Как и говорил Чжу Юнь, та самая Семейная нефритовая подвеска, которую Чжу Юаньчжан считал реликвией клана Чжу, и вправду покоилась в объятиях Чжу Бяо.
Этот секрет знали лишь он сам, его отец и мать.
Несколько дней назад, после семейного ужина, Чжу Бяо проводил младших братьев и намеревался вернуться в Восточный дворец, чтобы отдохнуть.
Однако едва он переступил порог, как срочный зов Чжу Юаньчжана привел его во Дворец Куньнин.
Ночь была глубокой, а гонцы евнухов — поспешными. Чжу Бяо решил, что случилось что-то чрезвычайное в государственных делах. Но когда он добрался до Дворца Куньнин, оказалось, что всё совсем не так.
Чжу Юаньчжан вызвал его среди ночи не ради политики — он хотел передать ему ту самую Семейную нефритовую подвеску.
Сначала Чжу Бяо оцепенел, а затем принялся отказываться. Он знал: такие реликвии обычно передают наследнику лишь тогда, когда старшее поколение стоит на пороге смерти или в исключительных обстоятельствах.
Принимать её сейчас казалось неправильным.
Но когда Чжу Юаньчжан объяснил, почему решил отдать подвеску так рано, на глаза Чжу Бяо навернулись слезы.
Он до сих пор помнил тот проникновенный голос отца:
— Бяо-эр, хоть мне и перевалило за пятьдесят, тело моё крепко. Я могу съесть за раз столько же, сколько и ты двое. Я всё ещё могу скакать на охоту, и мне вполне хватит еще тридцать-сорок лет жизни. Но ты — другой. С малых лет ты слаб здоровьем, а те болезненные нарывы на спине доставляли тебе столько мук... Отец видел это и сердце моё болело, но я ничего не мог поделать!
— Эта подвеска спасла мне жизнь в великой битве на озере Поянху. Не знаю, благословение ли это предков, но она и впрямь приносит удачу. Я хочу, чтобы она всегда была при тебе, оберегала тебя от недугов. Только тогда отец сможет спать спокойно.
В императорских семьях такая глубокая отцовская любовь — редчайшее сокровище.
За власть часто разгорались распри, и немало было случаев, когда отцы и сыновья обнажали мечи друг против друга.
Императоры и наследники, чья любовь была столь же безгранична, как у Чжу Юаньчжана и Чжу Бяо, встречались крайне редко.
Для него отец был Чжу Чжунба, а для остальных принцев — император Тай-цзу!
И эти трогательные слова Чжу Юаньчжана были лучшим тому доказательством.
В ту ночь Чжу Бяо покидал Дворец Куньнин со слезами на глазах, прижимая к груди нефрит.
С тех пор он носил подвеску постоянно — и днем во время дел, и ночью во время сна. Он никогда не расставался с ней и никому о ней не рассказывал, даже братьям и сестрам.
Поэтому слова Чжу Юня повергли его в шок. Чжу Юаньчжан тоже нахмурился, с подозрением глядя на Чжу Юня.
Этот император, прошедший путь от низов до престола, обладал глубоким умом и умел скрывать любые чувства. Но сейчас даже он не мог скрыть замешательства.
Увидев это, Цзинь-ван Чжу Шан не выдержал:
— Брат, неужели та подвеска и правда у тебя?
Чжу Бяо любил своих младших безмерно, поэтому не стал медлить. Он тут же достал из-за пазухи нефрит и с горькой улыбкой произнес:
— Да. Отец вручил её мне в ту ночь, желая, чтобы она хранила моё здоровье.
В глазах Чжу Шана промелькнула зависть. Он помнил, как отец говорил, что подвеска перейдет будущему императору, а сейчас...
Он покосился на Чжу Юня и прошептал:
— Отец, брат... может, кто-то из дворцовых проговорился?
На эти слова и Чжу Юаньчжан, и Чжу Бяо едва заметно кивнули. Это было единственным разумным объяснением.
Культивация Чжу Юня была уже близка к уровню бессмертного, так что шепот Чжу Шана и остальных он, разумеется, слышал.
Видя, что ему всё ещё не верят, он не выдержал и вздохнул.
— Ну и ладно. Раз вы не верите, что ж, познакомьтесь с методами бессмертных!
Как только он договорил, не успели Чжу Юаньчжан и остальные среагировать, как Чжу Юнь направил поток своей магической силы, явив свою Пещерную обитель. Взмахом рукава он увлек их за собой.
Всё произошло в одно мгновение. Уездный начальник Ху и слуги в зале даже не поняли, что случилось — лишь в миг ока император, наследник, принцы и Чжу Юнь исчезли прямо у них на глазах.
— Ва... Ваше Величество?
От этого жуткого зрелища уездный начальник Ху застыл как вкопанный. Очнувшись, он начал заикаться, пытаясь позвать их, но ответа не последовало.
Он окончательно лишился дара речи. Если разнесется весть, что император и принцы исчезли из зала уездного управления, его род вырежут под корень! Оглядевшись по сторонам, он в панике засуетился, готовый отдавать приказы слугам искать пропавших.
***
Тем временем Чжу Юаньчжан, Чжу Бяо и остальные уже оказались в Пещерной обители Чжу Юня.
— Оте... отец... брат... как... как мы в мгновение ока оказались в другом месте...
— Туман, словно небесный, дивные травы повсюду... Ох... Отец, брат, второй брат, кажется, мы попали в земной рай!
На равнине внутри обители Цзинь-ван Чжу Шан и Цзинь-ван Чжу Ван, разглядев пейзаж, заговорили одновременно: один — в недоумении, другой — в восторге.
Рядом с ними Чжу Юаньчжан и Чжу Бяо хранили молчание. Отец и сын в унисон изучали окрестности.
В их взглядах ужас смешивался с изумлением.
Ужас был вызван тем, что, как сказал Чжу Шан, секунду назад они стояли в зале уездного управления, а в следующее мгновение, после взмаха рукава этого юноши, оказались в совершенно чужом мире.
Изумление же вызывало то, насколько необычно здесь было всё вокруг. Каждая травинка, каждое дерево обладали невероятной силой роста.
— Клещевина... шелковица... сорняки... Как они могут так расти? Я никогда ничего подобного не видел!
Чжу Юаньчжан, будучи выходцем из бедной семьи, узнавал привычные сельские растения. И видя, что травы и деревья, которые в его памяти не превышали пяти-шести футов, здесь достигали десятков футов, он не мог сдержать возгласа.
— И вправду чудо!
Чжу Бяо кивнул и, глубоко вдохнув, добавил:
— Отец, кажется, и ци здесь необычайная. Стоило вдохнуть, и я почувствовал, как по телу разливается легкость. Усталость от долгого пути мгновенно исчезла!
— О?
Чжу Юаньчжан взглянул на окутывающий всё вокруг белый туман и тоже закрыл глаза, делая глубокий вдох.
В следующее мгновение он почувствовал, как втянутая энергия разливается по его жилам, даря небывалое блаженство.
Все знали, что Чжу Юаньчжан был одним из самых трудолюбивых императоров в истории. Он лично просматривал тысячи докладов, поступавших от чиновников ежедневно.
От такой колоссальной нагрузки усталость в теле копилась годами.
Но сейчас, сделав этот вдох, он ощутил, как многолетнее бремя изнурения вдруг стало вдвое легче.
http://tl.rulate.ru/book/192437/19767340
Готово:
