После лавины горный хребет на Севере напоминал глазурь на торте, изъеденную гигантским зверем. Ли Шисань, по колено в ледяной крошке, спотыкался на каждом шагу, и каждые три шага ему приходилось вытаскивать А’Дина из снежного плена. Эта тварь так объелась жертвоприношениями, что ее хвост закоченел и превратился в ледяную дубинку.
«Надо же было так утащить жертвенные плоды с алтаря!» — в даньтяне А’Дина кто-то колотил деревянными чётками. — «Ты даже не побоялся перехватить благовония старого призрака Чи Янь?»
Ли Шисань потер кончик носа, поцарапанный ледяной крошкой, и вдруг заметил торчащую из снега бронзовую плиту. Надпись «Запретная зона Сюань Бин» на ней преломлялась в ледяных кристаллах, отливая всеми цветами радуги. А’Дин ткнул плиту кончиком хвоста, и из-под мерзлой земли донесся глухой перезвон колоколов, потревожив трех соболей, которые, выкатившись из расщелины, кубарем покатились вниз по склону.
Пятицветное сияние, вспыхнув, защитило хозяина, и на снегу образовался куполообразный снежный домик. Ли Шисань едва успел забраться внутрь, чтобы перевести дух, как крыша раскололась, и сквозь нее просунулось лицо. Мэн Чан, повиснув вниз головой, засыпал внутрь порошок из Плодов Чжу: «Маленький человек-лекарство, твои методы укрытия от снега еще причудливее алхимической печи старого призрака Чи Янь!»
Не успел он договорить, как снежный дом рухнул. Ли Шисань провалился в ледяную пещеру и приземлился на нефритовый свиток, испещренный узорами треножника. А’Дин осветил светящийся мох на стенах пещеры своим рогом, и мох сложился в предостережение: «Видящий небесную тайну будет поражен пятью молниями».
«Это бывшая Запретная зона Сюань Бин», — внезапно со всей серьезностью произнес Дух Артефакта. — «Ты сидишь на кровати из холодного нефрита, на которой медитировал первый патриарх секты».
Ли Шисань вскочил, заметив, что узоры на нефтяной кровати совпадают с родимым пятном на его груди. Пятицветное сияние потекло по линиям, и с потолка пещеры внезапно проецировалась карта звездного неба. Рукоять ковша Большой Медведицы указывала прямо на его лоб. А’Дин внезапно встал на задние лапы и проткнул когтем участок звездной карты, отчего вниз упал бронзовый компас.
«Астролябия трехсотлетней давности!» — голова Мэн Чана показалась из проема пещеры. — «Скорее, используй ее, чтобы направить звездный свет!»
Ли Шисань, сам не понимая как, поднял компас, и звездное сияние, сгустившись в столб света, хлынуло в его темечко. Сознание мгновенно превратилось в ревущее море, на гребне волны которого возник гигантский бронзовый треножник. На его боку жабьи письмена полезли по черепу к глазным яблокам. Дух Артефакта вдруг материализовался на гигантском треножнике, закинув ногу на ногу и грызя леденец, сгустившийся из звездного света. «Добро пожаловать в мои владения», — произнес он.
«Это... мое сознание?» — Ли Шисань смотрел на поверхность моря под ногами, прозрачную, как стекло.
Не успел он договорить, как гигантский треножник изрыгнул призрачный образ Истинного Мудреца Алой Лавы. Этот старик с растрепанной, будто после пожара, прической, сжимал в руке счеты, сплетенные из звездного света. «Долг за триста лет, с процентами — восемь тысяч духовных камней…»
Хвост А’Дина внезапно метнулся в сознание, его чешуйки подняли бурю, опрокинувшую счеты. Призрачный образ старого Чи Янь мгновенно рассыпался звездной пылью, которая собралась в девятую главу Формулы Сжигающего Небо. Дух Артефакта воспользовался моментом, слепил из звездной пыли костяшку от счетов и сунул ее Ли Шисаню в ухо: «Это проценты на проценты».
В реальном мире ледяная пещера внезапно задрожала. Ледяное лезвие Ли Ханьфэна прорубило дверь пещеры, но вспышка меча, отраженная компасом звездного света, разделилась на семь лучей и выжгла на стене пещеры иероглиф «Глупец». Мэн Чан ударил своим пестилем по затылку шестого двоюродного брата, и костяшка от бронзового счетчика вылетела из уха Ли Шисаня, точно попав в головной убор Ли Ханьфэна.
«Взаимность», — усмехнулся Дух Артефакта из глубины сознания.
В полночь Ли Шисань лежал на кровати из холодного нефрита, словно блин на сковородке. Узоры треножника в сознании, следуя за звездным светом, переливались наружу, конденсируясь на потолке пещеры в виде трехсот формул и наставлений для культивации. А’Дин, обернув хвостом светящийся мох, использовал его как кисть, переписывая Внутреннюю технику Секты Сюань Бин в стихах-частушках, где «ци, опускающаяся в даньтянь» была заменена на «аппетит, превосходящий треножник».
Мэн Чан внезапно засунул ему в рот пилюлю звездного света: «Попробуй применить узоры треножника силой мысли».
Ли Шисань закрыл глаза и задумался. Ледяные кристаллы в пещере внезапно зависли в воздухе, образовав меч-массив. Узоры треножника перестроились в сознании, объединив Искусство меча Черного Льда и Формулу Сжигающего Небо в новый прием. Когда Ли Ханьфэн ворвался снова, он столкнулся с танцующими в вальсе ледяными мечами, окутанными пламенем. Мечевая ци опалила его новый костюм из собольего меха.
«Демоническая техника!» — рев шестого двоюродного брата поверг вниз три ледяных конуса.
А’Дин внезапно выскочил ему за спину и, обмакнув хвост в талую воду, написал на ледяной стене: «Пятнадцатого числа первого месяца Ли Ханьфэн проиграл в схватке огня и льда». Внизу была подпись в виде улыбающегося треножника.
Когда утренний свет пронзил ледяной туман, Ли Шисань, с полным рюкзаком узоров треножника и техник, вернулся в дом Ли. Зверь на карнизе зала предков внезапно повернул голову, и два золотых луча, вырвавшиеся из его каменных глаз, выжгли перед ним иероглиф «Запрет». Дух Артефакта удивленно цокнул: «Этот каменный идол скрывает глаз формирования защитной матрицы Секты Сюань Бин!»
Пятицветное сияние автоматически обвилось вокруг каменного идола, и из его пасти выплюнулся свиток пожелтевшей шелковой бумаги. Ли Шисань развернул его и увидел Записи Узоров Треножника, написанные рукой первого патриарха, с примечанием наверху: «В день схождения пяти стихий, узоры треножника осветят вселенную».
А’Дин, обернув хвостом шелковый свиток, надел его как шарф, и узоры треножника будто ожили, переползая на чешую. Эта тварь внезапно обрела разум и, схватив метлу, принялась подметать опавшие листья в зале предков. Траектория, вычерченная древком метлы в воздухе, была не чем иным, как базовым форматом из Записей Узоров Треножника.
«Навлек беду!» — третий старейшина, примчавшийся на шум, упал на пороге. — «Дом Ли породит второго старого призрака Чи Янь!»
В сумерках Ли Шисань сидел на крыше зала предков, грызя замороженную хурму. Узоры треножника на груди резонировали с бескрайним звездным сиянием, конденсируясь в облаках в огромный символ Тайцзи. Мэн Чан варил отвар под сосной, и узоры треножника, поднимаясь с паром, оплели луну, добавив золотой ободок к лунному диску.
Дух Артефакта внезапно начал кувыркаться в его сознании: «Смотри на юго-восток!»
В ста милях отсюда, в направлении города Бэймин, триста световых мечей пронзали воздух, и к острию каждого был привязан приказ из черного железа о поимке остатков Чи Янь. Ли Шисань проглотил последний кусок хурмы, сладкий холодный привкус фруктового инея разлился по языку — он знал, что эта игра в бега только началась.
http://tl.rulate.ru/book/191001/19970911
Готово:
