Глава двадцатая: Первое прибытие в Поместье Цаньтянь и незримые течения в рядах генералов
На следующий день, рассвет.
Небо еще не успело светлеть, и Округ Цзяннин был окутан тонким слоем утреннего тумана и тишины. Однако у ворот Префектуры Цзяньчэнь уже стоял незваный гость.
Генерал Усэнь.
Сегодня он нацепил на себя чрезвычайно официальный парадный мундир имперского флота! Темно-синяя шерстяная ткань была выглажена так остро, словно ее резали ножом; золотые ленты и эполеты мерцали величественным блеском в первых лучах солнца, а на груди красовались медали, символизирующие боевые заслуги и славу. Он даже тщательно причесал свою лазурную гриву, и в утреннем тумане его золотые глаза сияли особенно ярко. Совсем не тот разъяренный и грубый зверь, что явился вчера!
«В древних книгах сказано, что люди придают большое значение этикету, особенно на официальных приемах... — пронеслось в голове Усэня, сквозь легкое, почти незаметное волнение. — Если я надену самый парадный мундир, ко мне точно не придерутся».
Он даже не ворвался без приглашения, как вчера, а чинно стоял у ворот. Подняв руку в белой перчатке, сквозь которую проглядывали острые когти, он негромко постучал в ту самую дверь, которую едва не разнес в щепки своим напором.
Тук, тук, тук.
Глухие удары в безмолвии раннего утра звучали особенно отчетливо.
Проходившие мимо зверолюди, рано поднявшиеся на заработки, при виде этой сцены едва не лишились чувств. Они в ужасе бросились к дальнему углу улицы, лишь испуганно выглядывая оттуда.
Один из соседей, полудракон, когда-то до смерти напуганный Ши Ци, сейчас чувствовал злобное удовлетворение:
«Пфе! Строит из себя важную птицу! Кто видел, как он вчера дом разносил? Приперся сегодня в нарядном шмоте, чтобы трупы собирать! Лучше бы он разнес и этого мерзкого человека, и этот разваленный дом! Посмотрим, как ты запоешь!»
Внутри поместья Ли Юй уже проснулся. За десять лет изучения медленного, но невероятно тонкого Пути Пространства он был вынужден оставить студенческую лень и привычку ненавидеть ранние занятия, приучив себя вставать с рассветом. Он только что закончил утреннюю медитацию и собирался пойти на кухню, чтобы перекусить, совершенно не подозревая, что у дверей уже стоит грозная смерть.
А вот Ши Ци почувствовал приближение Усэня гораздо раньше. Он возник за дверью почти мгновенно; все его тело было напряжено, а в ледяных голубых глазах застыла бдительность и не угасший гнев. Сделав глубокий вдох, он резко распахнул дверь.
Снаружи стоял Усэнь в безупречном генеральском мундире, подавивший всю свою мощь и даже пытающийся выдавить (как ему казалось) приветливое выражение лица. Он резко контрастировал с Ши Ци, который стоял внутри в черных одеждах, излучая жажду крови.
Взгляд Усэня скользнул мимо Ши Ци и остановился на Ли Юе, который поспешил на шум. Увидев лицо Ли Юя — все еще сонное, но чистое и изящное — золотые зрачки генерала едва заметно блеснули.
Стараясь, чтобы голос звучал спокойно и даже вежливо, он протянул Ли Юю руку в белоснежной перчатке, сквозь которую угадывались крепкие костяшки пальцев:
— Друг Ли Юй, как спалось? Я прибыл, как и договаривались, чтобы проводить тебя в Поместье Цаньтянь.
Утренний свет падал на высокую, могучую фигуру Усэня, чья шерсть сияла золотом. Мундир подчеркивал широкие плечи и длинные ноги, придавая ему невероятную стать. А вместе с его нарочитой вежливостью и сдержанностью...
«Мамочки! Это... это что, соблазн в форме?! Нет, погодите! Властный генерал делает нежное предложение?! Вчера был разъяренный владыка ада, а сегодня — галантный джентльмен?! Такой контраст... это просто в самое сердце! Какой красавец! Этот пушистый большой волк... он именно в моем вкусе!»
Его щеки непроизвольно вспыхнули, а взгляд стал рассеянным.
Усэнь заметил и оцепенение, и румянец на лице юноши. В глубине души шевельнулось необъяснимое удовлетворение, но лицо осталось серьезным. Однако, когда он понял, что Ли Юй не спешит принимать его руку, удовлетворение сменилось раздражением. Он мысленно закатил глаза (конечно, Ли Юй этого не видел) и процедил:
— Поторапливайся. Я не намерен... «просить» вас.
Слово «просить» он выделил особым акцентом, в котором сквозила неприкрытая угроза.
Эти слова, словно ушат холодной воды, мгновенно вырвали Ли Юя из розовых мечтаний.
«И вправду, всё тот же высокомерный и невыносимый генерал! Какой там джентльмен, всё это ложь!»
Он тут же взял себя в руки. Румянец быстро спал, сменившись маской отстраненного почтения. Слегка поклонившись, он избежал руки Усэня и ровным голосом произнес:
— Генералу достаточно просто указать путь. Я — лишь простой смертный и не осмелюсь идти плечом к плечу с вами, дабы не нарушить приличий.
Протянутая рука Усэня замерла в воздухе. В его золотых глазах промелькнуло мгновенное замешательство и... тень разочарования, которую он и сам не осознал. Ему показалось, что его «добрую волю» отвергли.
«Этот человек... совершенно не знает своего места! — подумал Усэнь с недовольством. — Разве я когда-нибудь был с кем-то столь любезен?»
Впрочем, он ничего не сказал, лишь холодно фыркнул и убрал руку. Мощная божественная сила мгновенно хлынула наружу, окутывая его самого, Ли Юя и по-прежнему настороженного Ши Ци.
Пространственный прыжок начался!
В отличие от Ли Юя, которому для прыжка требовалось сосредоточиться и точно определить координаты, Усэнь, будучи элитным божественным защитником, управлял пространством так, словно оно было продолжением его воли. Мир вокруг лишь на миг дрогнул, и пейзаж, подобно калейдоскопу, яростно исказился и сменился. Нахлынуло сильнейшее головокружение!
Ли Юю показалось, что земля уходит из-под ног, а желудок выворачивает наизнанку. Однако мягкая, но властная сила быстро накрыла его, подавляя и сглаживая все неприятные ощущения от прыжка. Это была сила Усэня.
В следующее мгновение он почувствовал под ногами твердую почву.
Зрелище, открывшееся перед глазами, заставило Ли Юя мгновенно забыть и о тошноте, и об осторожности. Он замер с разинутым ртом, превратившись в статую.
Они больше не были в Округе Цзяннин. Они оказались в пространстве, которое невозможно было описать словами.
Это... и есть Поместье Цаньтянь?
Какое, к черту, поместье?! Это же небесный город, парящий над морем облаков! Под ногами расстилалась белоснежная нефритовая площадь, гладкая, как зеркало, и испещренная сложными морскими узорами, уходящая за горизонт. Вдали, опираясь на горы (или, может, на парящие скалы?), теснились друг к другу бесконечные павильоны и изящные дворцы. Их крыши уходили в самое небо, а архитектура поражала величием, при этом сохраняя насыщенный морской колорит. Между зданиями тянулись радужные мосты, низвергались небесные водопады, а в воздухе величественно кружили и играли огромные, миролюбивые летающие морские звери.
Воздух был настолько пропитан духовной энергией, что она казалась почти осязаемой; каждый вдох дарил чувство невероятного блаженства. Облака бурлили под ногами, а солнечный свет беспрепятственно заливал всё вокруг, окрашивая небесный город в золотые тона. Это было похоже на божественный рай!
По сравнению с этим его Префектура Цзяньчэнь, которую в Округе Цзяннин считали роскошной, казалась жалкой деревенской лачугой!
«Обалдеть! — Ли Юй окончательно потерял дар речи. — Это... это слишком масштабно! Это действительно поместье?! Да это круче, чем спецэффекты во всех дорамах, что я видел! Сколько же это стоит... нет, сколько духовной энергии нужно, чтобы всё это поддерживать?! Я в своем мире на набережной Баньтан только по телевизору видел, а тут меня сразу в небесный чертог закинуло! Даже у самых удивленных старушек не было такого выражения лица!»
Он стоял как деревенщина, впервые попавшая в город: голова едва не повернулась на триста шестьдесят градусов, он пытался рассмотреть всё сразу, а рот так и не закрывался.
Усэнь, глядя на ошеломленного Ли Юя, у которого, казалось, вот-вот вылетит душа, лишь беспомощно покачал головой.
«Говорят, потомки людей обладают широким кругозором и высокими требованиями... и это всё? — подумал Усэнь со смесью пренебрежения и самодовольства. — Его так поразило обычное зрелище? Это ведь всего лишь одна из моих обычных резиденций в Имперской столице для приема гостей. Настоящее место дислокации в Наньяне в десять раз больше. Хотя... его Цзяньчэнь хоть и крошечная, как птичья клетка, но планировка там довольно изысканная. Жаль только, что она, небось, даже меньше кухни в моем Цаньтяне».
Ши Ци стоял рядом с Ли Юем, тоже потрясенный величием этого места, но в его ледяных голубых глазах горел огонь решимости. Глядя на сияющие от восторга глаза брата, он мысленно поклялся:
«Брату нравится такое... Я должен стараться еще больше! Стать сильнее! Настанет день, когда я поселю брата в еще более величественном и роскошном дворце! Наш дом не должен уступать никому! Мы не позволим смотреть на нас свысока!»
Пока Ли Юй пребывал в состоянии культурного шока, весть о том, что «Генерал Усэнь увез Ли Юя и Ши Ци в Поместье Цаньтянь», подобно крылатому вестнику, быстро разлетелась по узким кругам Имперской столицы.
Поместье генерала Северных земель, Префектура Юаньхай.
Генерал Сяо Шо, серый волк, элитный божественный защитник с ледяным характером, был резко разбужен тревожным докладом гвардейца. Когда он вслушался в суть новости, его голубые глаза расширились!
— Что?! Этот синеволосый ублюдок Усэнь! Так быстро?! Он уже утащил «человека» к себе в Цаньтянь?!
Он в ярости вскочил со своего ложа, вырезанного из вечного холодного нефрита, и начал яростно мерить шагами покои, обнажив когти.
В следующее мгновение он использовал ментальную связь, преодолевая тысячи миль, чтобы связаться с Линем, который в этот момент должен был медитировать в Городе Цзяннин.
[Линь! Ах ты, рыжий паршивец! Какая еще медитация?! Ты хоть знаешь, что у нас дома всё разворотили?! Этого слабака-человека Усэнь уволок в Цаньтянь! Как ты вообще следил за домом?! А?!] — ментальный посыл Сяо Шо был пропитан негодованием, что совершенно не вязалось с его обычным холодным образом, выдавая его импульсивную и прямолинейную натуру.
Линь, чей медитативный процесс был прерван, лишь устало прикрыл свои кроваво-красные глаза и ответил спокойным, ровным импульсом:
[Какое мне дело? Это дело между Усэнем и Ли Юем.]
[Ты!] — Сяо Шо запнулся от возмущения и тут же переключился на Усэня в Поместье Цаньтянь.
[Усэнь! Ах ты, неблагодарный синекожий морской гад! Мы же договаривались вместе «исследовать»! Ты решил всё сожрать в одиночку?! Пока я спал, тайком утащил человека! Ты вообще считаешь меня братом?!]
В это время Усэнь, восседавший в главном зале Поместья Цаньтянь — величественном «Зале Приветствия Гостей», напоминавшем императорский дворец, — смотрел на Ли Юя, который всё еще озирался по сторонам, словно любопытный ребенок. Уголки губ генерала приподнялись в довольной усмешке.
Он заблокировал шумный ментальный посыл Сяо Шо и в ответ, с явным вызовом, отправил короткое сообщение:
[Ну и как тебе?]
Выдержав паузу, он добавил:
[И что ты мне сделаешь?]
Кратко, мощно и крайне дерзко.
В Префектуре Юаньхай Сяо Шо, получив такой самодовольный и вызывающий ответ, чуть не разнес крышу поместья. Он издал яростный рык, от которого гвардейцы снаружи едва не ворвались внутрь, решив, что на генерала совершено нападение.
А в Поместье Цаньтянь тем временем только начиналось «ознакомление», внешне спокойное, но полное скрытых течений. Усэнь смотрел на молодого человека, который был совершенно не осведомлен о грядущих опасностях и лишь восторгался красотой, и в его золотых глазах разгорался всё более глубокий и проницательный интерес.
http://tl.rulate.ru/book/192085/20360328
Готово:
