Тренировочная площадка перед рассветом была покрыта инеем, а Ли Шисань, присев за стойкой с оружием, грыз остывший хлеб. Звёздный свет, осевший прошлой ночью на крыше родового зала, застыл на его одежде крошечными бриллиантами, и от утреннего ветра они звенели, словно колокольчики у бездомного кота.
— Десятый меч справа, — подбадривал его Дух Артефакта из даньтяня, — на рукояти выгравирована схема циркуляции энергии «Девятнадцать форм Разбивающего Полководца».
Ли Шисань сделал вид, что протирает оружие. Едва его пальцы коснулись рукояти, как с галереи послышался свист рассекаемого воздуха. Он ловко перекувыркнулся, и пятицветная духовная ци, сгустившись, превратилась в метлу, которая смела летящие камни в пруд с лотосами. Золотые рыбки, плававшие в нём, выпрыгнули из воды, и брызги, отброшенные их хвостами, застыли на гладком каменном полу в виде иероглифа «Опасно».
— У младшего господина Шисаня отличные навыки, — прогуливающийся Ли Мубай, седьмой молодой господин, покачивал золочёную жаровню. — Этому стилю «Сметающего Снег» вы, случайно, не у тётушки Чжан из кухни научились?
Ли Шисань, сжимая тряпку, отступил назад, и сверкающие бриллианты звёздного света посыпались прочь. Техника «Записи Узоров Котла», украденная им прошлой ночью, беспокойно ворочалась в меридианах, заставляя гудеть копья на стойке.
Внезапно Ли Мубай задел ногой бочку с железными шипами, и град метательного оружия обрушился на Ли Шисаня. Но в воздухе он был скручен невидимой ци в иероглиф «Глупец».
— Прекратите! — Третий Старейшина ударил посохом с драконьей головой, расколов три плитки. — В полдень поклонение предкам, а вы всё ещё шалите!
Когда колокол, возвестивший о поклонении предкам, расколол утренний туман, Ли Шисань забился в угол родового зала, изучая «Записи Узоров Котла». Каллиграфические знаки на шёлковой книге, казалось, двигались в дыму благовоний, постепенно складываясь в фигуру человека с мечом. Он водил пальцем, и духовная ци непроизвольно вырвалась наружу, поджарив подношения на алтаре до состояния копчёностей.
— Негодник! — Старший Старейшина рассек ладонью дым от благовоний и свечей.
Ли Шисань, прикрыв голову руками, метался из стороны в сторону. Пятицветная духовная ци по требованию сгустилась в защитный щит в форме котла. Тайник под алтарём внезапно открылся, и оттуда вылетела пожелтевшая «Книга Наказаний Секты Черного Льда». Страницы с шорохом перевернулись до той, где говорилось: «За самовольное изучение запрещённых техник — тридцать ударов кнутом», и даже заботливо обвели красным кружком.
В полдень, в три четверти, Ли Шисань стоял на ледяном полу Зала Правосудия, холод которого пробирал до колен. Он снял верхнюю одежду и прижал спину к холодному, как сталь, столбу. В этот момент А’Дин, схватив в зубы флакон с лекарством Мэн Чана, влетел в окно. Его хвост обвивал пестик для растирания трав, а другой лапой он окунул кнут из чёрного железа с полки для наказаний в вино из красных плодов.
— Приступайте к исполнению! — Третий Старейшина взмахнул пропитанным вином железным кнутом.
Когда опустился первый удар, винный аромат, смешавшись с запахом красных плодов, взорвался алой дымкой. Спина Ли Шисаня горела огнём, но он увидел, как на месте удара проступили узоры котла в форме головастиков. Второй удар принёс с собой ледяную крошку, и узоры котла вдруг зашевелились, преобразуя холод в чистую духовную ци.
— Остановитесь! — внезапно вскрикнул Второй Старейшина.
Все посмотрели на спину Ли Шисаня: следы от ударов кнутом сложились в схему циркуляции энергии седьмого приёма «Техники Меча Черного Льда». Третий Старейшина, не веря своим глазам, ударил ещё девять раз. Следы сами собой дополнили весь комплекс меча, а вдобавок аккуратно обозначили акупунктурные точки цветочными письменами.
Дух Артефакта в даньтяне хохотал до колик: «Если бы старый призрак Багрового Пламени узнал, что запрещённые техники были так сломаны, он бы в гробу перевернулся от злости!»
С наступлением сумерек Ли Шисань, раскинувшись на куче хвороста, изображал мёртвого. А’Дин, обмакнув кончик хвоста в мазь, смазывал ему спину. Узоры котла, соприкасаясь с лекарством, светились, отбрасывая на стену тень танцующего с мечом человечка. Мэн Чан забрался через окно и бросил свёрток из промасленной бумаги, внутри которого был запечённый до черноты жующий цыплёнок: «Вино из красных плодов и древесина, поражённая молнией, специально для лечения ран».
В полночь Ли Шисань проснулся от жгучей боли в спине. Узоры котла под лунным светом отливали призрачным синим светом, превращая всю стену в водяной экран. Он, будто одержимый, сложил пальцы в меч и повторил движения по световым узорам. Куча хвороста внезапно взорвалась, и триста соломинок сгустились в оружейный массив.
— Превосходно! — воскликнул Дух Артефакта. — Использовать траву как оружие, это как раз соответствует пути Котел Тайцзи, превращающего гниль в чудо».
Когда забили в пятой страже, Ли Шисань прокрался в Хранилище книг. Под тусклым светом узоров котла он пролистал «Книгу Наказаний Секты Черного Льда» и обнаружил в щелях между страницами пометки Истинного Мудреца Алой Лавы: «…на третьем ударе изменить направление к точке Тяньчи, можно увеличить силу на три десятых…»
Снаружи послышались шаги. В спешке Ли Шисань вырвал страницу и засунул её за пояс, а затем, обернувшись, опрокинул подсвечник. В тот миг, когда пламя взметнулось на оконную штору, пятицветная духовная ци сгустилась в ледяной туман, превратив огонь в ледяную скульптуру.
— Держите вора! — Медный гонг ночного стражника разорвал тишину.
Ли Шисань, используя технику передвижения из «Записей Узоров Котла», вскарабкался на балку. Страницы из его одежд, словно снежинки, посыпались вниз. В тот момент, когда преследователи выбили дверь, А’Дин, повиснув вниз головой с крыши, принёс с собой деревянное ведро с ночным горшком. Одно неловкое движение — и антиквариат трёхсотлетней давности, полный ночных удобрений, описал в воздухе идеальную параболу.
— Осторожно, метательное оружие! — Ли Ханьфэн взмахнул мечом, отбивая летящие предметы.
Жёлто-коричневые ледышки, разбитые ци меча, наполнили Хранилище книг затхлым запахом. Ли Шисань воспользовался моментом, выбил заднее окно, и звёздный свет, сгустившись под его ногами в ледяной лотос, помог ему, ступая по черепице крыши, помчаться к родовому залу. Страницы «Книги Наказаний», лежавшие у него в груди, трепетали на ветру, отбрасывая на снег гигантский иероглиф «Несправедливость».
Каменные статуи в родовом зале внезапно открыли глаза, и из пасти чудовища, играющего с ветром, вырвались золотые цепи. Ли Шисань сделал в воздухе пируэт, и узоры котла, сгустившись, превратились в ножницы из чёрного железа. Искры, разлетевшиеся при разрыве цепей, выжгли на снегу узор тайцзи. А’Дин внезапно метнулся к алтарю, и его хвост опрокинул лампу вечного света. Масло из неё потекло по земле стрелкой, указывая прямо на потайную дверь за портретом основателя секты.
— Куда бежишь! — Посох с драконьей головой Третьего Старейшины пронёсся по воздуху.
В тот момент, когда узор котла активировал механизм потайной двери, Ли Шисань закатился в тайную комнату и спиной ударился о бронзовый котёл. Этот котёл был похож на Котел Тайцзи, но к его ушкам было привязано триста цепей, испещрённых запретными символами. Дух Артефакта внезапно взвизгнул: «Скорее уходи! Это Котел Пожирающий Души, подделка старого призрака Багрового Пламени!»
Когда утренний свет пробился сквозь бумагу окна, Ли Шисань был привязан в колодце родового зала. Третий Старейшина, держа раскалённое клеймо, усмехнулся: «Ночная кража в Хранилище книг, это ты сделал?»
А’Дин внезапно принёс «Книгу рецептов банкетов Секты Черного Льда» и взлетел на крышу. Среди перелистываемых страниц выпала пожелтевшая бумажка с надписью: «В год Гэн-Цзы Третий Старейшина незаконно присвоил пятьсот единиц духовных камней, купив пару изумрудных табакерок».
Среди всеобщего шума узоры котла на спине Ли Шисаня вдруг выплыли наружу и сгустились в воздухе в призрачный образ Истинного Мудреца Алой Лавы. Этот старик, обняв бухгалтерскую книгу, зловеще усмехнулся: «Будем судить всех вместе!»
http://tl.rulate.ru/book/191001/19970912
Готово:
