В родовом храме всё еще витал аромат сандала, запах крови, древесная пыль и какой-то невыразимый душок гари — вероятно, у одного из старейшин от ярости даже волосы задымились. Всё это смешалось в один удушливый коктейль, ставший «визитной карточкой клана Шэнь». Шэнь Циншуан развалилась прямо посреди этого хаоса; под её задницей прижался к полу еще более плоский «тысячелетний белый нефритовый репа», а в руке она сжимала теплую Нефритовую подвеску с узором парящего дракона.
В голове всё еще отдавалось ледяное, едкое электронное эхо:
[…Набор электрошока для пробуждения мозга (адский уровень)…]
Электрошок?
Шэнь Циншуан вздрогнула. Растерянность, вызванная градом из родовых табличек, мгновенно испарилась. Она инстинктивно попыталась выпрямиться — шутка? Кто захочет испытать на себе удар молнии?
Но стоило этой мысли возникнуть, как непреодолимая, всепоглощающая усталость, словно из самых глубин души, накрыла её мощной волной.
Ощущение было такое, будто она три дня и три ночи без остановки копала руду: в костях поселилась ноющая боль, а веки налились свинцом. Какой там электрошок, какая компенсация, какие предки Шэнь… всё стало туманным и далеким. Единственной четкой мыслью было:
«Сон… так хочется спать… пусть хоть небо обрушится, надо сначала поспать…»
[Внимание! Обнаружена попытка саботажа! Пользователь пытается сопротивляться задаче по строительству «Курорта»! Запуск механизма наказания! 3… 2… 1…]
«Нет!» — в отчаянии взмолилась Шэнь Циншуан про себя, пытаясь вырваться.
Поздно.
Ззззт—!
Тонкий, но невероятно властный поток синего тока без предупреждения ударил ей в макушку и мгновенно прошил всё тело! Ощущение было непередаваемым: словно миллионы стальных игл одновременно вонзились в суставы, или будто её бросили в кипящее масло. Каждая клетка кричала, содрогалась и неистово протестовала!
— Аргх!
Шэнь Циншуан невольно издала короткий болезненный стон. Тело резко дернулось, и она едва не превратила «репу» под собой в пюре. Несколько прядей волос заметно встали дыбом, а от них потянулся тонкий струйка сизого дыма.
В храме на мгновение воцарилась тишина.
Все взгляды — и тех, кто суетливо помогал старейшине прийти в себя, и тех, кто завороженно смотрел на ногу Шэнь Яоцзу, торчащую из-под груды табличек, раздумывая, как бы поудобнее «вытащить репу», — вновь сфокусировались на Шэнь Циншуан.
Зрачки Лю Жуцзиня сузились. Он крепче сжал рукоять меча. Подвеска… снова сработала? На этот раз… удар током?
Лю Жуянь не отрывала взгляда от четырех лениво парящих над головой Шэнь Циншуан надписей [Свет соленой рыбы]. Ногти почти впились в ладони. Электрошок? Это странное золотое сияние мерцает? Наказание? Или… какое-то наследие, которое она не в силах постичь? Нет! Это наверняка иллюзия! Эта ничтожная Шэнь Циншуан просто пускает пыль в глаза!
Она изо всех сил подавила бурю в душе, пытаясь проанализировать золотой свет взглядом человека, вернувшегося из будущего, но свет казался лишь вязким болотом, поглощающим все её расчеты и уверенность.
[Выдача пробной версии «Набора электрошока для пробуждения мозга» завершена! Просьба к пользователю привести свои манеры в порядок и ценить время отдыха! Обратный отсчет: половина благовония! При повторном обнаружении саботажа наказание будет усилено до набора «Роскошный набор «Пять молниеносных ударов хлыстом»!]
Ледяной электронный голос системы сочился неприкрытым злорадством.
Шэнь Циншуан на три секунды выпала из реальности. Когда она едва сумела перевести дух, накрывшая её усталость обрушилась с новой силой, в десять раз мощнее прежней! Остаточное покалывание от тока в теле, вместо облегчения, сработало как мощнейшее снотворное. Веки отчаянно смыкались, в голове осталась лишь одна мысль: спать… нужно спать… иначе меня поджарят и превратят в соленую рыбу…
К черту компенсацию! К черту предков! К черту Лю Жуцзиня и Лю Жуянь!
Веки упали, и она мягко откинулась назад, прислонившись к груде родовых табличек из красного сандала. Острые края обломков слегка кололи, но в её предельно изможденном состоянии они вдруг дали странное чувство… опоры? Словно неудобное, но вполне сносное кресло с под спинкой.
Она поудобнее устроилась в углублении среди этих бесценных (для клана Шэнь) реликвий и уронила голову. Холодное дерево коснулось горячей кожи уха, заставив её вздрогнуть, но вскоре этот холод принес странное утешение. Она даже неосознанно потерлась щекой о дерево, точно кошка, нашедшая уютное место.
Глаза закрылись окончательно.
В следующую секунду в мертвой тишине храма раздалось тихое, но отчетливое ритмичное дыхание.
— Хррр… пфф…
Звук был негромким, похожим на сопение усталого зверька.
— Хррр… пфф… хррр…
Дыхание постепенно выравнивалось, принося с собой странное чувство облегчения, будто с плеч сняли многотонный груз.
— Хррр-пфф… хррр-пффф…
Оно становилось всё более плавным и даже… громким? С легким, удовлетворенным сопением.
Шэнь Циншуан уснула.
Среди разбросанных родовых табличек клана Шэнь, в хаосе и запахе крови, на глазах у Лю Жуцзиня, Лю Жуянь, старейшин и ошарашенной прислуги, она обнимала странную подвеску, использовала обломки предков вместо подушки, а вместо матраса у неё была «тысячелетняя линчжи». Она спала в позе абсолютного расслабления, граничащего с безмятежностью!
Она даже начала посапывать! И этот храп, не слишком громкий, но с какой-то мелодичной интонацией, в тишине храма бил по нервам присутствующих, словно удары барабана!
Время в храме снова замерло.
На этот раз — окончательно и до абсурда.
Гнев, ужас и злоба на лицах старейшин застыли, сменившись чистым, непонимающим оцепенением. Они смотрели на девушку, которая свернулась калачиком среди табличек предков, сладко спала и даже причмокнула во сне, чувствуя, как их картина мира и жизненные устои подвергаются беспрецедентному, нечеловеческому взрыву.
Один из старейшин указал на Шэнь Циншуан дрожащим, как при конвульсиях, пальцем. Его губы долго подергивались, прежде чем выдавить бессвязный хрип:
— Она… она… она… спит? На… на табличках предков… спит? И еще… храпит?!
Не сумев договорить, он закатил глаза и окончательно отключился, рухнув прямо в объятия своего застывшего товарища.
Другой старейшина зашевелил губами — то ли хотел выругаться, то ли разрыдаться. В итоге из него вырвался лишь жалобный, полный скорби звук, похожий на крик старой курицы, которой перерезали горло:
— Предки… о предки… за какие грехи… клан Шэнь… за что нам это!!!
Слезы градом катились по его лицу, смешиваясь с древесной пылью.
Самообладание Лю Жуцзиня рухнуло. Его красивое лицо то бледнело, то багровело. Костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели, а суставы издавали легкий хруст. Он смотрел на беспробудно спящую Шэнь Циншуан, затем на обломок таблички с надписью «Место почитания великого предка Шэнь...», и чувство невыносимого абсурда и унижения захлестнуло его. Расторжение помолвки? Подвеска? Сила? Всё это перед лицом её мерного храпа казалось смехотворным и бессильным! Он чувствовал себя дураком: все его тщательно подготовленные речи и величественные позы были растоптаны этой девчонкой самым бесстыдным и наглым образом!
А Лю Жуянь чувствовала, что сходит с ума!
Она не сводила глаз с четырех надписей [Свет соленой рыбы] над головой Шэнь Циншуан. В тот самый миг, когда девушка уснула, эти ленивые золотые знаки, казалось… стали ярче? Плотнее? Они даже начали едва заметно, ритмично мерцать в такт её храпу! Словно они сами дышали!
«Что это за чертовщина?!»
Лю Жуянь почувствовала, как холод вперемешку с диким чувством абсурда пополз от копчика к макушке, вызывая дрожь. Она вернулась из будущего, знает всё наперед, держит сценарий в руках — она должна быть игроком! Но сейчас пешка не просто сошла с доски, она, черт возьми, устроила на ней ночлег и храпит!
«Невозможно! Это абсолютно невозможно!» — кричало её внутреннее «я». Она лихорадочно пыталась перебрать все воспоминания о Шэнь Циншуан из прошлой жизни, надеясь найти хоть малейшую зацепку, хоть намек на это странное сияние. Но ничего! Пустота! Прошлая жизнь Шэнь Циншуан была лишь бесцветной, никчемной грязью! Это золотое сияние, этот храп, это возмутительное лежание на табличках предков… всё это выходило далеко за рамки сценария!
Её гордость, её преимущество реинкарнации, каждый её выверенный шаг — всё это выглядело бледным и нелепым перед лицом этой девчонки, дрыхнущей под [Светом соленой рыбы] среди обломков.
Кап.
Очередная капля холодного пота скатилась по гладкому лбу Лю Жуянь, упав на грязный шелковый платок у её ног.
Пока присутствующие в храме пребывали в состоянии глубочайшего шока от этой невероятной «мастерской техники сна» Шэнь Циншуан—
— А ну пошли вон! Все прочь! Дайте мне посмотреть, какой щенок посмел бесчинствовать в родовом храме Шэнь! И еще посмел испортить мою вечеринку?!
Резкий, высокий и невероятно дерзкий женский голос, подобно грому среди ясного неба, ворвался в зал, мгновенно разрушив странную тишину.
Под звон украшений и торопливый топот в дверях храма, словно пылающее пламя, ворвалась фигура, одетая настолько ярко, будто на ней надели всю радугу сразу!
http://tl.rulate.ru/book/191982/19509450
Готово:
