Ветер от кулака Лэй Чжэньтяня разорвал воздух, но замер в трех цунях от лица Линь Чэня. И дело было не в том, что тот проявил милосердие — Лэй Чжэньтянь застыл на месте, словно на него наложили заклятие недвижности.
— Ты... — Его глаза широко распахнулись, на лице застыло недоверие. — Откуда ты знаешь...
Линь Чэнь стоял, заложив руки за спину. Утренний ветер трепал полы его одежд, будто тот сокрушительный удар, подобный удару грома, был лишь легким дуновением бриза. Он спокойно смотрел на Лэй Чжэньтяня, словно лекарь, изучающий больного.
— Не просто знаю, — голос Линь Чэня был бесстрастен. — Ты практикуешь Мощь Бегущего Грома, стремясь к ярости и сокрушительной силе молнии. Но увы...
Он едва заметно покачал головой:
— Гром велик, но ему нужна влага небес. Ты одержим мощью и забыл о гармонии Инь и Ян. Тридцать лет назад в схватке противник внедрил в твое тело технику Инь, которая вошла в резонанс с твоей истинной ци. Вместо того чтобы нейтрализовать ее, ты попытался подавить ее еще более жесткой внутренней силой. В итоге энергия Инь впиталась в самые кости, сплетаясь с твоими меридианами.
С каждым его словом лицо Лэй Чжэньтяня становилось всё бледнее. Об этих деталях не знал даже его ближайший ученик!
— В полночь меридиан Шоушаоян пронзает острая боль; в дождливые дни точка Цзяньцзин ноет и раздувается; когда ты доводишь циркуляцию до пика, энергия застревает в точке Цяо...
Голос Линь Чэня не был громким, но каждое слово падало, точно молот, обрушиваясь на сердце Лэй Чжэньтяня.
Тот пошатнулся и отступил, на лбу выступил холодный пот. Все симптомы были описаны в точности, будто Линь Чэнь видел всё своими глазами!
— Ты... кто ты такой на самом деле? — Его голос дрожал, от прежнего высокомерия не осталось и следа.
Линь Чэнь не ответил. Он перевел взгляд на Сюань мин-цзы:
— Даос практикует Истинный Канон Сюаньмина, стремясь к бездонной глубине Сюаньмина. Но увы...
Кисть Сюань мин-цзы с бурдюком слегка дрогнула, он попытался сохранить самообладание:
— Что «увы»?
— Глубина — это не мертвая тишина. В Сюаньмине тоже есть жизнь, — взгляд Линь Чэня стал пронзительным. — В погоне за быстрым прогрессом ты насильно развивал седьмую ступень Метода Сердца Безмолвного Исчезновения, чем нарушил баланс Инь и Ян. В последнее время, когда ты просыпаешься среди ночи, чувствуешь ли ты, как бурлит море в твоем море ци, а сердце колотится, словно барабан?
Лицо Сюань мин-цзы резко изменилось, он едва не выронил бурдюк. Это была его самая сокровенная тайна!
— Дисбаланс Инь и Ян подобен котлу, в котором одновременно кипит лед и пламя, — Линь Чэнь тихо вздохнул. — Если так пойдет и дальше, тебя настигнет возмездие. В лучшем случае — утрата всей силы, в худшем... смерть и исчезновение Дао.
Последние слова прозвучали подобно раскату грома. Сюань мин-цзы отступил на три шага, его лицо стало серым, как пепел.
Наконец Линь Чэнь посмотрел на Су Чжэньхуа и слегка улыбнулся:
— У господина Су прочный фундамент, но годы берут свое, и жизненная энергия постепенно угасает. В последнее время при циркуляции ци чувствуете ли вы, как она рассеивается в точке Шаньчжун, не давая собраться истинной эссенции?
Су Чжэньхуа низко поклонился:
— Ваши глаза видят насквозь, господин.
Во дворе воцарилась мертвая тишина. Три великих мастера переглянулись, и в глазах каждого читался ужас.
О скрытых изъянах своих техник они сами не всегда имели полное представление, но этот юноша распознал их с одного взгляда, словно пересчитывал драгоценности в своей коллекции! Такое зрение невозможно было описать словами — он словно видел само Небо!
Лэй Чжэньтянь вдруг рухнул на колени:
— Господин! Прошу вас, спасите меня! Тридцать лет мучений от скрытых ран превратили мою жизнь в ад!
Сюань мин-цзы тоже склонился в глубоком поклоне:
— Прошу... прошу господина наставить меня.
Су Чжэньхуа почтительно поклонился:
— Я был слеп и не узнал гору Тайшань. Прошу, простите мою дерзость.
В мгновение ока ситуация, еще недавно напоминавшая схватку, полностью перевернулась. Три великих мастера, только что кипевшие гневом, теперь смиренно склонялись перед ним, как ученики перед учителем.
Линь Чэнь безучастно смотрел на них:
— Дао следует естественности. Путь самосовершенствования подобен движению лодки против течения: не двигаешься вперед — отступаешь назад. Но если направление выбрано неверно, то чем быстрее ты идешь, тем дальше уходишь от Дао.
Он указал на Лэй Чжэньтяня:
— Ты стремился к мощи, но забыл, что чрезмерная твердость ведет к надлому.
Затем посмотрел на Сюань мин-цзы:
— Ты стремился к глубине, но забыл о тайне жизни, рождающейся из предельной смерти.
И, наконец, обратился к Су Чжэньхуа:
— Ты цепляешься за традиции, но забыл о сути обновления.
Троица замерла, словно ошеломленная озарением. Они не были невеждами в этих истинах, но в погоне за ростом силы давно потеряли свою истинную суть.
Сегодняшние слова прозвучали для них как удар колокола на рассвете, пробуждающий от глубокого сна.
— Через три дня принесите Камень Янсуй, Холодный нефрит и вековую желтую эссенцию, — Линь Чэнь развернулся, чтобы войти в дом. — А теперь — прошу вас, уходите.
Троица провожала его поклонами, и лишь когда калитка закрылась, они осмелились выпрямиться. Переглянувшись, они увидели в глазах друг друга одновременно потрясение и облегчение.
Сегодня они пришли, чтобы отобрать сокровище, но неожиданно обрели шанс прорвать свои преграды!
А в доме Линь Чэнь достал флакон с Порошком Концентрации Ци, и уголки его губ едва заметно приподнялись.
Истинная сила никогда не заключалась лишь в боевом искусстве — она заключалась в мудрости. Знания, накопленные за десятилетия практики, были его главным козырем.
За окном поднималось солнце, заливая мир лучами рассвета.
http://tl.rulate.ru/book/192078/20742813
Готово:
