Мы с Иньинь познакомились, когда нам было по шесть лет. Тогда мы, наивные и беззаботные, и понятия не имели, какие тернистые испытания уготованы нам судьбой.
Иньинь потеряла отца еще в пятилетнем возрасте. И он не просто ушел из жизни — он бесследно исчез при загадочных обстоятельствах.
С тех пор её не только постоянно травили и оскорбляли, но и называли теми мерзкими словами: «никому не нужный дитя».
Мать Иньинь была совсем одна; она постоянно переезжала с дочерью с места на место, и именно так они встретились со мной.
Я никогда не видел отца Иньинь.
Но в её взгляде, когда в нём на миг проскальзывала печаль, я чувствовал глубокую тоску и горечь утраты. Словно она всё еще втайне надеялась, что однажды отец внезапно вернется.
Однако реальность была жестока и безжалостна: Иньинь приходилось полагаться лишь на собственную стойкость, чтобы противостоять этому миру.
К счастью, несмотря на холод и злобу окружающих, у неё был я — её друг.
Мы провели вместе много счастливых мгновений и вместе делили все тяготы взросления.
Время летело стремительно, и вот Иньинь исполнилось десять.
Я думал, что после всех перенесенных бед она уже не может быть несчастнее, но судьба снова вонзила в неё свои когти: мать Иньинь тоже ушла от неё.
В тот день мы своими глазами видели, как в дом Иньинь, размахивая руками, ворвался незнакомый мужчина.
Тогда Иньинь была у меня, и мы слышали его яростные крики и ругань.
Маленькое тельце Иньинь непрестанно дрожало от страха. А из дома доносились пронзительные женские крики — каждый из них словно вонзался ей в самое сердце.
Я не знал, сколько этот человек пробыл в доме, но Иньинь сидела рядом со мной, и сердце её замирало от ужаса всё это время...
Я заметил, что с каждым днем она становилась всё мрачнее, а слов произносила всё меньше.
Её когда-то яркие, живые глаза потускнели, словно подернулись густой пеленой тумана.
Глядя на неё, я сходил с ума от тревоги, но не знал, как ей помочь.
В то время я не понимал, кто или что стало причиной всего этого. Я лишь смутно чувствовал: Иньинь словно потеряла нечто бесконечно важное.
Стоило мне об этом подумать, как сердце сжималось от боли. Но еще горше было то, что мои родители решительно запретили мне продолжать играть с Иньинь.
Они считали, что её нынешнее состояние плохо повлияет на меня. Как бы я ни спорил, их решение изменить было невозможно.
Так я был вынужден постепенно отдалиться от Иньинь, а она всё глубже погружалась в одиночество и бессилие.
Вскоре её отправили в приют. Эта новость ударила по мне, словно гром среди ясного неба.
Я не мог представить, как такая хрупкая девочка справится в одиночку с чужой средой и толпой незнакомцев.
Более того, из-за приюта Иньинь пришлось бросить школу, лишившись привычной жизни и возможности учиться.
Годы пролетели, и вот мы уже во втором классе старшей школы. С возрастом я всё сильнее злился на строгий контроль родителей.
В конце концов, после долгих метаний, я решительно перевелся в школу в небольшом уездном городке.
И именно там колеса судьбы начали вращаться вновь.
В тот миг, когда я переступил порог новой школы, мой взгляд скользнул по толпе и вдруг замер на знакомом лице. Не Иньинь ли это?
Мы не виделись много лет, она немного изменилась, но я узнал её мгновенно. Сейчас она тихо сидела, уткнувшись в книгу, и выглядела такой одинокой.
Я не знал, помнит ли она меня после столь долгой разлуки.
Но что бы там ни было, я решил подойти первым и попытаться вернуть нашу утраченную дружбу.
Мы оказались соседями по парте, и моё сердце переполняла радость и предвкушение.
Однако, когда я с восторгом поздоровался с ней, я увидел, что в её глазах нет и тени меня — будто она вычеркнула меня из памяти навсегда.
В тот миг разочарование накрыло меня, словно прилив, но я быстро взял себя в руки: «Ничего, главное, что я помню Иньинь».
Дни шли, и до меня постепенно долетали слухи об Иньинь от других одноклассников.
Говорили, что она творит всякую недоброе, постоянно задирает слабых и является настоящей школьной задирой, от которой все в ужасе;
Некоторые даже злобно предполагали, что она — «дитя без присмотра»... Эти слова вонзались в меня, как острые ножи.
Но только я знал, какая Иньинь на самом деле.
Она была невероятно доброй и отзывчивой девочкой.
Стоило кому-то попасть в беду, она тут же бросалась на помощь, защищая обиженных; встречая бездомных животных, она делала всё возможное, чтобы помочь им...
К тому же, Иньинь всегда относилась ко всем окружающим с добротой. Даже когда её окликали и поносили, она не отвечала насилием на насилие, а лишь молча терпела.
Как они смеют так говорить об Иньинь? Они же ничего не знают!
Я не мог вынести этих оскорблений и выступил против них.
Я громко заявил всем, что Иньинь вовсе не та плохая девчонка, какой они её малюют.
Но кто же мог подумать, что этот поступок принесет мне огромные неприятности.
Оказалось, в школе была группа хулиганов, которые и раньше враждовали с Иньинь, и моя заступничество их не на шутку разозлило. С того дня начался период беспощадной травли.
Они наверняка подкарауливали меня на пути, но я совсем не боялся! В конце концов, Иньинь когда-то научила меня, как вести себя в таких ситуациях.
Хе-хе, правда, я усвоил лишь самую малость, так что в итоге всё равно не избежал порки.
На самом деле, даже когда они вымещали на мне злость, мне было всё равно.
Я принял это добровольно, а Иньинь об этом даже не подозревала.
Когда кулаки посыпались на меня градом, я инстинктивно зажмурился.
Однако ожидаемой боли не последовало.
В этот миг передо мной возник чей-то силуэт.
Это была моя маленькая героиня — Иньинь пришла на помощь! Глядя, как она прогоняет задир, я снова улыбнулся.
Я стоял как дурак, не сводя с неё глаз, словно она была великим героем, спустившимся с небес на облаках.
Постепенно наши отношения, сами того не замечая, стали чуточку ближе.
С тех пор я начал в одностороннем порядке «донимать» её.
Каждый раз, когда я видел, как её ушки краснеют от смущения, я не мог сдержать смешка.
Я и сам не могу сказать, когда именно мои чувства к Иньинь изменились.
Я знаю лишь одно: в моём сердце она навсегда останется той неповторимой, единственной маленькой героиней.
Сколько бы времени ни прошло, это чувство будет лишь крепнуть, никогда не увядая.
Однажды в общежитии остались только мы вдвоем. Вокруг стояла тишина, слышалось лишь наше тихое дыхание.
Она лежала на кровати и вскоре погрузилась в сон.
Глядя на её безмятежное лицо, я почувствовал, как бешено заколотилось сердце.
Я на цыпочках подошел к её кровати и осторожно наклонился, боясь спугнуть спящую лань.
Наконец, я не выдержал и едва коснулся губами её щеки.
В этот момент я заметил, как дрогнули её ресницы, и сердце екнуло: «Неужели эта глупышка не спит? Может, я ей тоже нравлюсь...»
С этой мыслью с того дня я стал искать любой повод, чтобы подразнить её.
То я нарочно касался её волос, то шептал на ухо шутливые фразы, но, что странно, Иньинь, казалось, почти не реагировала.
Это заставляло меня сомневаться: неужели ей действительно всё равно или она просто напускает на себя невозмутимость?
Шли дни, и я всё больше мучился вопросом: стоит ли признаваться?
С одной стороны, я боялся, что если ошибусь и признание провалится, то мы даже друзьями не сможем быть.
С другой стороны, где-то в глубине души голос неустанно твердил: «Будь смелее, ухватись за это счастье, которое может быть твоим».
Однако, не успел я принять решение, как события приняли неожиданный оборот.
В день восемнадцатилетия Иньинь, когда все были погружены в праздничную атмосферу, она вдруг покраснела и прямо при всех сказала мне:
— Я давно тебя люблю!
В тот миг мой мир словно взорвался бесчисленным множеством ярких фейерверков, и восторг был непередаваем.
Так мы и начали встречаться, сами того не замечая.
Несмотря на то, что некоторые считали наши отношения странными, а кто-то и вовсе называл нас ненормальными, эти сплетни не могли нас задеть.
Для нас важнее всего было то, что мы есть друг у друга.
Позже мы вместе поступили в университет и прожили прекрасные студенческие годы.
После выпуска Иньинь решила стать решительной и отважной полицейской, а я занялся судебной медициной.
Хоть наши профессии и различались, мы всегда поддерживали друг друга и росли вместе.
Я думал, что так будет всегда — спокойно и сладко, пока не появилось то дело, которое вдребезги разбило покой нашей жизни...
Тогда Иньинь замкнулась в себе, но я был полностью поглощен вскрытием того мужчины и совершенно не обратил на это внимания.
Я лишь хотел как можно быстрее найти ключевые улики, чтобы облегчить работу Иньинь и она не слишком уставала.
Однако по мере того, как нити распутывались, я никак не мог поверить в увиденное...
Когда Иньинь выкопала из тела те карманные часы, она долго молча смотрела на них, не проронив ни слова.
Позже я попросил Му Фэна помочь составить фоторобот подозреваемого.
И в этот момент в моей голове промелькнула ужасная мысль: я ведь уже видел этого человека на фотографии...
А то, что случилось дальше, заставило меня оцепенеть: тот мужчина оказался родным отцом Иньинь!
Эта правда ударила меня, словно молния, оставив в полном замешательстве.
Только после этого я осознал, что все те «улики» на самом деле были намеренно оставлены Иньинь для полиции, и каждая из них прямо указывала на неё саму как на убийцу.
Когда я, полный тревоги, пришел навестить её, она наговорила мне самых жестоких слов. Каждое из них было подобно клинку, вонзающемуся в мое сердце, и в то же время ранило её саму.
Я знал: Иньинь не умеет лгать. Её взгляд и выражение лица уже предали её.
В тот миг мне действительно захотелось вырвать её из тюрьмы, во что бы то ни стало забрать с собой.
Но, словно чувствуя мои мысли, Иньинь предупредила меня ледяным тоном: если я осмелюсь на побег, она немедленно расстанется со мной и покончит с собой, чтобы избежать наказания.
Мне было плевать на расставание, лишь бы она была жива. Но меня пугала мысль, что люди поймут её слова именно в таком, последнем смысле.
Иньинь такая добрая, я не хотел, чтобы она снова несла на себе несправедливое бремя...
В тот момент мой разум опустел, я не знал, что делать в этом хаосе.
И тело словно само собой бросилось вперед.
Несмотря на кричащий внутри голос, ноги несли меня, точно неуправляемые кони.
Слезы хлынули потоком, застилая глаза и обжигая щеки.
И пока я в панике бежал, в тумане сознания мне почудилось, как дрожащий, полный отчаяния голос Иньинь произносит:
— Забудь меня...
Нет, нет, нет! Как я могу забыть Иньинь? Никогда! Эта мысль бешено пульсировала в голове, готовая расколоть череп.
На следующее утро солнечный свет, пробившийся сквозь окно, разбудил меня, погруженного в скорбь.
Когда я слушал её рассказ о случившемся, казалось, невидимая рука сжимает моё сердце, заставляя его содрогаться от боли.
Этот мерзкий ублюдок... почему он явился именно сейчас?
Почему он не мог сдохнуть раньше?
Почему он вынудил Иньинь пойти на это?
Темные мысли разрастались во мне, словно сорняки.
Я понимал, насколько это неправильно, но сейчас моим единственным желанием было, чтобы Иньинь осталась невредимой.
В итоге Иньинь приговорили к смертной казни.
Узнав об этом, я почувствовал, как мой мир рухнул, погрузившись в беспросветную тьму.
Однако надежда не покинула нас. Благодаря её прошлым заслугам и тому, что сам преступник был человеком крайне порочным, после долгих судебных разбирательств приговор Иньинь заменили на пожизненное заключение.
Пусть результат не был тем, о котором я мечтал, но, по крайней мере, Иньинь была жива.
Пока она есть в этом мире, у нас есть шанс встретиться.
Что ж, если реальность позволяет нам лишь платоническую любовь — пусть будет так.
Если Иньинь всё еще нуждается во мне, я готов на любую цену и любые испытания.
Ведь в моем сердце она навсегда останется единственной и неповторимой.
Те карманные часы Иньинь разбились. На самом деле она хотела разбить их сама, но в итоге я тайно сохранил их.
Спустя много лет я случайно перелистнул ту размытую фотографию и увидел маленькую надпись.
Возможно, когда Иньинь только появилась на свет, она тоже знала, что такое искренняя и глубокая любовь этого человека...
http://tl.rulate.ru/book/192124/20437317
Готово:
