Глава девятнадцатая: Приглашение в Поместье Цаньтянь и гнев генерала
После праздника долголетия Лана в Округе Цзяннин, казалось, вновь воцарилось привычное спокойствие. Но под этой гладью бурлили всё более яростные подводные течения.
Лан стал посещать Префектуру Цзяньчэнь заметно чаще. Не для того, чтобы снова выступать в роли «наставника по пространству» — основы и прикладные техники он уже передал сполна. Скорее, в его визитах сквозило некое... невыразимое стремление к «надзору».
Особенно в это время, когда Ши Ци готовился к прорыву на уровень Высшего Божественного Защитника, и его аура с каждым днём становилась всё мощнее, её было всё труднее сдерживать. Каждый раз, когда Лан приходил и видел Ши Ци, медитирующего во внутреннем дворике, — а духовная энергия неба и земли закручивалась вокруг него яростным вихрем, — и замечал Ли Юя неподалёку, ухаживающего за цветами или читающего книгу, в его янтарных драконьих зрачках промелькало беспокойство.
«Этот безумный тигр... — думал Лан. — В тренировках он как чёрная дыра! Что, если однажды он потеряет контроль или его сила вырвется наружу, и он неосознанно поглотит этого слабака-человека как чистейший сгусток энергии?! От него и мокрого места не останется! Нет-нет, мне нужно присматривать за ним. В конце концов, он единственный «ученик начального уровня». Пусть и бесполезный, но так просто его терять нельзя».
Он даже несколько раз пытался серьёзно — насколько это было в его стиле — предостеречь Ши Ци, велев ему во время тренировок держаться подальше от Ли Юя или выставлять более мощные изолирующие барьеры. Ши Ци каждый раз лишь безэмоционально кивал, но в глубине его ледяных голубых глаз проскальзывало недовольство. Однако ради безопасности брата он подчинялся. Он лучше любого другого осознавал опасность своей силы и больше всего боялся ранить Ли Юя. Тот был единственным светлым пятном в этом холодном мире.
Похоже, опасения Лана были излишними. Когда дело касалось безопасности брата, контроль Ши Ци над собственной силой становился исключительно тонким и осторожным.
Однако новая буря пришла с совершенно неожиданной стороны.
Тот самый генерал Наньяна — Усэнь, проявивший на банкете необычайный интерес к Ли Юю, — с тех пор действительно начал засыпать его приглашениями. Иногда это были официальные визитные карточки, иногда — присланные личной охраной диковинные дары из Наньяна с запиской: «Искренне приглашаю юного друга Ли Юя прибыть в Поместье Цаньтянь в Имперской столице для беседы».
Поначалу Ли Юй был польщён, но скорее озадачен и насторожен. Он понимал, что никак не пересекался с этим высокопоставленным Высшим Божественным Защитником, и единственным объяснением такого рвения могло быть лишь уважение к Ши Ци.
«Генерал Усэнь слишком любезен, — размышлял Ли Юй. — Вежливость такая безупречная, что аж мурашки по коже... Я ведь обычный смертный, за какие такие заслуги? Наверняка всё из-за моего Сяо Ци. Идти к нему в поместье? Это же значит столкнуться с кучей важных шишек и строгих правил. А если я скажу или сделаю что-то не так и создам проблемы Сяо Ци? Нет уж, лучше вежливо откажусь. Дома куда спокойнее: поливать цветы да книжки читать».
Поэтому на каждое приглашение Ли Юй отвечал учтивыми отказами, ссылаясь на «низкий уровень совершенствования, не позволяющий беспокоить господина» или «занятость мелкими делами, из-за которой боюсь проявить неучтивость».
Он полагал, что после нескольких отказов собеседник поймёт намек и оставит его в покое. Он и не подозревал, что эти череда вежливых «нет», похоже, задела чувствительные нервы одного генерала.
В тот день стояла ясная осенняя погода, солнце заливало всё вокруг. Ли Юй, держа в руках белый нефритовый лейку, неспешно поливал недавно пересаженные духовные растения. Капли воды преломляли солнечный свет, рассыпаясь крошечными радугами, а в воздухе стоял свежий аромат земли и зелени. Ши Ци в другом углу двора практиковал ци. Он не создавал лишнего шума, лишь вокруг его тела едва заметно пульсировали потоки ветра и грома, приручая прибывающую силу. Время от времени он бросал взгляд на Ли Юя, проверяя, всё ли с братом в порядке.
Идиллия.
Внезапно!
Без малейшего предупреждения небо над Префектурой Цзяньчэнь потемнело! Лазурь мгновенно сменилась густыми, пропитанными соленым морским бризом темно-синими тучами. Солнце исчезло, и во дворе резко потемнело. Тяжёлое, словно гора, давление, полное неистовой ярости, обрушилось сверху, будто всё Южно-Китайское море перевернулось вверх дном!
— Хрусть!
Пространственный барьер, который Ли Юй в спешке успел воздвигнуть — барьер, способный выдержать удар рядового Божественного Защитника, — оказался хрупким, как яичная скорлупа. Он не продержался и мига: раздался жалобный треск, и защита рассыпалась мириадами искр!
Следом за этим темно-синяя фигура, подобная метеору, с неодолимой мощью и гневом человека, чьи приглашения раз за разом отвергали, буквально разорвала пространство и грубо рухнула в центр двора!
— Бум!
Ударная волна выбила нефритовую лейку из рук Ли Юя; она упала на землю и разлетелась на куски. Сам он от неожиданности попятился и приземлился на пятую точку прямо в сырую грязь, с ужасом задрав голову.
Пришедшим был генерал Усэнь!
Сегодня он был не в доспехах, а в темно-синем повседневном одеянии, но его аура Высшего Божественного Защитника изливалась без остатка, подобно настоящему цунами, заполняя всё пространство двора. Его красивое лицо, обычно озаренное открытой улыбкой, сейчас было мрачнее грозовой тучи. В золотых зрачках полыхала обида на проявленное неуважение, и он вперил взгляд в Ли Юя.
Оказавшись под этим давящим весом, Ли Юй почувствовал, как ему трудно дышать, а кости начинают ныть. Казалось, перед ним не генерал, а разъяренное божество из древних легенд! Это чувство было в тысячи раз страшнее, чем встреча с самым суровым и беспринципным начальством в его прежнем мире.
«Мамочки! — панически думал Ли Юй. — Где же тот золотоокий красавец? Это же... это же живой царь ада! Всё, пропал, слишком много раз отказывал, разозлил важную шишку!»
Превозмогая страх, он засуетился, пытаясь подняться с земли, и машинально хотел выпалить что-то лестивое, чтобы вымолить прощение:
— Ге... Генерал Усэнь! Вы... вы почтили нас своим визитом, простите, что не встретили должным образом... Я... я...
Он не успел договорить — Ши Ци, практиковавший неподалёку, пришел в ярость!
— Генерал Усэнь!
Фигура Ши Ци мгновенно возникла перед Ли Юем, полностью закрыв его собой. Сила ветра и грома вокруг него из-за гнева хозяина стала неистовой. В ледяных глазах вспыхнул холодный свет, когда он бесстрашно встретил яростный золотой взгляд Усэня:
— К чему такая ярость? Зачем вы силой прорываете барьер и нарушаете покой моего брата?!
Хотя Ши Ци уже был почти Высшим Божественным Защитником и его сила стремительно росла, разрыв с опытным мастером вроде Усэня всё ещё был очевиден.
Усэнь даже не удостоил Ши Ци взглядом. Он лишь раздраженно нахмурился и небрежно щелкнул пальцами!
Сгусток темно-синей энергии, невероятно плотный, словно несущий в себе вес всего океана, проигнорировал расстояние и мгновенно возник прямо перед грудью Ши Ци!
— Пак!
Ши Ци почувствовал удар непреодолимой мощи. Защитное сияние и стихии ветра и грома разлетелись в клочья, как бумага. Его словно сбил на полном ходу огромный колес, он глухо застонал и отлетел назад, с силой врезавшись в стену за пределами двора!
Но еще страшнее было то, что в момент удара о стену вспыхнул круг темно-синих рун. Они, подобно нерушимым кандалам, намертво пригвоздили его к стене — он не мог пошевелить даже пальцем! Это была уникальная Техника фиксации тела Усэня.
«Проклятье! — пронеслось в голове у Ши Ци. — Разрыв... всё ещё так велик!»
— Сяо Ци!
Увидев, как брата мгновенно усмирили, Ли Юй в ужасе вскрикнул.
В этот миг явилась еще одна мощная аура! Вспыхнул золотой свет, и в центре двора появился генерал Линь в темно-зеленой форме и с белоснежным плащом. Он явно почувствовал внезапное столкновение двух мощных аур в городе и поспешил на помощь.
Линь мгновенно оценил ситуацию: Ши Ци пригвожден к стене, Ли Юй сидит на земле, бледный как полотно, а в центре, кипя от ярости, стоит Усэнь. Его острые алые глаза сузились, тело дрогнуло, и он в мгновение ока оказался за спиной Усэня, положив руку ему на плечо — жест, казавшийся случайным, но несущий в себе явное предупреждение.
— Усэнь, — голос Линя оставался спокойным, но в нем сквозила прохлада. — К чему такая громовая ярость против одного юного друга? Это не подобает твоему статусу.
Однако разгневанный Усэнь даже не удостоил Линя вниманием. Он даже не обернулся; его золотые глаза, пылающие гневом, были прикованы к дрожащему Ли Юю.
— Человек!
Голос Усэня был ледяным, полным высокомерного допроса:
— Я неоднократно приглашал тебя, а ты раз за разом уклонялся. Каков твой истинный умысел?
Он сделал шаг вперед, и от его давления Ли Юю стало почти нечем дышать.
— Неужели... — голос Усэня стал еще холоднее, в нем прозвучало ядовитое подозрение, — ты, человек, в самой своей сути питаешь неприязнь к нам, зверолюдям? Смотришь на нас свысока?!
— Нет! Нет, это не так! Я не это имел в виду!
Ли Юй отчаянно затряс головой, лицо его стало белее листа. Он не смел иметь никаких «умыслов» — он просто был социально некомпетентным и боялся своей слабости!
Линь нахмурился, собираясь возразить, но Усэнь резко вскинул руку. Мягкая, но мощная волна энергии отбросила руку Линя от своей спины. Сила была выверена настолько точно, что не ранила генерала, но ясно дала понять: Усэню не до разговоров.
Игнорируя Линя, он широким шагом подошел к Ли Юю и сверху вниз посмотрел на это «человеческое существо», крошечное, как пылинка, под его давлением. А затем он сделал то, от чего у Ли Юя едва не остановилось сердце—
Он протянул руку в серебряной перчатке, чьи кончики пальцев напоминали волчьи когти, и властным жестом подхватил Ли Юя за подбородок, заставляя его поднять бледное от ужаса лицо и смотреть на себя.
— Смертный, — проговорил Усэнь низким, подавляющим голосом. Его золотые глаза вплотную изучали неприкрытый страх и ничтожность в глазах Ли Юя. — Подними голову. Смотри на меня.
Он слегка сжал пальцы, в его жесте сквозило презрение, с каким осматривают товар.
— В древних свитках сказано, что ваш род людей был чрезвычайно высокомерен и презирал всё живое, как сорняки. Как же... — он сделал паузу, не скрывая издевки, — ...до твоего поколения дошло лишь это... жалкое умение вилять хвостом и вымаливать милость? А?
Ли Юй, удерживаемый за подбородок, был вынужден смотреть в лицо генерала — прекрасное, но искаженное гневом. Под этим сокрушительным давлением его мозг превратился в кашу; он не мог выдавить ни слова, лишь беспомощно дрожал.
Похоже, терпение Усэня окончательно иссякло. Он отпустил его, словно коснулся чего-то грязного, и изящным движением стряхнул несуществующую пыль с пальцев. Глядя на потрясенного Ли Юя, он вынес свой окончательный вердикт ледяным, не терпящим возражений тоном:
— Слушай меня, смертный. Моё терпение не бесконечно.
— Завтра, до полудня, ты обязан явиться в моё «Поместье Цаньтянь».
— В противном случае... — в его золотых глазах мелькнул леденящий душу блеск, — последствия будут на твоей совести.
Заметив, как расширились от ужаса глаза Ли Юя, Усэнь позволил себе холодную, хищную усмешку:
— Не беспокойся о долгом пути или о том, что не сможешь найти место.
— В назначенное время я... лично совершу пространственный прыжок, чтобы забрать тебя.
Он бросил мимолетный взгляд на Ши Ци, который всё еще был пригвожден к стене, в ярости и бессилии, и фыркнул:
— Что касается твоего брата... Хм, если захочет — пусть ищет способ сам!
С этими словами фигура Усэня, так же внезапно, как и появилась, превратилась в темно-синий луч, взмыла в небо и исчезла в облаках. Ужасающее давление, окутывавшее двор, отступило, как отлив.
Небо прояснилось, вновь засияло солнце. Но трое во дворе чувствовали себя так, будто только что пережили шторм.
Темно-синие руны, удерживавшие Ши Ци, бесследно растаяли. Он пошатнулся, соскользнул со стены и тут же бросился к Ли Юю, тревожно подхватывая его:
— Брат! Ты в порядке?!
Ли Юй сидел на земле, тяжело дыша. Он был насквозь промок от холодного пота, а в глазах всё еще застыл первобытный ужас.
Генерал Линь стоял неподвижно, глядя на потрясенного Ли Юя и разгневанного Ши Ци, и лишь беспомощно покачал головой. Он подошел к Ли Юю и после недолгого молчания произнес с оттенком сочувствия и горькой усмешки:
— Он... всегда держит слово.
— Если ты не пойдешь... — Линь обвел взглядом разгромленный двор, и в его голосе прозвучало скрытое предостережение, — ...в следующий раз он не просто перевернет твои цветочные горшки, чтобы напугать тебя.
— Берегись, а то он и твой дом вместе с фундаментом разворотит.
Сказав это, Линь превратился в золотой свет и исчез.
Во дворе остались только Ши Ци, крепко прижимающий к себе всё еще дрожащего Ли Юя, и его ледяное дыхание, в котором тлели бесконечная ярость и унижение.
За дверью послышался приглушенный шепот соседей.
Встреча на завтра была неизбежна. Обычное, казалось бы, приглашение теперь было окутано предчувствием неминуемой бури.
http://tl.rulate.ru/book/192085/20286073
Готово:
