Сухёка после формального опроса.
— Да, спасибо.
— Старик так сильно просил меня позаботиться о тебе... Тебе стоит быть к нему повнимательнее.
— Я буду помнить об этом.
Завершив все формальности, Сухёк вернулся в класс и слушал лекции как ни в чем не бывало. К вечеру расследование, длившееся два дня, подошло к концу. Хёнсок вызвал нескольких учителей и завуча и созвал дисциплинарный комитет.
— Продолжение в 52 главе —
http://tl.rulate.ru/book/193673/20031826
Готово:
