(Фантворк по «Star Rail», автор вставляет ремарки там, где не может найти информацию. Прошу понять!)
(Новичок на старте, прошу поддержки!)
(Можете задавать автору вопросы, автор всё проверит в игре!)
(Предательство — мелочь, ничего страшного!)
(Если не нравится, прошу не критиковать слишком сильно, дорогие мои покровители, оставьте больше книжных отзывов, автор внимательно читает каждый отзыв и комментарий!)
(Автор старается придерживаться лора мира, если есть вопросы, спрашивайте прямо в абзацах или в комментариях, автор всё прочитает!)
(Надеюсь, уважаемые зрители, на вашу поддержку~)
(Пощадите автора: имена игровых персонажей, таких как Жуань Мэй, Сильва Ландау, здесь будут унифицированы до Жуань Мэй, Сильва. Надеюсь, уважаемые авторы простят этого маленького автора~!)
(Новые читатели могут не знать, но от «Беспорядков Шуху» и далее, я изменю все предыдущие главы.)
Мир велик, но повсюду лишь тусклые остатки света.
Родная планета создателей крыльев сгорела дотла, обратившись в стекло под натиском Антиматериального Легиона; золотые перья навечно замерзли в пустоте.
В Саду Воспоминаний каждая световая конусоида рыдала — они могли лишь записывать, но не спасать стертое будущее.
Люди Сяньчжоу искали бессмертия тысячи лет, но получили проклятие Магического Осквернения: родные земли стали гробами, боевые товарищи — прахом.
Посланник Изобилия Шуху и Альянс Сяньчжоу уже провели несколько войн и конфликтов разной степени масштабности. Несмотря на постоянные поражения, посланник, считающий себя «Дарителем Жизни», не оставил своих планов в отношении Альянса Сяньчжоу.
Поражения не угасили его амбиций, но закалили ненависть, превратив её в ещё более коварные замыслы.
Шуху сосредоточил своё внимание на Сяньчжоу Лофу; спящие там корни Древа Цзяньму были идеальной питательной средой для силы Изобилия.
Шуху немного подумал: разведка и оборона Сяньчжоу слишком сильны. Затем он собрал силы, преобразовал паразитическое тело силы в некий прикрепляющийся споровый организм. Он незаметно распространил споры, заразив торговые караваны, направлявшиеся на Лофу, чтобы те перенесли споры внутрь Лофу.
Под Золотым Куполом Звёздного Порта невидимые глазу золотые пылинки разлетались вместе с потоками воздуха от взлёта и посадки звездных кораблей.
Эти споры, сконденсированные из первородной силы Шуху, проникали в каждую щель Сяньчжоу, словно раздавленный звёздный песок. Возле корневой сети Древа Цзяньму, простиравшейся до Оружейной и жилых домов, концентрация пыли была более чем в три раза выше, чем в других областях.
Когда эти споры проникали в тела жителей Сяньчжоу, они оставляли лишь лёгкий укол, похожий на укус комара, словно первый лёгкий след, оставленный судьбой на прологе трагедии.
История супружеской пары по фамилии Цан началась с этого смертоносного «укуса комара».
Муж, Цан Хаййи, был инспектором в оружейной Армии Облачных Рыцарей, а его жена, Юнь Биэр, разбирала модели оружия, принесённые мужем.
Внезапно в правом плече Юнь Биэр почувствовала короткий, резкий укол. В это время плод в её чреве, которому было семь месяцев, шевелился с частотой три раза каждую ночь, и это едва уловимое ощущение было быстро заглушено шевелениями плода.
«Сегодня во время патрулирования Звёздного Порта я видела, как в детский приют привезли новую партию звёздного хлопка. Я сшила тебе защитный пояс для живота», — сказал муж.
Наставления мужа перед дежурством смешивались с запахом смазочного масла, которым в оружейной особым образом ухаживали за оружием.
Он протянул руку и нежно погладил округлившийся живот жены, ладонь поймала сильный пинок плода.
Жена, пользуясь случаем, взяла его за запястье, кончиками пальцев ощупывая мозоли на его наруче, образовавшиеся от многолетнего держания копья. Жена посмотрела на Цан Хаййи и, улыбаясь, сказала:
«Если ребёнок в будущем тоже будет держать копье, боюсь, он будет ещё более неугомонным, чем ты».
Услышав это, муж громко рассмеялся и, наклонившись, постучал по её беременному животу: «Если родится мальчик, назовём его Цан Цзэ, что означает ‘милость небес’; если девочка — Цан Юэ, пусть носит мою фамилию Цан и отражает ‘облако’ в твоём имени».
Жена с усмешкой приподняла бровь и спросила: «А если родятся близнецы, разве ты не будешь счастлив до смерти?»
Муж посмотрел на её глаза, казавшиеся ещё более мягкими из-за беременности, и нежность, вырвавшаяся из его горла, почти растопила холодный блеск металла в оружейной.
«Тогда мы отдадим им и ‘Цзэ’, и ‘Юэ’, ведь это дети моего Цан Хаййи, ха-ха-ха!»
Тепло этого разговора ещё не рассеялось, а мысли жены уже унеслись на три года назад, на поле боя.
Тогда она, как санитар из медицинской бригады, тоже была женщиной-Облачным Рыцарем.
В тот момент она была окружена тремя чудовищами Изобилия в обломках разрушенного звездного корабля. Муж — тогда ещё разведчик Армии Облачных Рыцарей — внезапно атаковал из-за груды камней, держа Стандартный лук Армии Облачных Рыцарей. Три стрелы точно поразили головы чудовищ Изобилия.
Она до сих пор помнила, как надпись «Цан Хаййи» на его колчане была наполовину залита кровью. Ветер битвы, несущий обломки метеоритов, разрывал его голос: «Держись за тетиву моего лука, не отпускай».
Сейчас этот Стандартный лук Армии Облачных Рыцарей висит на стене гостиной, на тетиве остались следы от когтей Магического Осквернения, оставленные в тот день.
Физиологические изменения, происходящие на седьмом месяце беременности, тонко перестраивали её восприятие:
Предпочтение кислых слив приводило к тому, что на её офисном столе всегда лежала тарелка маринованных слив, ночные судороги ног могли заставить её проснуться, а тупая боль от локтя плода, упирающегося в ребра во время шевелений, стала самой сладкой ношей.
Она часто гладила живот глубокой ночью, представляя, будут ли у ребёнка брови, как у мужа, или миндалевидные глаза, как у неё — в этих мечтах всегда таилась тень войны:
«Если он не захочет идти в армию, пусть откроет продуктовый магазин, продаёт конфетную звёздную пыль, которую любят дети, и живёт спокойно».
Однако споры уже тихо прорастали в её крови. Когда муж вернулся с дежурства и внезапно сжал в руке нефритовый пиал за обедом, ребёнок в её животе беспокойно метался, словно предчувствуя что-то зловещее.
Осколки фарфора порезали ладонь мужа, но вытекшая кровь имела зловещий красно-чёрный оттенок.
Она вспомнила, как три дня назад муж сказал: «В последнее время я всё время слышу, как Древо Цзяньму что-то говорит под землёй», вспомнила его всё более тёмные круги под глазами и его ненормальное желание сырого мяса, вспомнила лёгкий укус комара на правом плече, который давно исчез.
Шевеления плода в животе Юнь Биэр внезапно стали буйными, каждый удар словно колотил её по сердцу, а стремительно распространяющийся алый цвет в глазах мужа, казалось, утаскивал их «Цан Цзэ» и «Цан Юэ», о которых они когда-то мечтали, в вечную тьму.
Муж взял отпуск и сопроводил жену в Алхимический Дворец для осмотра. С плодом всё было в порядке, и оба супруга тоже чувствовали себя хорошо. Супруги успокоились, возможно, это было беспокойство перед родами.
Муж проводил жену домой. Раз уж ничего не случилось, он вернулся в армию, чтобы продолжать выполнять свои обязанности, ведь деньги на детское питание стоят очень дорого.
Дни шли, а споры постепенно прорастали.
Деревянные дома Сяньчжоу Лофу в сумерках излучали тёплый золотистый свет, на оконных рамах были вырезаны узоры из облаков и звездных траекторий.
По мере того, как проекции звездных траекторий, падающие из-за окна, медленно текли, свет и тень сплетали на земле текучую реку.
Сладковатый запах, смешанный с горечью, из специально приготовленного в Алхимическом Дворце лекарства для поддержания беременности, с ароматом снежных лотосов и солодки, словно невидимая вуаль, мягко окутывал эту небольшую, но уютную комнату.
Юнь Биэр сидела за обеденным столом из грушевого дерева, её пальцы неосознанно скользили по поверхности стола — там ещё оставались следы от полировки, сделанной мужем перед уходом, настолько гладкие, что в них отражался контур её округлившегося живота.
Как долгожитель Альянса Сяньчжоу, она давно привыкла управлять своей жизнью самостоятельно, но сейчас тяжесть беременного живота заставляла её откидываться на спинку стула, и взгляд её падал на приготовленную мужем еду:
Свежеобжаренные молодые побеги ещё сохраняли хрусткость росы, тушёный до мягкости костный бульон покрывал тонкой плёнкой жира, рядом лежали её любимые засахаренные сливы — муж специально заезжал в лавку южных товаров.
Она взяла нефритовые палочки, но не стала сразу есть. Вместо этого она нежно положила руку на живот, и под ладонью ощутилось лёгкое шевеление плода, словно маленькая рыбка пузырила воду. Уголки её губ невольно изогнулись в дуге, а в глазах расцвели нежные волны.
«Если это будет сын», — тихо сказала она животу, её голос был так мягок, словно она боялась потревожить жизнь внутри.
«Пусть сначала пойдёт учиться в Алхимический Дворец готовить лекарства, или в Инженерный Отдел мастерить механизмы. В общем…»
Она сделала паузу, сильнее сжала кончиками пальцев ладонь, проглотив слова «только не в Армию Облачных Рыцарей». Она не хотела, чтобы её ребёнок попал на поле боя, война была слишком жестокой.
Опасность войны словно шип, впившийся в самую глубину её памяти, принося боль даже при дыхании.
http://tl.rulate.ru/book/191298/20076907
Готово:
